Призыв к оружию (СИ), стр. 49

Вот пусть кто-нибудь попробует сказать, что не в курсе. Я легата Легиона лично в курс дела вводил не далее как полчаса назад, в театре Лидии. А легионное руководство на планете — самое высшее начальство, выше, наверное только сбор ордена Преферанса, но это неофициальное объединение.

Кстати, об ордене! Стоит пересечься с этим высокопоставленным сообществом, раз уж я здесь. Перетереть о том, о сём. Например, кто у нас тут самый главный.

Ну, то есть главный-то, безо всяких вопросов — я. Но стоит лично убедиться, все ли верно уловили правила игры, а то всякое бывает, расстреливай их перед строем потом.

— Октавия, — произнес я по внутренней связи. — Организуй-ка мне сбор Ордена Преферанса сегодня до отлета. Ничего особенного, пообедаем узким кругом, покалякаем о том, о сём, раз уж я всё равно здесь, и все об этом теперь уже знают.

— Будет сделано, господин рыцарь, — ответила Октавия

Пока я так трепался, освобожденных родственников, захваченных пленных и конфискованный арсенал, половину которого Потемкин уже благополучно понадкусал, под чутким руководством Октавии переместили в челнок. Он дерзко и надменно сел прямо перед разгромленным в хлам заведением и увёз всех на корабли Сирот. Вот и славно. Отвезем пленных на Герберу, где и разберемся с ними обстоятельно, без спешки, с привлечением лучших специалистов по психологической поддержке.

Обожравшийся вкусных редкоземов Потемкин, тяжко дыша, взобрался обратно ко мне на аксельбант, переваривать поднадкушенное.

— Доволен, Светлейший? — спросил я. — Вижу, что доволен…

Когда мы уже садились в челнок, Октавия передала, что из Академии ей ответили, что они там всё поняли и готовы нас принять через четыре часа.

Решив максимально плотно насытить свой график, я связался с патриархами Матвеем Олдриным и Угэдейм Ганзоригом. И, перелетев через море, уже через час с небольшим в компании с бабулей приземлился во дворе Кубического Дворца в Административном районе.

Нас встречали оба семейства — Ганзориги прилетели с соседнего материка параллельным курсом одновременно со мной.

Два патриарха рода, две женщины, из-за которых полтора года назад едва не разразилась гражданская война… И два их ребёнка, моих ребёнка, пусть и формально незаконнорожденных.

Евгений Таро Ольгерд Константин Олдрин-Иванов и Ану Ганзориг-Иванова.

Первый, сын Лу, уже стоял, спрятавшись за матерью, и сверкнул мне Кляксой на руке. Вторая, дочка Оэлун, лежала в грави-коляске, она была старше моих наследников всего на несколько месяцев.

— Ну, иди, поздоровайся с отцом, — скрестив руки на груди, предложила сыну Лу. — И… кто это с тобой?

— Я прабабушка, — расплылась в улыбке Ксения Павловна. — Можете звать меня бабулей.

Сын не спешил здороваться. Ещё бы, видит нас впервые, боится. Ну, в принципе, я, действительно, был страшен — едва-едва причесался после нашего увеселения в порту.

— Ваше Сиятельство, Александр Игнатьевич, — тут же бросился жать мне руку Олдрин. — Я бы хотел обсудить наши бюджеты, касающиеся совместного содержания флота в системе…

— Ни слова о работе и финансах, Матвей Вильямович, — сказал я. — Пусть ваши люди свяжутся с моими людьми. У меня есть всего пара часов, и я хочу пообщаться в непринуждённой обстановке. Как с родственниками.

Ну, а что. Породнился же, из песни слова не выкинешь. Ну, и благодаря обаянию и прирождённым педагогическим талантам бабули обстановка очень быстро разрядилась, детишки быстро нашли с ней общий язык.

— Надо же, такие маленькие, а уже маркизы! — умилялась бабуля. — Много внучат не бывает, да…

— Скажи, Саша, — всё так же строго спросила Лу. — Нам следует бояться Дарью и твоих наследников?

Интересный вопрос. Я об этом как-то не задумывался.

— Могу задать встречный вопрос — ей следует бояться вас? — спросил я. — И сам же отвечу — нет, уверен, что не следует. Пока я жив — тем более.

— А если с тобой что-то случится? — резонно спросила Оэлун. — Договор о маркизате скреплял император, но он мёртв. Единственный гарант — это ты. А если твои сыновья вырастут?

Фига се. А что, есть серьезный вариант, что уже не вырастут?

— Ничего не случится, — с максимально-серьёзным видом сообщила бабуля. — Я об этом позабочусь. А если чего задумаете — уж поверьте, я вас, хулиганок, быстро полотенцем по мягкому месту оприходую, будете знать, как межродовые распри устраивать!

И все как-то быстро в это поверили.

А под конец я обратил внимание на сверкнувшую тонкую полоску металла на запястье, под рукавчиком, у дочки Ану.

— Клякса! Вторая клякса. Как такое может быть? — спросил я.

— Дети первый раз увидели друг друга три месяца назад, — сообщила Оэлун. — Евгений просто погладил её по луке — и браслет разделился.

— Поделился со сводной сестрой, — кивнула Лу. — Дедушка тогда сказал, что это хороший знак.

Ну, после этого я точно был спокоен. Как минимум, в ближайшие пару десятилетий распрей между отпрысками не предвидится.

Если только кто-то сильно этому не поспособствует…

Вернулись мы на Адмиралтейский остров с небольшим опозданием и увидели, переодевшись в парадное, как именно там «всё поняли» в Академии.

Стройные ряды Второго Легиона уходили по плацу Академии к горизонту. Экипажи кораблей приветствовали меня единовременным отданием чести. Вот куда мне столько, не унесу же…

— Октавия, — краем рта процедил я. — Я же сказал узким кругом.

— Лишних здесь нет, — хладнокровно отозвалась Октавия, что как бы — да, истинная правда.

Пришлось идти на трибуну, жать руки адмиралитету, встречать парад, благосклонно кивать и сказать пару слов для прессы, уж не помню, что я там им нес.

Во время церемонии я заметил, что легат второго Легиона чувствует себя явно неудобно. Прям не в своей тарелке.

Проходя мимо него, я протянул руку для рукопожатия. Легат нерешительно ответил.

Я наклонился к нему пожимая руку и тихо произнес, чтобы ему немного полегчало:

— Служите достойно. Мы никому ничего не расскажем. Всё, что происходит в бассейне с розовым солидолом, остается в бассейне с розовым солидолом…

Но, кажется, от этого легату только хуже стало…

Ну ничего, пусть тщательнее следит за своими увлечениями, держит их в узде, а то, ишь, распустились. Теперь только балет и студия керамики. Лучше работаться будет.

После парада прошли на обед, ради него же мы тут сегодня собрались? Реально, узким кругом, рыл пятьдесят, не больше. Сервы подавали, мы ели и решали судьбы галактики между первым и вторым.

— Планируются ли полномасштабные действия против Орды в ближайшее время, Главнокомандующий? — спросили меня, только мы расселись за столом.

Вот так вот, сразу с козырей значит. А как же поговорить? Разогреть перед публичным допросом? Хоть пожрать дайте спокойно!

Что ж, придётся мне отвечать.

Глава 23

Очень трудно умереть

— Планирование боевых действий ведется, — заверил я собравшихся. — Концентрация сил ещё не закончена. Но Второй Легион и флоты собравшихся будут задействованы в операции. Все будут извещены в личном порядке.

— Ваш завод на Гербере выпускает малые катера и атмосферные истребители, — спросил кто-то ещё, кажется, Кнорозов. — Мы хотели бы принимать больше участия в борьбе, в патрулировании маршрутов, но наш флот немногочисленен. Катера можно будет приобрести со скидкой? Или взять в лизинг?

— Можно, — кивнул я. — Завод наращивает мощности, масштабирует производство. Всем участникам ордена Преферанс, как и всем, в ком я уверен — будут льготные поставки в режиме софинансирования. Возможно, дорастём и до бесплатного комплектования планетарных флотилий.

— Мы готовы помочь с финансированием, — кивнул Ганзориг-младший. — А еще́ у нас есть план по ремонту пяти военных верфей и лифтов на Центральных планетах.

— Любые подобные инвестиции — только после предоставления мне и после обсуждения на бюджетных комитетах. — Я вам доверяю, Тенгиз, но не хотелось бы превращать наш орден в фабрику коррупционеров.