Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ), стр. 6
На электронном табло уже высвечивалась фамилия первого участника, а трибуны, пусть и заполненные лишь примерно на треть, всё равно создавали ощущение настоящего спортивного поединка. Прибыли даже полноценные группы поддержки, размахивая флажками и транспарантами, поддерживая атлетов из своих университетов.
Костя остановился недалеко от скамьи, вытер ладони полотенцем и посмотрел в сторону выхода на помост. Волнение внезапно пропало, и он уже не выглядел тем парнем, который всего несколько минут назад хотел оказаться от участия. Хотя правильнее будет сказать, что оно никуда не делось, просто внутри парня начал загораться огонь.
Пока его соперник выполнял подход, Костя надел наушники, включил какую-то музыку и ходил из стороны в сторону, крепко сжимая кулаки. Вот этот самый момент, когда происходит внутренняя борьба с собой. Сейчас его сердцебиение начинает стремительно повышаться, каждая мышца напрягается, а сам парень испытывает нечто похожее на помесь испепеляющей ярости и непоколебимой решимости.
Вдруг Костя увидел, как загорелось табло с его именем, снял наушники, отдал вместе с телефоном Ане и пошёл к помосту.
— Стоять. — Окликнул я его уже перед самым выходом, когда натирал ладони мелом.
Парень обернулся и увидел в моей руке небольшую белую баночку. Его зрачки моментально расширить, как собственно и ноздри, предвкушая удар адреналина по нервной системе.
— Только один вдох. — Скомандовал дал я и на мгновение приоткрыл крышку соли.
Костя резко отшатнулся, зажмурился и часто заморгал. Я убрал баночку в карман, а затем отвесил ему звонкую пощёчину, после чего ещё одну, вконец настраивая его на боевой режим. Орехов быстро выдохнул, хлопнул в ладоши и стремительным шагом поднялся на помост.
— Выступающий Орехов Константин. Университет имени Баумана. — Раздался голос ведущего. — Первый подход сто килограммов.
— Как думаешь, он готов? — Тихо спросила Аня, выставляя камеру для съёмки.
Я лишь молча кивнул. Если честно, сейчас меня вообще не интересовала ни Аня, ни зрители, ни музыка, ни даже судьи, и мое внимание было приковано к одному человеку. У меня даже внезапно пересохло во рту, и вроде выступал Костя, а ладони вспотели у меня.
— Лёша, ты меня вообще слушаешь? — Раздался вновь голос Ани, а у меня перед глазами выскочил интерфейс с информацией о парне.
«Частота сердечных сокращений — 142 удара в минуту.»
«Уровень кортизола повышен.»
«Тремор отсутствует.»
Костя лёг на скамью и под команду судьи «Старт», ассистенты сняли штангу со стоек. Сто килограммов для нынешней версии Орехова — это был рабочий вес, но первый подход почти никогда не бывает простым. Именно он создает тон всему выступлению и более того, настрою самому атлету.
Гриф медленно опустился на грудь и повисла небольшая пауза. Судья явно не спешил давать команду на жим и это начинало меня откровенно выводить из себя.
— Жим! — Наконец скомандовал он и гриф медленно пополз вверх.
Костя резко включил ноги, а я зрительно отметил, что в этот раз никакого перекоса не было. Локти парня одновременно распрямились и по трибунам, тщательно наблюдающим за каждым выступающим, прокатилась волна перешёптываний.
— Стойка! — Отдал команду судья и гриф вернулся на своё законное место.
Через секунду над помостом вспыхнули три белых огня, и успешная попытка была засчитана. По трибунам прокатились аплодисменты, а я сам не заметил, как выдохнул в голос.
— Первый есть, — улыбнулась Аня, не отрывая взгляда от камеры, — вот только…
— Не надо мне сейчас вот только, Ань. — Остановил я её, заметив приближение Кости, — никакого негатива, а то у него настрой собьётся.
— Ну как? — Спросил Орехов, принимая от меня бутылку воды.
Я схватил его за запястье, и ровно десять секунд следил за стрелкой часов. Пульс постепенно понижался, что было заметно и по показаниям интерфейса, но был всё ещё высок. Правда не успел сказать и слова, как Орехов закрыл глаза и приступил к технике Квадратного дыхания. Молодец, учится атлет.
Орехов сделал ещё несколько спокойных вдохов и только потом открыл глаза. По лицу было видно, что первый подход окончательно снял с него самый тяжёлый груз и теперь он уже не боролся со страхом и начал сражаться за победу. Вот только первые удачи имеют свойство притуплять воинственный настрой, а до следующего выхода оставалось около пятнадцати минут. Костя спокойно прохаживался вдоль стены, периодически встряхивая руками, а я лишь следил за показателями интерфейса.
«Частота сердечных сокращений — 108 ударов в минуту.»
«Мышечная готовность — высокая.»
Аня больше старалась не лезть с вопросами и молча готовилась снимать второй подход. Костя местами посматривал за выступлением своих соперников и част что-то бубнил себе под нос. Я решил, что в таком состоянии лучше оставить её в покое, а когда на табло вновь загорелась фамилия Орехова, парень молча посмотрел на меня.
— Работаем. — Коротко сказал и протянул открытую баночку.
Костя резко вдохнул, поморщился и отправился на помост.
— Выступающий Орехов Константин. Университет имени Баумана. Сто десять килограммов.
По залу вновь прошлась волна шёпота, а я замер в ожидании. Сто десять килограммов — это так называется PR Орехова, или на православном — Личный рекорд. Однако было видно, что он уверенно лёг на скамью и ждал команды судьи, будто этот вес его совсем не беспокоил.
— Старт!
Гриф плавно покинул стойки и опустился на грудь атлета.
— Жим! — Скомандовал судья и я затаил дыхание.
Первые сантиметры штанга прошла уверенно, как вдруг гриф едва заметно дрогнул, отчего у меня сжались кулаки.
— Давай… давай… — рядом шептала Аня, вцепившись мне в предплечье.
Костя стиснул зубы и намертво вжал ноги в помост. Его корпус остался неподвижным, а штанга, замедлившись буквально на секунду, уверенно поползла вверх.
— Стойка! — Вновь прозвучало от судьи.
Ассистенты приняли штангу и над столом вновь вспыхнули три белые огня.
— Орехов! — Не выдержал кто-то на трибунах и по залу прокатилась волна оваций.
Я повернул голову и заметил, что на трибунах сидела небольшая группа наших студентов, включая Таню Колесникову и Рому Воробьёва. Они резко подняли огромный ватман, на котором было написано «СКД». Студия коррекция движений, название моего кружка.
Орехов, уходя с помоста, тоже их увидел, улыбнулся и помахал им рукой. Я проводил его взглядом и посмотрел на показатели интерфейса.
«Нагрузка на сегмент L 5- S 1 — 65% от критической.»
«Активация брюшных мышц — 90%.»
«Риск повреждений — минимальный.»
«Рекомендуемый максимальный безопасный вес: 117,5 кг.»
— Костя, — произнёс я, стискивая зубы. — Опускаемся до ста семнадцати с половиной.
Парень удивлённо нахмурился.
— Это ещё почему? Я себя прекрасно чувствую. — ответил он.
— Потому что это новый личный рекорд и этого достаточно для победы. — произнёс, понимая, что мои слова прозвучали неубедительно.
Несколько секунд Костя молчал, а потом медленно покачал головой.
— Нет. — Вдруг сказал он. — Заявленный сто двадцать, значит буду ждать сто двадцать. Я так хочу.
Мы встретились взглядами и повисла неловкая пауза.
— Орехов, — сказал я первым, — Что мы говорил на эту тему? Я тебе говорю, что делать, ты молча выполняешь. Если я говорю опускаться — значит опускаться.
Костя нахмурился в ответ и продолжал стоять на своём. — Два с половиной килограмма особой роли не сыграют, зато я подниму свой PR до круглой цифры.
Я шагнул вперёд, как вдруг меня одёрнула Аня и покачала головой.
— Не надо, Лёша, не здесь. Ему всего один подход остался.
Вдруг ведущий произнёс имя Орехова, и он вернулся на помост. Я мысленно призвал интерфейс и посмотрел на количество очков. Девяносто одно. Если экстренно придётся спасать его позвоночник, на быстрое лечение должно хватить, но это не только будет излишней тратой, которую можно избежать, но и повлияет на здоровье подопечного. Да и Аня была права. Устраивать сцен перед последним подходом не стоило, зато после, нам предстоит серьёзно поговорить.