Кровавая жатва (СИ), стр. 74
В довершение коземордые повязали несколько расшитых лент на ветвях ближайших к могиле деревьев. Таким образом место массового захоронения ещё больше выделилось на фоне необжитого леса.
Фёдор попытался вспомнить, видел ли он подобные ленты на деревьях где-то ещё? Ему было сложно сказать, ведь раньше он не придавал этому значения. Слуги вроде бы находили какие-то веточки с привязанными полосками. Но мыслительный центр счёл их обычным хламом, как и множество другого, разбросанного по лесу мусора.
Отдав последние почести умершим, сельские жители начали возвращаться домой. Все, кроме одного. Когда ритуал, закапывание и посадка цветов были уже завершены, одиночка всё ещё трудился над могилой для трупа в мешке. Все ушли назад в хутор, бросив его в лесу в полном одиночестве. Никто даже не проверил, жив ли он ещё или давно убит и сожран жуками. Судьба могильщика душегуба не волновала никого. Хотя, быть может, о нём просто забыли?..
Вся процессия уже влилась в деревню и разбрелась по территории посёлка, когда одиночка наконец управился с захоронением. Набедренные ножны убийцы он закопал вместе с останками, не проведя ни одного из обрядов, что были проделаны с телами в братской могиле. Даже цветочков сверху не положил, не говоря о большем…
Накинув последнюю грудку земли, отщепенец какое-то время постоял на месте, устало вздыхая. Как вдруг, он отбросил лопату, словно нечто ненужное, и направился к растущему над могилой дереву. Окинув взглядом могучую крону, селянин какое-то время помедлил, а потом, всё же покарабкался вверх.
Сидя на толстой горизонтальной ветке, гуманоид сплёл из верёвки петлю. После недолгих раздумий, данный индивид совершил суицид через повешение. Жуткое зрелище вызвало у коллективного разума непонимание и даже презрение… А впрочем, какое до этого дело Рою.
Не теряя времени, королева приказала обыскать тело и одежду самоубийцы. Ничего ценного при нём не обнаружилось, поэтому мыслительный центр распорядился забрать на вещевой склад хотя бы верёвку и лопату.
Дальше осы гурьбой набросились на труп висельника и сожрали его. Просто иначе, это мясо достанется диким зверям, а так хоть несколько летуний восполнят сытость за даром. В общем, ничего личного — просто бизнес.
«Не представляю, что может быть тупее, чем лишиться жизни по собственной воле.» — подумала матка — «По мне так лучше уничтожить весь мир, но остаться в живых самому! Хе-хе…»
Глава 134
(часть 6)
Когда вся возня с погребением умерших в речном посёлке подошла к концу, основное внимание коллективного разума вновь сосредоточилось на западном фронте. После повторного заточения монстров и починки передвижных вольеров, в лагере столичного воинства начались интересные процессы. Последний выживший офицер созвал срочный совет, в котором приняли участие все уцелевшие бойцы. За трое суток ряды их настолько поредели, что было уже отнюдь не до секретных обсуждений в узком кругу. Ситуация сложилась такова, что стоило задуматься о спасении собственной шкуры, а не строгом соблюдении субординации. Да и чего стоит приказ полководца, которого, крайне вероятно, убьют уже предстоящей ночью…
Разговор между начальником и подчинёнными прошёл в формате выступления спикера перед толпой. Своё мнение поочерёдно высказывали разные участники диалога, либо хором выкрикивали сразу несколько мужчин. Не смотря на это, в балаган совет не превращался, ведь его медиировал командир. В какой-то момент у бокатов даже случилось голосование, в ходе которого предводитель озвучивал варианты, а толпа поднимала руки, определяя решение большинства.
«Что у них происходит?» — недоумевал коллективный разум — «Вместо разбора завала они тратят драгоценное время на болтовню. Неужто сила Роя помноженная на силу огня всё-таки пошатнула их боевой дух?»
После обсуждения проблем военные снова разбрелись по выгоревшему биваку. Теперь они действовали следующим образом: раненых, припасы и экипировку гуманоиды поднимали и укладывали на крыши железных фургонов, будь то кольчужная псарня, клетка тигра или короб с бабочками. Трупы и раненые, которым было уже не помочь, отволакивались на обочины. Параллельно с этим группа плотников принялась собирать из брёвен, верёвок и гвоздей крупную прямоугольную платформу. Выглядела она крайне примитивно, словно её функциональность была важнее, чем внешний вид и долговечность.
Ещё было две команды по несколько бойцов, каждая из которых ушла в лес в разных направлениях. Эти группы нашли высокие деревья и забрались на их вершины, за счёт чего произвели осмотр окрестностей и дальних рубежей. Смотрели разведчики в основном на запад и восток, в те области, где магистраль утекала за горизонт. Вернувшись в лагерь, соглядатаи устно передали свои донесения командиру.
Что именно они сказали, Фёдор знал наверняка, ведь лично проверил осами ракурсы, которые были доступны гуманоидам с соответствующих позиций. Подкрепления из столицы нет; посланники ушедшие на восток, так и не вернулись с вестями. Выжившие воители совершенно одни посреди этого моря леса, кишащего многочисленными плотоядными тварями. Поход, который должен был стать лёгкой прогулкой в союзную деревню, превратился в отчаянную борьбу за выживание. На коренной территории королевства творились какие-то невообразимые бесчинства, и здесь было уже явно не обойтись ограниченным отрядом дружины и узкопрофильных наёмников. Нужно было созывать ополчение, мобилизовать страну, объявлять и развязывать настоящую войну. В общем, требовалось волевое решение высшего руководства…
То что начало происходить дальше, стало ключевой точкой, вынудившей аналитический центр в мозге королевы радикальным образом изменить парадигму мышления.
Поскольку все бараны были убиты, а деревянные повозки уничтожены, в сложившейся ситуации у военных оставалось не так много опций. Последние три транспортных средства с металлическими корпусами и ходовой бокаты под завязку загрузили наиболее ценными грузами. Затем они поставили рептилий тащить эти прицепы, но запрягли зелёных гигантов головами на запад, а не на восток.
Тут у мыслительного центра уже возникли некоторые подозрения, но он не торопился делать поспешные выводы…
Платформу собранную из брёвен солдаты зацепили за одного из свободных динозавров, на манер огромной волокуши. В сёдла ко всем ящероводам позалезали пассажиры из числа крепких и здоровых мужчин. На вершину короба с бабочками положили в основном мешки с провиантом и тяжелораненых. На верхнюю решётку вольера со спящим тигром забрались гильдийцы без заметных увечий. На крыше передвижной псарни, тем временем, разместили различный инвентарь, а внутрь пустили исключительно травмированных жуколовов. Ещё пару десятков пассажиров и мешков с припасами встало на только что собранную волокушу. Всё говорило о том, что войско намеревается совершить марш-бросок на запад, и возможно имело место желание вернутся в табачную деревню.
Данные обстоятельства побудили коллективный разум уже серьёзно задуматься о пересмотре своего военного планирования…
Последних штрихом перед стартом, стало массовое раздевание солдат. Где-то половине воинов не хватило пассажиромест, и именно эти бокаты начали стягивать с себя всю противожучью броню, передавая её коллегам в сёдлах и на фургонах. Гуманоиды раздевались едва не до гола, оставаясь в одном исподнем, затем вешали на себя ремень с топором или мечом, брали поводок с козой или вереницей коз и начинали бежать… Бежать по дороге на запад.
Не дожидаясь отправки колонны повозок, вооружённые мужчины в трусах становились участниками вынужденного марафона. Не оборачиваясь назад, не обращая внимание, что кто-то отстал, бокаты бегом неслись к своей цели.
Вскоре с места сдвинулись и рептилии с прицепами, начав быстро догонять пеших спринтеров. Всё разом, это зрелище давало вполне очевидную картину реальности — гуманоиды приняли волевое решение отступить, а не прорываться дальше через завал. Более того, судя по отчаянным мерам, они желали покинуть лес, сулящий им погибель, и как можно скорее попасть в безопасную зону. Таким местом могла быть только столица, иначе зачем бойцы бросили на обочине трупы, часть грузов и даже разделись до гола, облегчая свою ношу? Вне всяких сомнений, они хотели спрятаться в родном городе уже сегодня, до наступления темноты. Ведь темнота означала налёт жуков и неминуемую смерть. А единственное спасение в такого заключалось в прибытии в крупный НП и точка.