Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ), стр. 23

Я с интересом разглядывал детей и раздумывал об их будущем, и именно в этот момент во мне впервые за сегодняшний день проснулся преподаватель, а за ним появилась и треклятая профдеформация. Выраженная сутулость, сколиотическая осанка первой степени, гипертонус верхних трапеций…

Я даже успел машинально прищуриться, рассматривая мальчишку в третьем ряду, который стоял с характерным перекосом таза, как вдруг почувствовал весьма чувствительный тычок локтем в бок.

— Дедушка, — прошипела сквозь стиснутые зубы Лена. — У тебя опять этот взгляд… Снова погружаешься в размышления? Перестань искать у детей проблемы с осанкой и начинай уже вливаться в роль символа праздника!

А затем Лена, то есть, Снегурочка вышла вперёд и торжественно произнесла:

— Здравствуйте, дорогие друзья! А вы нас ждали?

— Да-а-а! — дружно рявкнуло семьдесят глоток.

Пришлось несколько раз ударить посохом о пол и выйти вперёд под дружные аплодисменты.

— Здравствуйте, дорогие кадеты! — максимально басовито произнёс я.

Первое, что меня удивило, так это то, насколько быстро исчезла вся эта напускная строгость. Стоило первым аккордам музыки разнестись под сводами актового зала, как будущие офицеры мгновенно превратились в самых обычных мальчишек двенадцати-четырнадцати лет. Они всё так же держали спины прямо, обращались с преподавателями исключительно по уставу, однако в глаза ребят горел настоящий огонь.

Первыми на сцену вышли кадеты из студенческого педагогического отряда. Под весёлую музыку они исполнили небольшой танцевальный номер, умудрившись каким-то невероятным образом совместить элементы современных танцев и строевой. Даже мне, весьма далёкому от выступлений человеку, было очевидно, сколько времени они потратили на репетиции.

— У того кадета в первом ряду связки на левой ноге потянуло, ему бы поберечься, — прошептал я, за что сразу получил тычок в бок.

— Хватит, — вновь прошипела Лена. — Не выходи из роли!

После танцев настала наша очередь. Удивительно, но поначалу действительно ощущал себя не в своей тарелке, но затем довольно быстро втянулся. Скорее всего, это было из-за Соболевой, которая буквально втягивала меня в происходящее действие и не отходила ни на шаг, вцепившись в левое предплечье.

— Дедушка Мороз, — театрально всплеснула руками девушка. — А ты принёс подарки?

— Конечно, принёс, внученька! — вновь максимально басовито ответил я. — Но подарки ещё нужно заслужить.

— Так точно! — дружно рявкнул зал.

Следующие несколько часов пролетели в хороводе безумия. Кадетов и девочек разделили на команды, после чего начались нескончаемые конкурсы и викторины. Проведя какое-то время среди студентов Бауманки, я мысленно представлял, что подростки начнут закатывать глаза, стесняться или откровенно избегать участия, но как же оказался не прав.

Они спорили до хрипоты, пытались первыми отгадать новогодние загадки, даже устраивали самые настоящие тактические совещания перед командными конкурсами и радовались победам так, словно на кону стояло как минимум поступление в ВУЗ.

Где-то на середине праздника я поймал себя на мысли, что уже совершенно перестал играть роль и полностью вжился в образ. Перед глазами больше не вспыхивал интерфейс, а взгляд случайно не цеплялся за ту или иную проблему. Мальчишки помогали друг другу, воспитанницы пансиона искренне переживали за свои команды, а Лена, будто снежный ураган, крутилась вокруг всего этого действия и откровенно наслаждалась процессом.

Под конец вечера начались танцы, что позволило нам немного выдохнуть. Я, изнывая от жары в костюме, устроился на почётный стул у ёлки, а Лена осторожно села рядом.

— Знаешь, — тихо произнёс я, наблюдая за происходящим. — Я рад, что ты меня сюда вытащила.

— Ага! — восторженно хлопнула в ладоши Соболева. — А я тебе, что говорила? Ты прирождённый Дед Мороз.

Когда же музыка стихла, то настало время фотографий, подарков и прощания. Семьдесят счастливых подростков наперебой пытались сфотографироваться со Снегурочкой и Дедом Морозом, а мне в очередной раз пришлось убедиться, что за бороду лучше держаться покрепче. За последующие двадцать минут её успели дёрнуть, погладить и даже проверить на подлинность не меньше десятка раз.

Так что последними актовый зал покидали именно мы. Преподаватели ещё о чём-то переговаривались у сцены, кадеты шумной гурьбой потрошили подарки, а воспитанницы пансиона, сбившись в небольшие компании, что-то обсуждали. Хотя намётанный взгляд отмечал, что несколько ребят организовали даже парочки, из тех, что повзрослее.

Праздник медленно подходил к концу, оставляя после себя приятную усталость, поэтому настало время проститься и нам.

Стоило выйти на улицу, как морозный воздух тут же ударил в лицо. Москва уже давно погрузилась в зимний тёмный вечер, а редкий снег, подсвеченный фонарями, лениво кружился в воздухе.

Я первым делом стащил с головы тяжёлую шапку Деда Мороза, потом шубу, убрав её в машину, и глубоко вдохнул воздух полной грудью.

— Кайф… — не удержался я, ощущая, как наконец перестаёт гореть лицо. — Теперь понимаю, почему настоящий Дед живёт на Севере. При плюс двадцати в помещении он бы давно помер от теплового удара.

— Не ворчи, старый, — рассмеялась Лена, откручивая крышку пластиковой бутылки с водой. — Между прочим, тебе очень идёт борода.

Она сделала несколько больших глотков и довольно прикрыла глаза.

— Спасибо, Алексей Николаевич, — растягивая удовольствие, прошептала Лена. — Правда.

— Да ладно, я раза три точно запорол образ и чуть не провалил главную новогоднюю легенду. — Ответил я, улыбнувшись.

— Я насчитала шесть, — хихикнула она. — Но всё равно спасибо.

Я лишь махнул рукой в ответ, так как, если уж говорить серьёзно, то благодарить здесь нужно было, скорее, её. Если бы не Лена, сегодняшний вечер я провёл бы в общежитии за конспектами и размышлениями о том, где достать денег. Вместо этого мне довелось провести несколько часов в компании симпатичной девушки и толпы счастливых подростков.

Иногда жизнь умеет удивлять самыми неожиданными способами.

— Кстати, — вдруг вспомнила девушка, протягивая мне бутылку. — Я сейчас позвоню, и деньги сразу переведут на карту, так что сегодня можем отпраздновать.

— Даже так?

— Конечно, я же обещала восемь тысяч, — напомнила Лена. — Говорю же, спонсоры у нас весьма щедрые под Новый год.

Несколько секунд я молча стоял возле машины, пока Соболева звонила и подтверждала завершение вечера, а затем на карточку действительно упало ровно восемь тысяч рублей.

— Ну что? — наконец нарушила молчание Лена. — Домой?

Я уже хотел было согласиться, как девушка хитро прищурилась.

— Хотя, знаешь… Ночь ведь ещё молода, — произнесла она с широкой улыбкой. — Так что можем покататься по городу. К тому же, мне пока не хочется, чтобы этот день заканчивался.

На мгновение повисла удивительно уютная тишина. Я посмотрел на освещённые фонарями улицы, падающий снег и Соболеву в распахнутом костюме Снегурочки в зимний мороз. Пожалуй, несколько часов назад я действительно не мог представить, чем закончится этот день, но получилось так, что впереди меня ждало ещё множество сюрпризов.

— Ладно, Соболева, — ответил я, открывая дверь машины. — Умеешь ты уговаривать. Поехали, покажешь провинциальному остеопату свою Москву.

Мы выехали на набережную, и я вдруг понял, что совершенно не знаю, куда мы направляемся. Лена аккуратно вела машину, снег за окном то усиливался, превращаясь в белую пелену, то вдруг почти стихал, являя взгляду притихшие московские дворы и переулки. На удивление снежная выдалась погода. В салоне было тепло от работающей печки, из динамиков магнитолы лилась спокойная инструментальная музыка.

— Это Чайковский, — ответила она на мой невысказанный вопрос, не отрывая взгляда от дороги. — «Времена года». Точнее, «Декабрь. Святки». Моя мама когда-то играла это на пианино.