Призыв к оружию (СИ), стр. 48
Так. И чего тебе в ней не нравится, дорогой мой человек?
— Модный дом эрцгерцогини Иоланты, — медленно произнес половой.
— А ты разбираешься, — усмехнулся я. — Самые дорогие лохмотья, которые можно купить за деньги, приятель. Бери, настоящее полновесное золото, без дураков.
Половой перевел внимательный взгляд с пуговицы на нас.
И тут до него что-то дошло. Глаза его заметались с Октавии на меня, на лопатку на поясе, потом на мое плечо, где как раз изволил подать признаки жизни Светлейший князь Потемкин:
— Серв, лопатка, броненосец, — прошептал он. — Вот дерьмо…
— Это кто тут дерьмо? — возмутился я, снова входя в роль балагурящего наёмника. — За базар ответишь!
— Тревога! — заорал половой в ответ бросаясь от нас прочь! — К оружию!
Мда, хреновое какое-то тут обслуживание.
Убивать я его не стал, бросил ему вслед толстую квадратную бутылку со стойки, с каким-то целебным настоем внутри.
Бутылка кувыркнулась в воздухе и угодила половому в затылок, свалила его на пол без чувств. Вот и славно, целее будет. А бутылка даже не разбилась.
Надо было тебе брать пуговицу, приятель, и не выделываться. А теперь голова как минимум раскалываться будет.
А на нас уже лезли из подсобки его соратники, и все с бластерами. Они что, реально собирались палить тут в стесненном пространстве?
Точно собрались. Даже начали, прямо с ходу. С воем и шипением в нас полетели бластерные болты.
Ну, понеслось!
Я расставил перед нами двойной ряд микрощитов, а Октавия и мои Сироты, не теряясь выдергивали бластеры в лучшем балстфайтерном стиле и палили в ответ все разом. За десять секунд несчастное заведение прострелили в сорока разных направлениях навылет.
Всё вокруг взлетело в воздух и разлетелось в клочья.
— Да вы достали! — процедил я, устанавливая вокруг нас силовой кокон, а потом резко, взрывообразное увеличивая его в размерах вчетверо! Всех вражеских стрелков снесло с пола и немилосердно прибило об стены.
Чертов домишко содрогнулся от фундамента до крыши, с потолка посыпался мусор. Как граната взорвалась.
Князь Потемкин сонно потянул воздух своим чутким благородным носом, нюхая взлетевшую в воздух пыль. А потом сделал своё знамеитое «хоба» задней лапкой и пузико почесал.
Я убрал кокон и все прибитые противники попадали на пол, стеная, не в состоянии поднять на нас бластеры.
— Обезоружить всех, — приказал я и, Сироты с Октавией бодро начали избавлять наших дорогих хозяев от их стволов. Октавия ходила с корзинкой для завтраков на вынос взятой со стойки, а Сироты бросали в корзинку одну за другой подобранные пушки.
— Эрнандес! — прорычал Жнец, сигая через стойку. — Алиса! Вы где⁈
О что-то услышал из глубины здания и рванул туда с одним серпом наперевес, псих чертов.
Ну пришлось мчаться за ним, а то пристрелят же щаз отца и мужа, отвечай потом…
— Папа! — услышал я детский крик. — Папулечка!
Надо же. Нашелся-таки во всем мире, кто-то один, кому не страшно называть этого головореза «папулечкой»…
Я нагнал Жнеца в задней комнате, ожидая лицезреть душераздирающую сцену семейного единения, но вышло малость не так, хотя сцена была таки душераздирающая, как ни посмотри.
Мелкая девчонка в оранжевом подскафандровом комбезе, висела на руках злобного обормота представившего бластер к её голове. Жнец стоял перед ними с поднятым серпом и абсолютно ничего не мог сделать.
Ну, опять, вашу мать…
— Слышь, приятель, — произнес я решительно входя в комнату. — Ты бы отпустил ребенка. Ребенок тут не причем, играйте в эти игры без неё.
Мужик с ребенком на руках отступил назад.
— Папа, — сдавленно проговорила девочка.
— Алиса, — в полном отчаянии произнес Жнец.
А он в отчаянии. Сейчас всем будет плохо.
— Мужик, — процедил я. — Ты бы одумался. Не заставляй меня делать тебе больно.
— А ты попробуй, — прорычал этот обормот без толики воображения.
— Ой, да я и сама отлично справлюсь, — заявила вдруг Алиса, засовывая палец под спусковую скобу бластера, а потом резко ударив затылком прямо по носу державшего её балбеса.
Бластер не выстрелил, а маньяк взвыл от боли, потому что нос с щелчком разванных хрящей сломался.
Ух ты! Молодец, Алиса! Наш человек!
Я засадил тупому обрмоту в лоб силовое копье в упор, его рука с бластером взметнулась к потолку, когда он кувыркнулся назад, выпустив Алису, а Жнец просто с оттягом, взмахнув серпом, отрубил ему эту руку с бластером.
Вот так вот, жестко, брутально, без канители — одним ударом, резко и необратимо, как серпом по мошонке. Обезоружил, так сказать.
Мужик упал на пол уже без руки и без сознания, а Алиса грамотно приземлилась на ноги в полуприсяде, из которого и прыгнула Жнецу навстречу. И тот ее поймал, что характерно, одной рукой, в другой оставался его ненаглядный серп.
— Папулечка!
Одинокая прадедовская слеза проклюнулась у меня на краю глаза. Смахнув слезу я подобрал бластер, вместе с отрубленной рукой вцепившиейся в рукоятку. Руку с бластера стряхнул, батарею из бластера вынул и отдал Потемкину, на съедение:
— Вот так-то получше будет.
А Жнец всё обнимался с дочкой. Могу понять, давно не виделись. А вот и мама, шевалье Эрнандес:
— Алиса! Куда ты помчалась? Ты где?
— Мама! Я тут! — выпалила оранжевая девчонка. — Ты бы видела, как мы тут! Вжух! Бах! И все!
— Моя девочка, — произнесла Эрнандес, глядя на дочь на руках у замершего Жнеца.
Да уж. Подрастает новое поколение. Таким резвым детишкам не страшно доверить человечество.
А вот молчание между её родителями немного уже затягивалось. Ну хорош уже! Сделайте уже что-нибудь хорошее! Страшно же становится!
Эрнандес подошла к Жнецу и молча обняла его сразу с дочкой на руках. Видимо, любит, всё-таки, поганца.
Ну так они и стояли, пока снаружи не заорали в мегафоны:
— Эй! Внутри! Сложите оружие и выходите подняв руки!
— Не отвлекайтесь ребята, — сказал я. — Я разберусь.
И пошел к выходу.
— Принц Александр? — услышал я, уходя, ошарашенный вопрос Эрнандес. — Это вы?
И услышал ответ Жнеца:
— Я тебе всё объясню.
Ага, давай. Ты объясни. Кто мы друг другу, и вообще. И где ты столько времени шатался — тоже. Может, у тебя даже и получится…
В общей зале оздоровительного заведения уже навели относительный порядок, пленных иммобилизорвали подручными средствами, рассадили вдоль стен по рангу, и пока Сироты строили оборонительную баррикаду на входе, Октавия даже уже провела первичный допрос и сбор улик, раз клиентура еще после стресса теплая и податливая.
Выяснилось, что мы тут не просто так лежбище работорговцев накрыли. Это же была явка оперативной группы Сотни Извергнутых на Первопрестольной! Ай-ай-ай, как же так, граф Хольмдом⁈ В какие плохие игры вы играете, с такими парнями? Вот кто бы мог подумать!
Впрочем, догадки по поводу того, кто реально руководит Сотней — были у меня уже давно. Да и покойный Лорд-Протектор намекал на это. Мда. Придётся и с этим что-то делать.
Но неплохо так мы прогулялись. И это всё за одно утро!
Потемкин, размявшись одной маленькой батарейкой, тут же спрыгнул с моего плеча на стойку и уже удобно устроился перед подносом для завтраков с изъятыми бластерами. Вытащил первый и со вкусом и хрустом откусил сразу пол ствола.
— Эй! Внутри! Сложите оружие и выходите подняв руки!
Ах, да. Нас же снаружи ждут.
— Ага, щаз, — буркнул я, выходя из здания наружу. — Будете в Главнокомандующего стрелять?
— Отбой! — спустя секунду проорал командир портовой группы быстрого реагирования. — Это Главный! Убрать оружие!
Вот и славно. Вот и молодцы.
— Вы бы предупреждали, Ваше Высокопревосходительство, что у вас тут такие дела, — буркнул командир оперативной группы, засовывая свой бластер в кобуру. — Мы же чуть сгоряча стрелять не начали. Нехорошо могло получиться.
— Руководство Легиона было в курсе операции, — усмехнулся я. — Всё под контролем.