Уоррен Баффет. Как 5 долларов превратить в 150 миллиардов, стр. 2

Он обладает гибким мышлением. Наличие собственного мировоззрения не означает, что никогда не стоит меняться. Порой не помешает и адаптация к значительно изменившимся обстоятельствам. Тогда, возможно, даже улучшится собственное мировоззрение. Главное — понимать, когда требуются перемены, а когда не нужно с ними спешить.

В начале карьеры Уоррен применял подход своего великого учителя Бена Грэма. Это так называемая «глубинная оценка» — приобретение якобы ненужных другим отраслей, особенно когда компании можно купить дешевле стоимости их чистого денежного потока. Иногда этот подход насмешливо называют «подбиранием окурков». Однако через некоторое время, по настоянию своего партнера Чарли Мангера, Уоррен переключился на приобретение высококвалифицированных компаний с защитными «рвами» и рыночной властью, возглавляемых выдающимися людьми, по разумным (но не обязательно низким) ценам.

Долгое время Уоррен избегал капиталоемких компаний, но смог преодолеть это предубеждение, купив Берлингтонскую северную железную дорогу и воспользовавшись ее экономической уязвимостью после финансового краха 2008 года, а также перспективами увеличения объема железнодорожных перевозок.

Собственное мировоззрение помогает правильно определить путь, однако не обязывает к непреклонности. Найти здесь баланс — как и во многих других аспектах инвестирования — трудно. Уоррен не уклоняется от решения сложных задач, не следует за каждой новой модой и при этом не позволяет своему мышлению застрять на месте.

Он не поддается бурным эмоциям. Многие препятствия на пути к инвестиционному успеху связаны с человеческими страстями. Основная причина провала гипотезы эффективного рынка заключается в том, что инвесторы редко придерживаются объективности. Многие становятся жадными, самоуверенными и впадают в эйфорию при виде высоких цен, что заставляет их радоваться своим победам и покупать больше, а не фиксировать прибыль. А затем, когда цены опускаются, они впадают в депрессию и страх, что заставляет их продавать активы по бросовой стоимости и неизменно отбивает охоту покупать. Возможно, худшей их чертой является ужасная склонность судить о своих успехах в сравнении с другими и позволять зависти к чужому успеху толкать себя на излишний риск по той простой причине, что многие так поступают. Зависть способна заставить людей следовать за толпой, совершая инвестиции, в которых они ничего не понимают.

Уоррен абсолютно невосприимчив к эмоциональным колебаниям. Он не приходит в восторг от успеха и не впадает в уныние из-за неудач. Для него успех определяется им самим, а не чужими достижениями или средствами массовой информации. Его не волнует, согласны ли с ним окружающие и вызывают ли уважение его инвестиционные решения. (В начале 2000 года его списали со счетов как «пережившего свой расцвет» из-за отказа участвовать в предприятии, оказавшемся спекулятивным «пузырем», но он никогда не терял своих позиций.) Его волнует только то, что думает он сам (и Чарли Мангер)… и зарабатывают ли его акционеры деньги.

Он склонен к противоречиям и бунтарству. Типичный инвестор стремится следовать за толпой, несмотря на ее склонность попадать в эмоциональные ловушки, однако лучшие из лучших поступают наоборот, отдаляясь от стада в ключевые моменты. Конечно, недостаточно просто делать что-то наперекор другим. Нужно понимать, как поступают окружающие; осознавать, почему это неправильно; знать, что делать; иметь смелость действовать иначе (то есть принимать и придерживаться того, что ученый Дэвид Свенсен назвал «неуютно уникальными позициями») и быть готовым выглядеть ужасно неправым, пока ситуация не изменится и не докажет вашу правоту. Порой кажется, что этот последний этап длится целую вечность. Как гласит старая поговорка: «Опережать время — все равно что ошибаться». Оцените все в совокупности, и станет ясно, что это нелегко.

Очевидно, что Уоррен в высшей степени способен на противоречивое поведение. На самом деле, он наслаждается этим. Однажды он написал мне, что видел высокодоходные облигации, когда рынок оценивал их как цветы и когда они считались сорняками. «Сорняками они мне больше нравились». Бунтарь предпочитает покупать вещи, когда они выходят из моды. Уоррен делает это как никто другой.

Он контрцикличен. Инвестирование — работа с будущим, и все же многие из лучших инвесторов признают, что не способны предсказать макроэкономическое будущее с точки зрения развития экономики, процентных ставок и рыночных колебаний. А если мы не можем преуспеть в том, на что полагается большинство людей, как быть? На мой взгляд, контрциклический подход может принести огромную пользу.

На эмоциональном уровне инвестировать легко, когда экономика улучшается, компании сообщают о более высоких доходах, цены на активы растут, а риск вознаграждается. Но покупка ценных активов не гарантирует превосходные инвестиционные результаты. Скорее, самые выгодные сделки можно совершить, покупая активы в период, когда экономика и компании терпят убытки: именно в таких условиях стоимость активов падает ниже их истинного достоинства. Однако это тоже непросто.

Уоррен неоднократно демонстрировал свою способность — по сути, предпочтение — инвестировать на спаде, когда другим не хватает оптимизма. Яркий пример — его инвестиции в 10%-е привилегированные акции Goldman Sachs и General Electric на сумму по 5 миллиардов долларов каждая в разгар финансового кризиса 2008 года, а также покупка в 2009 году экономически уязвимой Берлингтонской северной железной дороги за 34 миллиарда долларов. Сегодня, спустя столько времени, мудрость этих инвестиций очевидна, но многие ли действовали столь же смело, когда свирепствовал страх полного разорения?

Он нацелен на долгосрочную перспективу и не переживает из-за нестабильности. За сорок пять лет работы в этом бизнесе я много раз наблюдал, как горизонты прогнозирования инвесторов становились все короче. Вероятно, это результат повышенного внимания средств массовой информации к результатам инвестирования (в 1960-е годы такого внимания не было), его влияния на инвесторов и их клиентов, а также стремления к регулярной прибыли, обеспечиваемой ежегодными поощрительными взносами страховых фондов. Но пока другие позволяют бессмысленным предубеждениям влиять на их мысли и действия, мы можем извлечь выгоду, избегая подобного. В итоге чрезмерная озабоченность большинства инвесторов квартальными и годовыми результатами создает возможности получения прибыли для тех, кто нацелен на более долгосрочные перспективы.

Уоррен известен высказываниями, что его «период ожидания длится вечно» и что он «предпочитает скачкообразные 15% в год плавным 12%». Это позволяет ему придерживаться больших идей в течение длительного периода, увеличивая свои доходы и получая прибыль, не облагаемую налогами, вместо того чтобы каждый год пересматривать портфель и платить налоги по краткосрочным ставкам. А еще это помогает избежать потрясений во времена нестабильности и даже извлекать в такие моменты выгоду. По сути, вместо того чтобы настаивать на ликвидности и пытаться вернуть свое на отказе от инвестиций, Уоррен успешно вкладывает средства, которые никогда не смог бы потерять.

Он не боится делать крупные ставки на свои лучшие идеи. Диверсификация уже давно играет ведущую роль в так называемом разумном управлении инвестициями. Если коротко, она снижает вероятность крупных индивидуальных убытков (и судебных исков за то, что вы слишком много вложили в убыточную позицию). Но хотя это уменьшает огорчение от потери инвестиций, высокая степень диверсификации соответственно снижает потенциальную прибыль победителей.

Как и во многих вопросах, Уоррен придерживается иного взгляда на диверсификацию: «Стратегия, которую мы приняли, противоречит стандартному пониманию диверсификации. Поэтому многие эксперты назвали бы эту стратегию более рискованной, чем та, которую используют традиционные инвесторы. Мы считаем, что политика концентрации портфеля вполне может снизить риск, если должным образом повысит как внимание инвестора к бизнесу, так и комфортный уровень экономических характеристик, оцененный перед покупкой».