Порочный круг. (Не)беги от меня (СИ), стр. 1

Юлия Прим

Порочный круг. (Не)беги от меня

Мы закончили здесь ↓↓↓

Великий вопрос, на который пока нет ответа и на который я ещё не способен ответить, несмотря на 30 лет исследовательской души, — «чего хочет женщина?»© Зигмунд Фрейд

— Лера-

— Мы дома! — орёт с порога Леська, совершая решительный шаг в полумрак дома. Останавливается: осматривается, прислушивается. Выносит неутешительный вердикт: — Папы нет.

— Пойду переоденусь и поедем на вокзал, — бросаю Тёме, прислушиваясь к каждому отсутствию шороха вслед за подругой. Ничего. Только дыхание разрезает воздух в подобие громкого крика.

Громова нет дома. Машины на парковке тоже. Видимо, и в гараже она отсутствует. И где он сейчас...? И что я могу с этим сделать?

Лестница. Телефон. Снимаю блокировку, попутно кидая на постель первое попавшееся из шкафа. Джинсы, футболка, толстовка. На Питер уходит только вечерний поезд. В это время на вокзале всегда ветрено и прохладно.

Телефон пустой. На экране пара сообщений от мамы, одно от старосты в универе, несколько рекламных пуш-вбросов из приложений. Всё.

Набираю его номер и зависаю пальцем над кнопкой звонка. Торкаю быстро, убирая громкость в динамике до минимума.

— Мы сейчас на вокзал, — проговариваю, едва слыша тишину вместо гудка.

— Решила сбежать? — иронизирует он, насыщая голос спорным весельем. С таким озвучивают шутки в рамках чёрного юмора. И нет в этих словах ни капли жизнеутверждающего.

— Нет, но если гонишь?

Смотрю на дверь и сердце ухает вниз от постоянного пребывания в ощущение того, что у стен есть глаза и уши. А если бы я позволила рассказать ему утром о нас...? Где бы я была сейчас в эти минуты?

— Была мысль самолично запихнуть тебя в СВ и проплатить доставку «под ключ» до прибытия, но... — хмыкает Громов.

— Но? — шепчу, едва выводя две корявые буквы.

— Я езжу быстрее, чем поезд, Лера, — констатирует превосходство собственной характеристики. — Позже поговорим. Занят.

— Лер! — слышится из глубины коридора женский окрик. — Быстрее, ну?

Моментально меняю одежду и попутно удаляю номер из исходящих. Мало ли... Пока что...

— Готова, — кручу волосы в пучок, пока спускаюсь по лестнице. В карманах телефон, наличка.

— Поехали, — будничным тоном тянет подруга, будто сегодняшнего утра и не было. Отец отсутствует дома — лишние раздражители тоже.

Тёма также наблюдает за всем как ни в чём не бывало. Поза расслабленная, будто наша дурацкая договорённость внесла в его мировоззрение нужные коррективы и уверила в том, что я непременно приду к правильному решению.

Стоит. Улыбается. Незлобно шутит над Леськой. Под*ебывает, как бы она сама высказалась. Но делает это иронично, негрубо.

Его рюкзак уже закинут на заднее сидение автомобиля. У Леськи с собой лишь сумочка. У меня и того меньше.

Классики психоанализа уверяют, что счастье — в мелочах. Не сто́ит держаться за количество ненужных вещей. Надо брать в свою жизнь лишь то, что поистине не способен выпустить из рук. И сейчас... Я бы крепко сжала ладонь Вадима.

Поздно спохватилась, да...?

Переднее сидение. Отрешённо пялюсь вперёд. Леська расслабленно уселась на заднем, закинув ногу на ногу. Сидит, подрагивая носком туфельки под музыку. Копается в телефоне, задумчиво тянет уточкой блестящие губы.

Тёма за рулём и его правая рука привычно обнимает моё колено, сжимая джинсовую ткань под пальцами, пока левая блестяще справляется с дорогой, хотя и не является ведущей.

У таких людей мозг, как правило, способен обрабатывать сразу несколько задач, не теряя в качестве действия и анализа. А я... Сейчас являюсь полной противоположностью подобных индивидуумом: невидящим взглядом пялюсь вперёд и пытаюсь хакнуть головоломку под именем «Громов».

Локация салона меняется на перрон. В первой же точке беру себе кофе, чтобы оградиться от друзей хотя бы стаканчиком и не выдавливать из себя слова, когда молчание — единственно верное чего сейчас хочется.

Пятнадцать минут до отправления. У Тёмы закончились шутки или желание нас веселить. Он перешёл на серьёзный тон, удерживая мою ладонь в своей куда крепче, чем прежде. При этом непрерывно поглаживая пальцем мой безымянный, оставшийся без правильной упаковки.

— Сдай всё с первого раза, пожалуйста, — натаскивает меня на единственно верное, как кинолог глупую собачонку на решение конкретной задачи. — Останется время, приедешь, мы с тобой..., — соблазняет за старание вкусняшкой.

Киваю, раз пообещала для чего-то взять у него эту неделю. Тёмыч лезет губами к щеке. Едва касается, особо не нарушая моих границ, на что вспыхивает неугомонная Леська, воспринимающая всё тем, как видит, без скрытого умысла.

— Да поцелуй ты её уже нормально! Кого вы стесняйтесь, а? В клубе вчера не темнее было! Или у вас и тут воздержание?!

— Ещё успеем, — затыкает ей рот своей стойкостью.

Берёт меня в захват левой рукой и жмёт к груди с бушующим сердцем. Прикрываю глаза и обхватываю своей по спине. Так и стоим молча. Рука в руке, а свободными друг к другу прижаты. И кровь не несётся по венам бушующей горной рекой. Сердце не качает литры ни в себя, заставляя с открытым ртом глотать родной запах, в попытке надышаться. И даже пальцы не лезут под слой материала, пытаясь запомнить рельеф тела на ощупь... Нет. В его объятиях спокойно и тихо. И даже губы на моём виске не нарушают этого равновесия.

— Я тебя жду, Лер, — уверяет он так, что и не подкопаешься. — Заканчивай тут быстрее и возвращайся..., — «в себя», — мысленно хмыкаю дополняя, и сердце вновь ускоряет свой бег от мысли о Громове, но, видимо, Тёма считывает посыл иначе. Впечатывает в себя ещё крепче. Оставляет на моей щеке ещё один поцелуй и прощается.

— Аж тошнит от вас, — комментирует после Леська. — Такие правильные, будто лет двадцать уже женаты. С одной стороны прямо фу, а с другой — завидно. Он за тебя горой. Реально любит.

Киваю и молча возвращаюсь к машине, прогоняя перед глазами другую сторону медали, где вместо многословных обещаний в молчании разлит концентрат животных инстинктов, страсть, одержимость, любовь — в самой низменной форме.

Запрещаю себе думать и сравнивать; искать плюсы и минусы, ощущая физически, что подобный анализ взрывает во мне самые глубокие, болезненные слои и отравляет мысли невозможностью решить всё прямо сейчас, в эту секунду. От подобных головоломок сходят с ума, поэтому...

— Лер, только не включай психолога, когда приедем ко мне, ок? — фыркает Леська. — Молча спать разошлись и всё. Я отца знаю: сам всё решит, исправит, сделает выводы, к утру и отстанет от меня на несколько дней. Успею почитать отчёты твоих психиатров по поводу этого возрастного кризиса. Подумаю, как быть!

— Хочешь дать ему шанс? — уточняю, стараясь не вкладывать в голос особой заинтересованности.

— Лерка, я же просила, не врубай мозгоправа, ок? — заходится она громким смехом, распахивая водительскую дверь. — Поехали. Молча наверх и спать. День был скверный.

— Ок, — киваю и еду, чётко выполняя инструкции.

Вот только Вадима ещё не оказывается дома, а когда я слышу звуки его появления из-за незапертой двери — за окном уже глубокая ночь.

Громов щёлкает замком двери, а через секунды выходит из спальни в сторону душа. Я как раз подхожу к порогу, успев скрутить на своей постели одеяла таким образом, будто сплю.

Выхожу в коридор, стараясь бесшумно закрыть свою спальню. Зубы сжимаю до скрежета, действуя так плавно, что пальцы от напряжения иглами сводит. Подхожу к нужной двери. Нажимаю ручку. Идёт вниз. На замок не закрыта. Толкаю. Вадим стоит в одних брюках. Торс голый. С волос течёт на лоб, щёки. Видимо, только умылся. Смотрит на меня без отрыва.

Проскальзываю. Поворачиваюсь спиной и тихо замыкаю за собой на два оборота.

— Сочла за приглашение открытую дверь, — нервно смеюсь, не получая желанной ответки на его серьёзном лице. — Нет...? — кусаю губы и хмурясь, ощущая себя законченной идиоткой. — Прости... Я случайно...