Кровавая жатва (СИ), стр. 98
Деревенское ополчение не стало преследовать ни одну из групп насекомых и организовывать вылазки в каком-либо направлении. Ну во-первых, чтобы погнаться за осами, улетевшими на запад, им требовалось пересечь реку. А бронероги как раз скомуниздили переправу, ещё и паромщика куда-то прогнали (возможно сожрали). Во-вторых гнаться за самими ходячими танками никому даже в голову не пришло, учитывая их количество и чем это чревато… В-третьих, заниматься поисками похищенного кузнеца не имело смысла, ведь он был выброшен в реку. А Жакару, после такого же случая, на следующий день вернулся жив-здоров. Так что, возможно водоём, это просто некий портал в жучье королевство. И найти прошедшего через него пленника уже невозможно, пока насекомые сами его не отпустят.
В конце концов, приблизительно такую версию Жакару и должен был поведать односельчанам. Его долго колдубасило в воде и несло по воздуху, а потом он очутился в совершенно другом месте. Основываясь на его опыте, можно было прийти к выводу, что поисковая операция ничего не добьётся.
В общем, никакого желания нырять в воду и искать тело у селян не появилось.
С гуманоидом отравленным в заплыв тем временем возникли проблемы. Несмотря на стабильную подачу воздуха, этот обалдуй принялся паниковать и задыхаться. Пришлось преждевременно вытянуть его на берег, ведь в определённый момент он просто прекратил дышать и отключился.
«Твою мать, сука…» — ругался Фёдор, выволвкивая бездыханное тело на сушу, где-то в четырёх километрах от посёлка.
Пока пиявки делали непрямой массаж сердца, один головастик зажал пациенту ноздри, а второй просунул хоботок в рот и занялся искусственной вентиляцией лёгких. Через минуту паникёра удалось реанимировать, в результате чего он принялся истошно орать. Один из червей взял в зубы камень и грохнул им крикликового боката по башке. Пленник опять отправился в отключку и затих, но на сей раз он дышал и сердце у него билось.
«Ох, мать вашу…» — устало вздохнул в мыслях Фёдор. Жизнь мафиози была непроста и суетлива.
Обездвиженного и вырубленного мужчину слуги сплавили вниз по течению, перемещая его таким образом, чтобы из воды выглядывало лишь лицо. За счёт этого бокат не захлёбывался и в то же время его не было видно издалека. Постепенно похитители достигли точки, где уже можно было передать гуманоида среднему слизевику. По отработанной схеме, трёхметровый слон оглушил и ослепил кузнеца, а затем поместил его в кокон для транспортировки.
Дальше жук взлетел и понёс пленника по нелогичному маршруту, специально для запутывания следа. Совершив крюк в полтора десятка километров, в итоге он приземлился на лесной поляне рядом с крокодиловым заливом. Раньше это была взлётно-посадочная площадка для гигантского слизевика. Однако после схватки с ящерицей он отправился на переработку и местечко освободилось под другие нужды.
После всего пережитого, доставленный бокат не двигался и не подавал признаков жизни. Возможно он ещё не пришёл в себя после оглушения камнем. Фёдор проверил у него дыхание и пульс и всё оказалось в норме. Рой дал гуманоиду полежать в тишине и покое, и спустя десять минут тот очнулся.
Похищенный селянин был полуголый, насквозь мокрый и с окровавленной повязкой поперёк торса. Вернувшись в сознание он оторвал спину от земли, осмотрел самого себя, а затем и пространство впереди. Никакие слизевые стяжки, кроме кандалов на ногах, его больше не ограничивали. На поляне перед глазами, в высокой густой траве стоял набор ковальных принадлежностей, вынесенных из его мастерской. По бокам от инструмента толпился десяток рабочих Вархата, а чуть в стороне торчал носатый жучара второго ранга. Где-то поблизости в воздухе звучало жужжание ос…
Недолго думая, бокат накрыл лицо ладонями и, сидя на заднице, начал молиться. Фёдор понял, что настало время наладить контакт. Подойдя к мужчине слизевиком, он аккуратно коснулся клешнёй его груди и спокойно промолвил:
— Ли хоку*… ли хоку…
*Перев. с бокатианского — ты имя.*
Шепчущий молящийся голос тут же затих. Дрожащий от страха гуманоид медленно опустил кисти, являя свои округлившиеся глаза. Ошарашенным взглядом он молчаливо уставился на огромного жука.
Не делая резких движений, повелитель слизи убрал клешню от торса боката и указал ею на себя.
— Вай Халима. — произнёс слон настолько мягко, насколько вообще был способен. — Вай хоку Халима…
«Он должен помнить, что человека-мотылька с печаткой дэя, тоже звали Халима.» — рассуждал Фёдор — «Для жителей деревни лучше буду называться именем своего мессии, чтобы не возникало путаницы. Да и для аборигенов бокатианское имя звучит явно привычнее земного.»
Недоверие и страх не покидали выражения селянина. Но он хотя бы не прятался в ладони, что уже хорошо. Отвечать на вопрос здоровенного монстра бокат покамест не спешил. Да, обращение было сформулировано коряво, но понять, что именно от него требуют, было вполне возможно — всего-то его имя, данное от рождения.
Слизевик ещё несколько раз повторил тот же запрос и представился сам, но тщетно. Похищенный гуманоид игнорировал жуткое отродье, пытающееся с ним заговорить. Тогда носатый жук протянул клешню в сторону рабочих и подождал, пока один гусень подойдёт и вложит ему в лапу мешочек с деньгами. Получив желаемое, слон развязал завязи, аккуратно вынул крошечную на фоне его пальцев монету и положил её на бедро сидящего боката. Тот, не меняясь в выражении, уставился на это скромное подношение. После этого слизевик взял мужчину за одну кисть и не настойчиво потянул за собой. Второй клешнёй, в которой был кошель, летун начал совершать заманивающие движения, приглашая гуманоида пройти к оборудованию на траве.
Селянин робко вынул руку из тисков, способных за секунду отпанахать ему кисть. Затем он подобрал и пристально осмотрел монетку. Оставив её у себя, мужчина поднялся и, опасливо оглядываясь на слизевика, короткими шажками побрёл к инвентарю. На поляне кузнец увидел своё имущество, вплоть до защитной спецодежды. Однако, помимо него, здесь лежали предметы не только из обчищенной пристройки. Головастики начали приподнимать и показывать те вещи, с которыми пленник ещё был не знаком. В дополнение к кузнечным инструментам здесь находились: трут, огниво, куча дров, горка свежевыкопанной глины, пара бочек с водой и новый пень для закрепления наковальни.
Отдельно же от всего Рой продемонстрировал гуманоиду ещё один набор… Жуки принесли и положили к его ногам шахтёрские кирки и зубила, испорченные грубой, продолжительной работой. Некоторые из них просто затупились, другие погнулись, ну а третьи треснули и лишились закалённых наконечников. Рукояти и проушины этих орудий были покрыты необычным белым веществом.
Мужчина с повязкой взял одно кайло и тут же изучил его профессиональным взглядом. Сперва он оценил состояние клевца, а потом заинтересовался, как влияет силикон на удобство и прочность всего приспособления.
Фёдор дождался пока кузнец созреет, а затем привлёк его внимание. Одной лапой слон указал на кучу горняцких инструментов, а второй потряс перед бокатом мешочком с медью. В совокупности с комплектом кузнецких принадлежностей, становилось очевидно, чего требуют жуки от селянина. Они предлагали мастеру оплату за то, что тот прямо посреди леса займётся восстановлением стального оборудования. Даже глины ему принесли, дабы он здесь, в кустарных условиях слепил себе горнило.
«Будет смешно, если окажется, что это не сам кузнец, а какой-то брат сестры сына, который только хвосты баранам крутить умеет…» — подумал главенствующий разум.
Фёдор же действовал наобум, рассчитывая на везение, так что вероятность такого поворота была отнюдь не нулевой. Однако уверенный взгляд боката, когда тот только взял в руки кайло, обнадёживал. Что-то было в его выражении такое, что выдавало мастера своего дела. Да и возрастом он был уже совсем не молод. Как-то стыдно, имея мастерскую, в такие-то годы нихрена и не уметь…
Осознав всю ситуацию, мужчина стал бродить из стороны в сторону и негодующе покачивать головой. По гуманоиду было видно, как тяжело ему решиться на сотрудничество с существами, которые недавно выломали дверь, выволокли его из дома и ограбили кузню… Бормоча что-то себе под нос, бокат тяжело вздыхал и старался не смотреть в глаза участливым насекомым.