Кровавая жатва (СИ), стр. 72
Конвоиры, козопас и его родня — все посмотрели вверх на насекомое. Почти сутки оно не двигалось, и вот вдруг пришло в движение. В этом ключе посыл Роя выглядел крайне доходчиво…
Дальше всё стало развиваться по наихудшему сценарию, так что Фёдор лишь убедился в не напрасности своих предчувствий. Все повозки выстроились в колонну и выдвинулись по магистрали на восток. Происходило же это в сопровождении не менее полуторы тысячи взрослых гуманоидов. Собравшаяся группировка была сопоставима с объединённой армией драконовцев и барановцев — не по снаряжению и выучке, но по численности. Такого собрания удалось достичь за счёт привлечения жителей сразу трёх деревень. А ведь помимо взрослых в составе процессии были собаки, животные и дети. Всех их на тот момент отделяло от подставной норы лишь несколько километров, и со стартом шествия обратный отсчёт до обнаружения псевдогнезда начался.
В то же время, особым цинизмом в сложившейся ситуации — так сказать, вишенкой на торте — стало то, каким образом хуторяне обошлись с Жакару. В авангарде парада шагала группа из сотни наиболее хорошо экипированных ополченцев. За ними двигались послушники в масках, тянувшие фургон Жреца. У адептов культа в руках были лопаты — тоже довольно грозное оружие и прямой намёк на желание откопать матку. За кибиткой священника ехала тележка запряжённая двумя баранами, и вот на ней уже стояла дюжина мужчин, удерживающая связанного Жакару. Каждую секунду времени они наставляли на торс пленника острия ножей. Рядышком, сбоку плелось несчастное семейство подневольного члена общины. А сзади за эшафотной телегой ползла огромная ящерица, удерживаемая двадцатью бокатами за два поводка.
Задумка крестьян была очевидна — перед отправкой в лес они немного подстраховались. Если Рой вдруг решит напасть на них и устроить бойню, Жакару зарежут, а любого жука, который попробует этому помешать, сожрёт стреляющий языком динозавр.
Иными словами, если насекомым так важен Жакару, хуторяне с удовольствием будут использовать его в качестве заложника, дабы угрожать Рою. Но самое смешное, что это действительно работало. Ведь если Фёдор допустит смерть этого гуманоида, то вся деятельность по созданию в деревне партии жукофилов будет зарублена на корню. Он ведь сам придал такой значимости персоне Жакару. И теперь Фёдор был обязан следовать собственной политике, иначе в глазах селян он будет выглядеть непоследовательным властителем.
«У нас сейчас десятки открытых незамаскированных проходов, ведущих в псевдогнездо и сотни нелецензированных дэем ловушек в его окрестностях.» — подумал мыслительный центр — «А чёртовы гуманоиды просто возьмут и всё это обнаружат. Как пить дать, обнаружит. И мы не сможем этому помешать. Половина оперативного резерва кузнечиков только вернулась из рейда и успела восстановить лишь одну треть боезапаса. Да и в целом, бойня с полуторатысячной толпой, прямо у нашей обители, это не то, на что мы согласимся, ради сбережения подставной матки. Как бы ни было прискорбно, у нас нет выбора — наша обманка, на которую потрачено много ресурсов, даст посредственный результат. И я пожалуй начну смиряться с этим прямо сейчас, чтобы потом сильно не грустить…»
Фёдор поразмыслил и о других вариантах. Например, можно было преградить дорогу грядкой бронерогов и дать бокатам непрозрачный намёк, что дальше прохода нет. Однако, при таком тесном контакте, опять же повышался риск возникновения конфликта. Если деревенщины не спасуют, всё быстро скатиться в кровавую сшибку!
Если и пробовать взять толпу селюков на понт, то следует делать это автоматной очередью и взрывом гранаты. Хотя, по большому счёту, это тоже было решением из разряда: «делай что-нибудь, авось проканает».
«Нам следует поднимать бронерогов и кузнечиков из прибрежных схронов и срочно гнать сюда!» — панически рассуждал коллективный разум — «Либо даём бой, либо сливаем королеву — надо выбирать!»
«Жакару ведь убьют…»
«Да срать на Жакару! Мы столько вбухали в подставное гнездо и кормёжку пойманной матки! Проредим популяцию деревенщин плюс поселим в них веру, что они победили Рой, и дело с концом! Начинай снимать с пленницы кокон и растяжки, пора эвакуировать из гнезда слизь!»
«Но как же наша политическая игра⁈ В неё тоже, между прочим, немало ресурсов вбухано. Да и подлог мы готовили для военных. Кто поверит в сплетни каких-то безмозглых мракобесов? Давай лучше, пока ещё есть время, косметически замаскируем подземелье и будем надеяться на лучшее.»
«Да это же бред! А ловушки⁈ Ловушки ты тоже за полчаса косметически закопаешь⁈»
Пока Фёдор сходил с ума от невозможности принять наиболее выгодное решение, вся его паника оказалась напрасной. Шествие преодолело около полутора километра и начало останавливаться, сходить с дороги и разбредаться по чаще. Передовое ополчение не дошло ни до мелкого ручья, ни до придорожных схронов Роя, ни тем более до подставного гнезда. От деревни в лес селяне удалились чисто символически, что означало — у них нет намерения искать матку, мстить насекомым или хоронить умерших где-то далеко от посёлка.
Фёдор подуспокоился и наблюдал дальше. Состояние Жакару снова стало волновать его чуть больше, чем ближайшая судьба псевдогнезда и подставной королевы. Все боевые силы жуков были наготове оперативно реагировать на любые вызовы, которые могли пошатнуть текущее военно-политическое положение семьи.
Жакару, его стражей и гигантскую рептилию оставили посреди большака в том же положении, в котором они двигались от деревни. Вскоре стало заметно, что большинство участников процессии мало интересует персона заложника и его незавидная участь. Небольшая часть бокатов охраняла периметр шествия от вероятного нападения неприятелей. Другие же целиком посвятили себя организации погребения. Жрец в ритуальном облачении вышел из кибитки и направился в лес на север. Адепты в козьих нарядах всем скопом последовали за ним. Сын Жреца остался стоять около платформенной тележки с телами матери и сестры, перебирая в руках ленточки и фигурки. Полтора десятка других катафалков выстроились в ряд на стометровом участке. Полуторатысячная толпа постепенно стекалась в эту область и расползалась в заросли, не способная уместиться на проезжей части.
После прибытия на место, большинство бокатов оставались рядом с возами, начинали заглядывать в кузова, смотреть на мертвецов и общаться с соотечественниками, удерживая в руках поводки и принесённые предметы. В то же время, по меньшей мере три сотни гуманоидов с инструментами и оружием целенаправленно выдвинулись в тот же лесной массив, что и Жрец.
Понять, чем они там занимаются, было трудновато из-за густой растительности. Однако вскоре, на одной из просторных прогалин, метрах в трёхстах от большака развернулись централизованные земляные работы. На определённом участке бокаты избавились от травы, кустов и начали копать большую длинную яму. В целом, её назначение было интуитивно понятно человеку. Судя по размерам, это была братская могила для всей той сотни тел, что доставили сюда на тележках.
Получалось, что вопреки страху перед Роем, гуманоиды хотели провести захоронение согласно своим обычаям. Именно для этого они и решились посетить опасный лес. Жакару был взят ими только, чтобы предостеречь жуков от нападения во время ритуала. Не желая нарваться на неприятности, селяне даже не стали заходить далеко вглубь вражеских территорий и остановились в окрестностях родного посёлка.
Что же, первое отличие от похорон драконовцев уже бросалось в глаза. Для своих, а не для чужеземцев, верующий в зверобогов народ копал яму, а не разводил костёр. Принцип же, по которому выбиралась локация захоронения, оставался неясен. Например, прах рхановцев жители лесного королевства рассыпали чуть южнее и западнее. При этом переправлять трупы односельчан через реку, чтобы похоронить их в более безопасной обстановке, они не захотели. Сама яма копалась в глубине леса, но на участке свободном от деревьев, что выглядело, как попытка ускорить и упростить работу. В общем, становилось понятно, что специфика действий бокатов была продиктована целым рядом факторов, от страха перед насекомыми до религиозных предрассудков.