Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ), стр. 7
Парень подошёл к скамье казалось уже совершенно другим человеком. Он буквально искрил уверенностью и всё больше начинал напоминать профессионального атлета, пускай и на соревнованиях среди студентов-любителей. Само по себе это прекрасно, но только сколько хребтов чересчур самоуверенных парней было сломлено о собственную гордыню⁈
На табло загорелась надпись: 120 кг.
По трибунам прокатился возбуждённый гул и для большинства зрителей это был просто красивый вес. Аня попробовала одёрнуть меня за руку и позвала по имени, но я вконец погрузился в себя и пристально смотрел за подходом подопечного. Интерфейс был наготове приступить к работе в любую секунду, но внутри всё равно надеялся, что этого не понадобится.
Костя в третий раз лёг на скамью, и ассистенты помогли вывести штангу со стоек.
— Старт!
Гриф застыл над грудью и медленно опустился вниз.
— Жим! — Скомандовал судья.
Штанга резко пошла вверх и на середине амплитуды движение замедлилось. Интерфейс лёг на тело Орехова и вывел для меня трёхмерную проекция его тела.
«Асимметрия активации большой грудной мышцы.»
«Правая сторона задержка сокращения — 0,1 сек.»
«Ротация туловища влево — 2 градуса.»
«Компенсаторная перегрузка правого плечевого сустава.»
«Вероятность микронадрыва: 41%»
Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Правая рука действительно начала едва заметно отставать, пускай для зрителей это и выглядело обычным жимом. В моих же глаза отклонение в несколько миллиметров означало совсем другое. Ещё чуть-чуть, совсем капельку… и нагрузка уйдет не туда.
Мои пальцы мысленно потянулись к интерфейсу, а рядом перестала дышать даже Аня.
Костя вдруг зарычал так, что его голос было слышно даже на трибунах, а ноги самого парня ещё сильнее вдавились в помост. Вдруг левая рука догнала правую и гриф, медленно… очень медленно, со скоростью черепахи пополз вверх.
— Стойка! — Выкрикнул судья, поднимая руку.
Ассистенты подхватили штангу и наступила короткая тишина. Судейское табло по неизвестной мне причине так и не загоралось, а сами люди, отвечавшие за оценку подхода о чём-то, переговаривались.
Весь зал буквально погрузился в пучину напряжения, а по трибунам прокатилась волна недовольного перешёптывания.
— Ну что там? — Закричала на весь зал Аня и вместе с её голосом одновременно вспыхнули три белых огня.
Зал буквально взорвался, а сам Костя вскочил с такой силой со скамьи, что едва не сбил коленом стоявших рядом ассистентов.
— Сто двадцать! Сто двадцать! — Продолжал он кричать сам себе, поднимая высоко руки вверх.
Аня широко заулыбалась и повисла у меня на шее, вот только мне было не до этого. Я по какой-то причине не испытывал той радости, которую должен был за новый личный рекорд Орехова. Почему? Потому что перед глазами всё ещё висело сообщение интерфейса.
«Критическое отклонение успешно компенсировано самим атлетом.»
«Травма предотвращена.»
Это сейчас он справился, но прецедент уже запущен. Орехов ослушался моего приказа и пошёл на бессмысленный риск, беря большой для себя вес, рискуя вернуться туда, где был несколько месяцев назад. Однако самое худшее состояло в том, что сейчас парень на все сто процентов был уверен и искренне считал, что оказался прав.
Да, он взял вес в сто двадцать килограммов и ещё предстоит посмотреть, смогут ли побить этот рекорд другие студенты, но это уже не было важно. Важно то, как отреагирует организм Орехова на такую выходку и главное — какие выводы для себя сделает сам Костя.
— Лёша? — Вдруг схватила меня за руку Аня, когда я резко развернулся и пошёл в сторону выхода, — Ты куда?
— Выйду подышать. — Бросил я на ходу.
Пока судьи оформляли протоколы, фиксируя результаты, а сами участники продолжали борьбу за призовые места, я вышел из спорткомплекса наружу. Морозный воздух ударил в лицо, я сделал глубокий вдох, медленно выпуская пар, и прислонился к холодной стене.
Блуждающий в крови адреналин, щедрой порцией вброшенный в кровь в момент финального подхода Орехова, потихоньку усваивался, а перед глазами вновь и вновь возникал тот самый момент, когда всё могло закончиться печально. Странное чувство… Я должен был радоваться, откровенно сверкать улыбкой от того, что мой подопечный взял новый личный рекорд, ведь именно к этому его и готовил. Однако вместо торжества внутри поселилась тревога.
Может не стоило вообще натаскивать его на жим? В конечном счёте можно было просто помочь ему с поясницей и отправил счастливо доживать всю оставшуюся жизнь, но эти цифры… цифры высокого потенциала затронули во мне нечто то, что заставило пойти на этот шаг. А что если однажды азарт и желание помочь раскрыть его окажется сильнее здравого смысла? Что, если однажды он надорвётся, получив инвалидность? Получается, это именно мои действия к этому и приведут. Не начал бы я всё это, он бы жил своей жизнью.
Наверное, именно в такие моменты наставник впервые понимает, что научить технике гораздо проще, чем научить человека вовремя остановиться. Я слишком сильно сконцентрировался на физической подготовке Кости, что совсем не озаботился о том, чтобы подготовить морально. Расслабляющие массажи и короткие воодушевляющие речи — это хорошо, но, чтобы пережить успех, или тем паче поражение, требовалось гораздо больше.
Когда я вернулся в зал с крепкой и чёткой мыслью изменить подход в наставничестве, Орехов уже стоял на пьедестале. В его весовой категории для студентов-любителей никто так и не смог побить его сто двадцать килограммов. Единственный парень из МГУ, сумевший подобраться ближе всех, выжал всего лишь сто семнадцать.
— Первое место в весовой категории до семидесяти пяти килограммов среди любителей… Орехов Константин! Московский государственный технический университет имени Баумана! — Торжественно заявил ведущий.
Под аплодисменты главный судья наградил его медалью, вручил диплом, небольшой кубок и пожал руку. Парень был настолько счастлив, насколько это вообще было возможно в такой момент, и я не мог испортить его своей болтовнёй о межпозвоночной грыже.
Аня заметила моё возращение, и аплодируя победителю, насторожено смотрела на меня.
Не успел Костя спуститься с пьедестала, как к нему подошёл высокий мужчина лет пятидесяти в дорогом спортивном костюме государственного триколора с вышитой на груди эмблемой клуба «Геркулес». Его лицо показалось мне смутно знакомым, будто мимолетом видел то ли в статье журнала, то ли на рекламной вывеске.
Он уверенно протянул Косте руку и дружелюбно улыбнулся. Аня с тревогой посмотрела на владельца клуба, а затем перевела взгляд на меня. Я же наблюдал за происходящим, вырывая лишь отдельные слова по движениям губ. «Поздравляю»…. «Потенциал»… «Контракт».
Костя всё это время, широко распахнув глаза, быстро кивал, а затем они обменялись ещё несколькими фразами. После чего мужчина достал визитку и вложил её Орехову в ладонь. Разговор длился всего пару минут, но почему-то я уже догадываться о чём они беседовали.
— Лёша, кто это? — Обратилась ко мне Аня, кивая в сторону спускающегося с помоста мужчину.
— Думаю, мы скоро это узнаем, — ответил я, замечая, как Орехов купался в лучах славы.
Минут через десять Костя сам нашёл нас в коридоре возле раздевалок. Медаль всё ещё висела у него на шее, а в руках он нервно крутил ту самую визитку.
— Алексей Николаевич, — начал он, не поднимая глаз, — Там это… вы его видели?
— Кого? — Сделал вид, что не понимаю о чём он.
— Сергей Викторович из Геркулеса.
Я спокойно кивнул.
— А его… да, видел.
— Представляете, он предложил перейти к ним! Предлагает контракт, полноценную зарплату, спортивное питание, сборы. Говорит, если всё пойдёт нормально, можно перейти в профессионалы, а потом и на мастера спорта! Ещё он сказал, что у меня очень высокий потенциал и реализовывать его надо не в спортзалах с вузовским физруков, а с такими же как я, профессионалами. — Вдруг Костя понял, что сказал лишнего и быстро потупил глаза.