Уоррен Баффет. Как 5 долларов превратить в 150 миллиардов, стр. 18
Большинство инвесторов не желают тратить время и силы на то, что, по мнению Фишера, необходимо для понимания компании. Сбор слухов и проведение опросов требуют много времени, а повторение этих действий для каждой рассматриваемой компании может оказаться непосильной задачей. Фишер нашел простой способ уменьшить нагрузку: он сократил количество компаний, акциями которых владел. Он всегда говорил, что предпочел бы владеть акциями нескольких выдающихся компаний, чем инвестировать в большое количество ничем не примечательных предприятий. Как правило, его портфель включал акции менее десяти компаний, и 75% всего его портфеля акций приходилось на три или четыре компании.
Фишер считал, что для достижения успеха инвесторам необходимо хорошо выполнять всего несколько действий. Одно из них — инвестирование в компании, которые входят в круг его компетенции. Фишер признавался, что ранее совершал ошибки: «Я применял свои навыки далеко за рамками своего опыта. Я начал инвестировать вне отраслей, которые, как мне казалось, я досконально понимал, — в совершенно других сферах деятельности, в ситуациях, где у меня не было нужных базовых знаний» [37].
Когда Уоррен Баффет в 1956 году основал инвестиционное партнерство, у него было чуть больше 100 тысяч долларов капитала. Поэтому он поставил себе задачу привлечь новых инвесторов. Баффет, как обычно, проводил тщательно продуманную презентацию перед своими соседями — доктором и миссис Эдвин Дэвис, — когда доктор Дэвис внезапно прервал его и объявил, что согласен выделить 100 тысяч долларов. Когда Баффет спросил о причине, Дэвис ответил: «Потому что ты напоминаешь мне Чарли Мангера» [38].
Хотя оба выросли в Омахе и имели много общих знакомых, Уоррен и Чарли познакомились только в 1959 году. К тому времени Чарли переехал на юг Калифорнии. Когда он вернулся в Омаху на похороны отца, доктор Дэвис решил, что двум молодым людям пора познакомиться, и пригласил их обоих на ужин в местный ресторан. Это стало началом необычного партнерства.
Чарли, сын юриста и внук федерального судьи, открыл успешную юридическую практику в Лос-Анджелесе, но уже в тот период проявлял сильный интерес к фондовому рынку. За первым ужином двум молодым людям было о чем поговорить, в том числе об акциях. С тех пор они часто общались, и Уоррен настойчиво убеждал Чарли бросить юриспруденцию и сосредоточить силы на инвестировании. Какое-то время Чарли занимался и тем и другим. В 1962 году он создал инвестиционное партнерство, во многом похожее на партнерство Баффета, сохранив при этом свою юридическую практику. Спустя три очень успешных года он вообще ушел из юриспруденции, хотя по сей день у него есть кабинет в фирме, носящей его имя.
Мы кратко рассмотрим историю инвестиционного партнерства Чарли в главе 5. А пока стоит отметить, что его партнерство в Лос-Анджелесе и партнерство Баффета в Омахе были схожи своим подходом: оба стремились к покупке акций по заниженной цене и оба добились выдающихся инвестиционных результатов. Поэтому неудивительно, что они купили акции одних и тех же компаний. Чарли, как и Уоррен, в конце 1960-х годов начал скупать акции компании Blue Chip Stamps и в конечном счете стал председателем ее правления. Когда в 1978 году Berkshire и Blue Chip Stamps объединились, Чарли занял пост заместителя председателя совета директоров Berkshire Hathaway.
Рабочие отношения между Чарли и Уорреном не были официально отражены в партнерском соглашении о сотрудничестве, но с годами превратились в нечто более тесное и близкое. Еще до того, как Чарли присоединился к совету директоров компании Berkshire, они с Уорреном вместе принимали множество инвестиционных решений, совещаясь практически ежедневно. Постепенно сферы их деловых интересов переплетались все больше.
Сегодня Чарли продолжает занимать пост вице-председателя совета директоров Berkshire Hathaway. Во всех отношениях он считается признанным соуправляющим партнером Баффета и его «альтер эго». Чтобы понять, насколько тесно связаны эти двое, достаточно подсчитать, сколько раз Баффет сообщал, что «мы с Чарли» сделали так-то, или решили то-то, или поверили в это, или изучили вот это, или подумали так-то… словно «мы-с-Чарли» — имя одного человека.
В их рабочие отношения Чарли привнес не только финансовую хватку, но и основы делового права. Он также ввел интеллектуальный подход, который сильно отличается от подхода Баффета. Чарли страстно интересуется многими областями знаний — наукой, историей, философией, психологией, математикой — и считает, что каждая из них содержит важные идеи, которые вдумчивые люди могут и должны применять во всех своих начинаниях, включая инвестиционные решения. Чтобы обрести «житейскую мудрость», по словам Чарли, человек должен построить систему ментальных моделей, объединяющую все великие идеи в мире [39]. Тем, кто хочет в полной мере оценить глубину и широту познаний Чарли, следует прочитать его замечательную книгу Poor Charlie’s Almanack: The Wit and Wisdom of Charles T. Munger (Donning Co. Publishers, 2005).
В совокупности все факторы — финансовые знания, опыт работы в юриспруденции и понимание идей из других дисциплин — сформировали у Чарли инвестиционную философию, несколько отличную от философии Уоррена. Пока Баффет, непоколебимо преданный Бену Грэму, продолжал искать акции, продающиеся по выгодной цене, Чарли следовал принципам, изложенным Филом Фишером. По его мнению, гораздо лучше заплатить честную цену за великую компанию, чем великую цену за честную компанию.
О том, как Чарли помог Уоррену перейти Рубикон долгосрочного инвестирования и задуматься о покупке высококлассных компаний, рассказывается в истории приобретения See’s Candies.
В 1921 году пожилая женщина по имени Мэри Си открыла в Лос-Анджелесе маленькую кондитерскую, где продавались шоколадные конфеты, приготовленные по ее рецептам. С помощью сына и его партнера бизнес постепенно превратился в небольшую сеть магазинов в Южной и Северной Калифорнии. Компания пережила Великую депрессию, урезание нормы сахара во время Второй мировой войны и жесткую конкуренцию благодаря одной неизменной стратегии: никогда не жертвовать качеством продукта.
Примерно пятьдесят лет спустя компания See’s стала ведущей сетью кондитерских на Западном побережье, и наследники Мэри Си решили выйти на новый этап своей жизни. Чаку Хаггинсу, проработавшему в компании тридцать лет, поручили найти лучшего покупателя и координировать продажу. Поступило несколько звонков, но о сделке так и не договорились.
В конце 1971 года инвестиционный консультант компании Blue Chip Stamps, мажоритарным акционером которой в то время была Berkshire Hathaway, предложил купить See’s. Запрашиваемая цена составляла 40 миллионов долларов, но поскольку See’s имела 10 миллионов наличными, чистая цена на самом деле составила 30 миллионов долларов. Баффет все равно был настроен скептически. Чистая покупная цена компании See’s в три раза превышала ее балансовую стоимость, что считается очень высокой ценой в соответствии с принципами Грэма.
Чарли убедил Уоррена, что заплатить высокую, по его мнению, цену на самом деле выгоднее. Баффет предложил 25 миллионов долларов, и продавцы согласились. Для Баффета это был первый серьезный шаг в сторону от философии Грэма, согласно которой компания покупалась только по заниженной цене по сравнению с ее балансовой стоимостью. Это стало началом «тектонического сдвига» в мышлении Баффета, и он признает, что именно Чарли дал толчок в новом направлении. «Это был первый раз, — позже отмечал Чарли, — когда мы заплатили за качество» [40]. Десять лет спустя Баффету предложили за продажу See’s 125 миллионов долларов, что в пять раз превышало цену покупки в 1972 году. Он решил отказаться.