Кровавая жатва (СИ), стр. 32
Новый путник появился ранним утром, как и предыдущий, тоже с севера. Он выглядел как самый стереотипный крестьянин, с соломенной шляпой, старой засаленной рубахой, жующий длинный колосок в зубах. Сидя на перекладине, лежащей на бортах кузова, этот гуманоид правил упряжкой с двумя баранами, которые тянули его высокую бричку.
Фёдор так и не сумел увидеть, что везёт этот возничий, ведь тот остановился задолго до сближения с побоищем. Поднявшись на ноги, он взял со дна кузова длинное копьё-рогатину и пристально уставился на косолапого горбуна. Видать бокат знал, что в сих лесах обитает существо, против которого могло понадобиться данное орудие, и вот внезапно он с ним всё-таки пересёкся. При виде колесницы с разумным существом кабаны и льволки тут же удрали. А вот ежи и медведь остались, напряжённо переглядываясь с незваным гостем на их пиру.
«Чёртов бурый пентюх мешает событиям быстрее развиваться.» — подумал Фёдор.
Не отводя взгляда от хищных зверей, возничий снова наклонился и поднял из кузова какой-то широкий короткий тубус. Обнимая рогатину, мужчина встал одной ногой на передний борт, а второй на сиденье-перекладину, занимая позицию повыше. Дальше, удерживая тубус двумя кистями, бокат принялся задувать в него, извлекая громкий грозный звук, похожий на рёв какого-то зверя.
Следующие двадцать минут они с медведем играли в игру «кто кого запугает». Мишка вставал на задние лапы, тоже яростно ревел, порывался броситься вперёд и подступал поближе, дыбя загривок. Однако гуманоид оставался непреклонен. Он не менял положения, упорно добывая из инструмента животноподобные звуки, и на всякий случай держал копьё на плече. В результате бокат добился того, что дикое создание отступило, схватило один из трупов за ногу и поволочило за собой в чащу.
После этого, селянин присел и отдышался, явно утомлённый затянувшимся противостоянием. Придя в себя, он слез с брички и торопливо занялся разворотом своего транспорта. Направляя баранов и помогая им, как мог, мужчина сумел развернуться в узком пространстве, чем и воспользовался, чтобы поскорее убраться обратно, откуда приехал.
И снова тела стали предоставлены местной фауне. Однако имелось уже двое свидетелей произошедшего и потому присутствовало разумение, что скоро сюда должна нагрянуть вся королевская рать.
А между тем, срезанные цветочки без воды уже подвяли…
Через часа два на место преступления прибыли двадцать бараньих всадников из посёлка у залива. Они разогнали зверьё, включая вернувшегося медведя и первым делом снова разместили погрызенного дэя в катафалке. Ещё через пятнадцать минут подъехали две пустые козинные повозки, тоже из посёлка. Наверное, их пригнали, дабы загрузить трупы и шмотьё… Покуда проходил осмотр побоища, многие деревенщины отвлекались на молитвы. Вид истерзанных священнослужителей нагонял на них благоговейный ужас.
Не успели селяне начать погрузку, как с юга из столицы прискакала где-то вдвое большея толпа верховых гвардейцев в полном обмундировании. Фёдор узнал стёганки и шлемы. Офицер в характерном кафтане, с шипами на локтях сходу принялся всеми командовать. Несколько бойцов были отправлены в лес на разведку. В итоге следопытам удалось обнаружить только топор, выброшенный палачом. Отряд же убийц находился уже очень далеко отсюда, отделенный большой областью чрезвычайно труднопроходимых земель. В погоню за ними никто не отправился. Почему-то гвардейцы не взяли с собой собак-ищеек, а ведь без них выслеживанием на большой дистанции заниматься почти невозможно…
Пока солдаты собирали и навьючивали на своих скакунов всё ценное имущество, простолюдины, под чутким руководством командира, складывали тела в пригнанные ими тележки. Карету и труповозку запрягли запасными баранами, взятыми воинами из города. Тушки задушенных медведем коз отдали селянам в распоряжение. После распределения всех грузов, процессия из катафалка, кареты, двух повозок с трупами и сорока всадников направилась на юг. Траурное шествие возвращалось на родину… уже в несколько ином виде… Большинство же селян распрощались с армейцами и поскакали в свою деревню.
Фёдору не хотелось вновь внедрять шпиона в город и выяснять дальнейшую судьбу покойника через наблюдение вблизи. Он подгадал момент и катапультировался глинотелом с навеса в придорожные кусты. На фоне стука десятков копыт, никто из всадников не придал этому особого значения. Эвакуационная оса прибудет за данным слугой, когда будет завершена зачистка последствий сражения с тремя ящерицами.
«Больше ответов, что здесь произошло, я получу из другого источника…» — подумал перерожденец.
В день учинённой резни, ниндзя шли на запад до самой темноты, остановились лишь поздним вечером и, не разжигая костёр, разлеглись на тонких покрывалах, прямо на земле. С первыми лучами солнца они встали и продолжили свой путь, завтракая на ходу. Когда к точке побоища прибыла толпа вооруженных солдат, головорезы находились уже километрах в двадцати оттуда. В тот же день убийцы преодолели ещё километров пятнадцать на запад, а затем свернули на юг. Каждые два часа они делали небольшие привалы, отдыхали, поили баранов и пили сами. Кое-кто из них курил трубки…
Со временем воители в масках всё чаще поглядывали на жука. Жужжалка постоянно держалась поодаль и скрывала от их взора лапы, но не отставала ни на миг. Всё, что делали бокаты, это долго смотрели на неё, не проявляя никаких признаков агрессии. Такие продолжительные игры в гляделки создавали напряжение и некое ощущение сюрреалистичности происходящего.
«Вы оборотни? Меня убьёт лазером, если я продолжу слежку? Следует отправить запасную разведчицу в этот регион?» — задавался немыми вопросами Фёдор.
К вечеру ниндзя дошли до маленького ручья со стоячей водой, едва заметного в чаще. Пройдясь вдоль него, они добрались до места, где водоём полностью пересыхает, а из мягкой влажной почвы произрастает дерево с вильчатым стволом. Один из шиноби подвёл к этому растению барана, а затем поднялся ему на спину ногами. Это позволило гуманоиду дотянуться до неприметно положенной на ветвь лопаты. С данным инструментом в руках боец спрыгнул на землю и прошёлся где-то двадцать метров в сторону. Остальные следовали за ним.
Оса прожужжала, меняя позицию и присаживаясь на то дерево, около которого полминуты назад была группа бокатов. Медвежья библия примостилась на ветке вместо лопаты.
Тем временем, гуманоид со штыком остановился на определённом участке, окинул его взглядом и парой взмахов сгрёб с рыхлой почвы листву. В полусумерках он начал копать. Из неглубокого земляного схрона ниндзя достали тканевые мешки. Из мешков они извлекли скомканную одежду, в которую тут же все вместе принялись переодеваться.
Впервые за полтора суток воители поснимали свои банданы и маски, а также кимоно, штаны и перчатки. Под ними у них оказались лёгкие неплотные доспехи, матерчатые кирасы, кожаные краги, наплечники и поножи. Все эти элементы защиты они тоже с себя сняли. Фактически на головорезах осталось одно нательное бельё, и вот на него-то они уже натянули совершенно другие, опрятные, представительного вида наряды. Женщина, например, теперь была в подпоясанной камизе, плотных штанах, высоких сапогах и с маленькой наплечной сумочкой. Мужчины облачились в туники, сюрко и плащи. И все в ярких цветах, коричневых, оранжевых, зелёных, белых… Ну просто-таки на средневековый показ мод, Фёдор будто в одночасье попал.
А дальше произошла ещё более занимательная вещь. Шмотки убийц, своё оружие и броню, гуманоиды сложили в освободившиеся мешки. Даже тот виртуоз с парными клинками расстался со своими серебристыми крыльями. Да и лукари поснимали колчаны, чтобы засунуть их в гнилые тюфяки. Хотя, казалось бы, лук и стрелы могли вполне пригодиться в диком лесу, ради самозащиты. И копья… Особенно копья. В случае нападения медведя — незаменимый инструмент. Однако всё, что поучаствовало в бойне, бокаты предпочли спрятать в землю и прикопать. За исключением бараньей сбруи и собственных трусов, что, конечно, не играло существенной роли.