Кровавая жатва (СИ), стр. 45
— Шакхи. Ша-акхи.
«А ведь это то слово, которое он недавно произносил, когда мы пытались вручить ему статуэтку ящера.» — осознал мыслительный центр. — «Мы даже пробовали его повторить.»
Уловив произношение, слон покивал и жестом пригласил деда на постамент для объяснения. Учитель встал со стула и сразу направился к подписанным фигуркам. Он выбрал три конкретные, взял их в охапку, подошёл с ними к слизевику и расставил статуэтки в ряд на демонстрационном блоке.
И тут от Халимы последовала довольно занимательная интерпретация. Указав на фигурку крестьянина с вилами, он сказал:
— Щитти боката.
Фёдору было известно, что «щитти» означает «деревянный». То есть, старик назвал фигурку деревянным гуманоидом, что соответствовало действительности. Затем дед приложил ладонь к груди, фактически указывая на себя, и промолвил:
— Шакхи боката.
После этого гуманоид повторил каждое действие, снова произнося те же слова. Фигурка — «щитти боката»; Халима собственной персоной — «шакхи боката».
Слизевик покивал, показывая, что понял. Учитель же продолжил объяснение. Он коснулся пальцами следующей принесённой фигурки, изображающей рабочего Роя.
— Щитти и-и. — сказал Халима, что в переводе означало «деревянный жук».
Затем преподаватель указал рукой на ближайшего головастика, исполнявшего роль светильника.
— Шакхи и-и. — произнесли уста пожилого боката.
Как и в случае с фигуркой гуманоида, мужчина дважды повторил действие и изречение, закрепляя урок.
Дальше настал черёд для фигурки бронерога. Её Халима также обозвал «щитти и-и», а затем указал на слизевика и сказал уже «шакхи и-и». После третьего примера, у Фёдора отпали последние сомнения. «Шакхи» означало «настоящий», «живой» или «мясной», «из клеток». Поскольку слово «мясо» переводилось на бокатианский — «учук», и бокаты вряд ли знали о клеточной структуре живых организмов, перерожденец всё же склонялся в пользу того, что «шакхи» по значению ближе к формулировкам «подлинный», «истинный», «реальный», «неигрушечный». С этой мыслью он и приказал тюремщикам изготовить очередную запись для словаря.
Едва слон успел отлить слизевую панельку, как подошедший дед наклонился, положил руку ему на спину и заговорил, заглядывая прямиком в большие чёрные глаза.
— Сайчи. Шакхи. Вархата. Ханон. — внятно и доходчиво высказался Халима.
В этот момент стало окончательно понятно, чего с самого начала добивался пожилой пленник. Фёдору потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию, разгадкой которой он занимался последние полчаса.
«Получается… он хочет… чтобы мы показали настоящий Вархата хонон. Не деревянную фигурку, а реальную многолапую, трёхвостую ящерицу, чёрт возьми!» — рассуждал парень — «Аборигены называют нас жуками Вархата. Халима нарисовал Вархата ханон, как одного из богов. Неужто…»
«Ах-ха-ха-ха, он считает, что за нами стоит настоящий бог! И он хочет воочию узреть ту силу, что исцелила его рану!» — возликовала жучья половина, придя к неоспоримому выводу. — «Вот, что не давало старику покоя! Его вера в высшие силы неподдельна. И теперь он жаждет удостовериться в том, кому конкретно он служит и что впоследствии его ждёт.»
«Он переживает, что сильно нагрешил и отправится в ад?» — предположил человек.
«Или надеется, что божественная сила дарует ему бессмертие!» — подкинуло вариант второе Я. — «Говорю же, этому хрычу интересна только его собственная шкура.»
Пока Фёдор рассуждал над образом мышления Халимы, старик успел трижды повторить просьбу, показать ему подлинного бога. Замерший после занимательного открытия слизевик оттаял, глянул на морщинистого гуманоида в тулупе, покивал и сказал «шак», выражая согласие. После этого надзиратель склеил кандалами щиколотки и запястья деда, намекая, что скоро тот отправится на желанную им встречу.
Стеснённый слизью учитель присел на бетонный блок и выглядел удовлетворённым. Он сумел донести мысль и его услышали.
«Ну что, отведём его к королеве?» — задался вопросом коллективный разум — «В отличии от Миару, матку Халима ещё не видел. Сгодится за божество?»
«Да-а, можно попробовать… но зачем ради такого лишний раз тревожить наши тайные покои? Для обмана хватит и псевдокоролевы. Отнесём Халиму в подставное гнездо, лишь бы он угомонился и плодотворно работал.»
Слуги начали подготовку к транспортной операции. Осы проверяли окрестности бункера и псевдогнезда на предмет присутствия кустовиков. Не хватало ещё, чтобы придворному лингвисту ядовитый дротик в шею вогнали. Он ведь только от ядовитого болта отошёл…
Один слизевик второго ранга отделился от переносчиков, доставляющих добычу пиявок, и направился к подземной тюрьме.
Но самые главные приготовления начались в бутафорском тронном зале. Пришлось дежурному слону отвлечься от тренировок с пращей и внести некоторые изменения в слизевую конструкцию. Тросы, за которые пленная матка была подвешена, по всей поверхности облепили жухлой листвой. Получился эдакий аналог множества лап, почти как у божественного ящера. Кокон обволокаивающий дикое насекомое тоже притрусили серой трухой. Затем работяги-светлячки приглушили сияние своих тел, и в полутьме облик монстра стал выглядеть ещё более органично и пугающе. Фёдор немного поигрался с освещением, регулируя яркость и расположение фонариков. В итоге он добился наиболее подходящего на его взгляд эффекта.
Халима был доставлен в псевдогнездо среди белого дня, в ослепляющей, оглушающей и обездвиживающей слизевой капсуле. Коллективный разум знал, что ни один цивилизованный бокат не находился в лесу, через который пролетал транспортник с пассажиром. Кроме того, главенствующее сознание не боялось раскрытия подставной норы. В подобных условиях, обнаружить её могли разве что беспилотники развитой цивилизации, и Рой был морально готов к такому повороту событий.
Огромный люк, ведущий в фальшивый зал закупорили, и только после этого дежурный вернул Халиме свободу. Глаза старика недолго осматривали внушительное помещение и почти сразу сосредоточились на существе по центру. Увидев гуманоида, дикарка потянулась к нему хоботком, зашевелила мандибулами. Кокон её слегка пошатнулся, натянутые стропы завибрировали. Учитель благоразумно оставался на безопасной дистанции. Стоящий рядом слоник первого ранга был готов хватать его за ноги, если маразматик вдруг решит броситься в объятия прожорливой, неподконтрольной Фёдору твари.
Трясущийся, будто лист на ветру, старец, казалось, едва держался на ногах. Вид поразительной сущности настолько ошеломил боката, что дрожь проникла даже в его тихое сдавленное дыхание. Неморгающие глаза лезли из орбит, пока стопы в сапогах робко шаркали на месте. Похоже Халима истово уверовал, что перед ним настоящий Вархата ханон, иначе бы он вмиг не утратил всё своё самообладание.
Сглотнув ком в горле, гуманоид опустил взгляд на землю под маткой и в дальнейшем стоял оцепеневший от раболепного ужаса. Где-то минуту он собирался с мыслями и свыкался с осознанием, что находится на аудиенции у бога. Затем Халима взялся проговаривать длинную речь. По тому, как плавно он менял интонацию, переходя от одного блока мыслей к следующему, складывалось впечатление, что старик готовился и заранее продумал, что сказать. Хорошо, что он не знал, что все его старания бестолку — Фёдор не понимал ни единого слова.
Последнюю фразу, старый бокат произнёс с вопросительным тоном. Затем он медленно поднял глаза и, смиренно глядя из-под лба, начал дожидаться ответа. Предвидя такое развитие событий, коллективный разум заранее посадил говорящего слизевика в темноте, за иноройцем. Этот слуга должен был имитировать глас божий, и вот, похоже, его звёздный час настал.
Мыслительный центр задумался, что сказать учителю, чтобы замотивировать его исправно трудиться на благо Роя. Если ляпнуть что-то неподходящее, гуманоид мог опять впасть в депрессию и заняться членовредительством. Основная же проблема заключалась в том, что весь словарный запас перерожденца в бокатианском языке ограничивался чуть более, чем пятьюдесятью словами, не считая числительных. Маловато для хорошей воодушевляющий речи… очень маловато…