Призыв к оружию (СИ), стр. 42
Через десять минут Жнец вошел в мой кабинет. Я ждал его у небольшого стола перед бесконечным окном с видом на бескрайние пески. На столе уже доставленный лично Октавией чеканный бронзовый поднос с затейливым пустынгерским медным кофейником, расписанные Великом Оком чашки, сладкая саранча в кактусной патоке, вяленые брыли кисубака и прочие десертные яства Великой Герберской Пустыни. Собрано лично Стальной Кукушкой, всё, как положено, чтобы подавать такой кофе в палатке верховного вождя.
Жнец останвился на пороге моего кабинета, отвел глазами его бескрайние пространства. Задержался взглядом на Серпе, совсем недолго, уделил внимание Молоту, а на панорамные картины самого Гипермалевича даже внимания не обратил, стервец, мол, эка невидаль — мы дворцовые, нас таким не удивишь.
Я усмехнулся, указал Жнецу на кресло напротив. Посидим по-простому, на коротке, а то всё как не родные.
Потемкин на моем плече открыл глаза, поднял голову, покосился на приблизившегося Жнеца недобрым взглядом. Герберские броненосцы ничего не забывают.
— Ну, — произнес я, пододвигая чашку с кофе к Жнецу, когда он устроился в кресле. — Ты убедился, что мы родственники?
Жнец мрачно посмотрел в глаза Потемкина на моем плече, и то, что он там увидел, ему не понравилось.
— Я проверил ваши документы, — слегка поморщившись, произнес наконец Жнец.- Видимо, это действительно так.
А чего так безрадостно-то? Словно кто-то в семье умер, а не нашелся.
— Ну? И что ты об этом думаешь? — поднял я вопросительно брови. — Как оцениваешь теперь минувшие события?
— Если вы о первой нашей встрече, — медленно произнес Жнец. — Если бы я знал — я бы не прилетел. Нашёл способ решить вопрос по-другому. Но извиняться я не могу, это было то, что я обязан делать.
— Ну-ну, — усмехнулся я. — Я тебе верю. И кто же тебя сюда послал?
— Герцог Сур, — нехотя ответил Жнец.
Надо же, как давно я герцогу не понравился.
— Герцог способствовал моему возвышению до суперадминистратора, — произнес Жнец. — Он администрировал мою сотню Кадетов.
— Понятно, — произнес я.
Мне действительно понятно. Неведомо откуда выскочивший наглец, начинает наводить суету в одной из контролируемых сотен. Мутить свои дела, нарушать с таким трудом достигнутый баланс. Конечно, с ним надо было разобраться.
Ну, вот, старший по положению приказал, а ты выполнил, ведь всем ему обязан.
Но вот статус Юнкера твоей жене он так и не дал, кстати. И, видимо, и не собирался никогда. И я даже понимаю, почему. Это была такая морковка для тебя. Отдаленная, почти недостижимая награда за безупречную службу. Вот ты и тянулся, выслуживался.
Но Юнкера она получила всё-таки. От меня. И ты это знаешь. Система всё помнит. Отрицать ты этого не можешь. Придется принять.
Ну и семейное сходство прямо-таки бросается в глаза, если татухи эти текстурные свести и скрыть моменты генной модификации лица. Даже без надежных генеалогических и генетических доказательств.
— Эта Винтер, — произнес Жнец. — Сейчас её продвигает в Системе граф Хольмдом.
— Ага, — согласился с очевидным я.
— Сегодня граф также ввел в первую сотню больше семидесяти человек, — добавил Жнец.
— Да, — кивнул я и осторожно отпил горячего кофе. — Это наша следующая проблема.
— Мы никого не можем извергнуть из Системы, раз уж он в неё попал, — произнес Жнец. — Без санкции императора.
Он кофе даже не пытался пить. Брезгует типа.
И да, не можем. Без санкции императора. А нет императора, нет и санкции. Похоже именно эту тему пытался прощупать Холтмдом на нашем общем созвоне. Понятно.
— Но как администратор десятой сотни, — произнес Жнец. — Я имею право наложить на всех назначенных некоторый гандикап.
Ага. Я знаю. Замедлить рост их раз в пять. Я это на себе пробовал, да. Как интересно, что ты сам это предложил.
Но нам пригодится гандикап на креатуры Хольмдома в десятой сотне, а может и в девятой, если мы там таких найдем. Так мы хотя бы замедлим их развитие в Системе. Потом я буду вводить своих людей, мы будем их выращивать, содействовать и помогать, и мы этот возникший перекос как-то постепенно сбалансируем. А потом всё равно придется разбираться с креатурами Хольмдома по одному, индивидуально. Но это не сейчас. Сильно не сейчас. После победы, наверное.
— Я буду весьма признателен тебе, если ты это сделаешь, — произнес я.
— Сделано, — немедленно ответил Жнец.
Точно. В базе Системы напротив новых строчек появились соответствующие пометки. Снять их можно только общим голосованием администрации. Ну или если суперадминистратор нижних сотен в очередной раз драматически сменится и снимет гандикап своей властью.
— Хольмдом запихал в Систему всех, кого смог собрать и это будет предметом нашего дальнейшего торга с ним, — произнес я. — На ряду с некоторыми другими пунктами.
— Мы можем быстро сравнять счет, — ответил Жнец. — Я уже говорил. Я уберу Винтер. Я займу нужное нам положение. А на моё место назначим кого-то еще из своих.
Знать бы кого только…
— Всё немного сложнее, — произнес я, и Жнец недовольно поморщился, мол, ну конечно, всё у вас сложно, когда всё предельно просто. Ага. Значит, ты у нас любитель простых быстрых и неверных решений.
Впрочем, я и так в курсе…
В этот момент Октавия сообщила мне, что вычислила, где Лидия. Винтер особо и не пряталась. Она на Первопрестольной, держит офис своего извращеноскго театра на Восмиугольном острове, в секторе ответственности Второго Легиона, дерзкая девица. Чувствует себя в полной безопасности.
Ну, мы это ещё посмотрим.
Я осторожно поставил чашку, звякнув донышком по блюдцу, и Жнец напрягся.
— Мы выяснили, — произнес я. — Что твоя семья не добралась до Куру. Но мы знаем, где они высадились в последний раз, после отлета из Лунного Дворца.
— Где? — напряженно произнес Жнец.
— В столичном космопорту Первопрестольной, — ответил я. — И планету они уже не покидали. Винтер сейчас тоже там. И я не думаю, что это совпадение.
— Хольмдом, — сквозь стиснутые зубы, проговорил Жнец.
— Точно, — кивнул я. — Это его грязных лапок дело.
— Что теперь? — спросил он.
Сцепленные в замок пальцы Жнеца прямо побелели от напряжения. Держись, парень. Держись!
— Идём, — сказал я, вставая из кресла.
Я пошел момо бесконечной панорамы «Обороны 'Прозерпины» к дальней стене на которой на фоне черного мрамора висел в воздухе Серп, подсвеченный снизу неоновыми фонариками. Я слышал, как Жнец следует за мной.
Я снял Серп с его силовых креплений на стене, повернулся к Жнецу.
Впервые я увидел какого цвета у него глаза. Так они расширились. Серые. В каждом отражается серебряный изгиб Серпа.
Я протянул ему руку с Серпом. Жнец внимательно посмотрел на меня. Потом протянул руку мне на встречу, но оружие не взял, замер с раскрытой вверх ладонью под рукоятью в моей руке.
Энергия Серпа, мерно пульсируя, окружила наши руки, и я отпустил Серп. Медленно, словно не подчиняясь гравитации он опустился в ладонь Жнеца и тот один за другим сжал пальцы на его резной рукояти.
Серп, скосивший не один десяток принцев.
— Это оружие семьи моей матери, — произнес Жнец. — Двуручный шотель. Боевой артефакт рода Мехабау.
Вон оно чего. Так вот он как называется! А мы тут изгадались просто все, что это за тип оружия экзотический такой.
— Это, — Жнец указал пальцем на сплошные татуировки на своем лице, — Тоже её. Родовой узор.
— Понятно, — произнес я.
Значит, всё-таки, социальное приспособление, всё, как у Черепа.
Жнец посмотрел на свой серп, приподнял его в руке, а потом, серп просто истаял в его ладони, оставив только горстку быстро угасших искр. Ну, да спрятал в личное небольшое искривление пространства, побочная техника, происходящая от того же Кокона, кстати.
— Послушай, — произнес я, глядя на Жнеца. — Я пойму, если ты сейчас выйдешь отсюда и никогда уже не вернёшься. Я пойму. Семья важнее. Но помни, что катаклизм такого масштаба, что происходит сейчас, достигнет вас, где бы вы не спрятались, даже если ты их в одиночку сумеешь вытащить. Вы все, ты, и твоя жена, и моя правнучка, мне не чужие. И вместе мы их вернем, это совершенно точно.