Полиция нравов (СИ), стр. 27

— А тут чисто, — сказала она. — Я думала, будет хуже.

— Я привык к чистоте, — честно сказал я.

— Мужчина, который живет в трейлере, но при этом поддерживает чистоту, — задумчиво сказала она. — Ты уникум, Майк.

Она шагнула ко мне и обхватила меня руками. Я поцеловал Сару, а ее руки стали нашаривать пуговицы рубашки и расстегивать ее сверху вниз.

А дальше была длинная и хорошая ночь. Пожалуй, лучшая из всех, что я прожил в этом времени.

Глава 13

Хватило меня на три раза, несмотря на то, что по женскому телу изголодался. Впрочем, Саре и этого оказалось достаточно — она умоталась окончательно, я даже возгордился. А вот я, несмотря на бессонную ночь, какое-то время лежал и смотрел в потолок. В трейлере было тихо, на улице никто не кричал, ничего не ремонтировал.

А я думал о том, что жизнь в последнее время приобрела вполне конкретные очертания — работа интереснее, чем была, машина наконец-то хорошая, а рядом появилась женщина. Неплохая девушка, интересная. Для человека, который совсем недавно очнулся на помойке в чужом теле и с пробитой головой — это не так уж и плохо.

С этими мыслями я и уснул.

Проснулся раньше Сары, встал, стараясь не шуметь, покормил Рэмбо, поставил кофе. Принялся готовить завтрак — яичницу с беконом. Когда я уже выставил на стол тарелки и кружки, она поднялась. Волосы ее были растрепаны. Она натянула футболку на голое тело и двинулась ко мне.

— Доброе утро, — сказала она с чуть сонной улыбкой.

— Доброе, — сказал я. — Садись завтракать.

— С удовольствием.

Девушка села за стол, взяла вилку и принялась ковырять яичницу. Я подал ей кружку кофе, и она тут же с удовольствием сделала глоток. Потерла лицо, снова улыбнулась.

— Тебе на работу во сколько? — спросил я.

— К девяти, — ответила она. — А сейчас?

Я посмотрел на часы на тумбочке — пять минут восьмого.

— Начало восьмого, — ответил я.

— Мне надо домой, переодеться, — сказала она, явно чуть стесняясь. — Отвезешь меня?

— Конечно, — я улыбнулся.

Она доела и отправилась в душ. Я посидел еще немного, когда она вышла, тоже ополоснулся. Оделись — я в чистое, а она во вчерашнее. Я прихватил с собой сумку со спортивкой и кроссовками, после чего мы вышли на улицу.

Рэмбо сидел у сетки вольера и смотрел на нас с таким видом, будто понял, что вчера произошло. Ну а что, он же слышал ее крики через тонкие стенки. И ему явно было завидно, все-таки он мужик. Надо бы и ему найти кого-нибудь для случки — не покупать вторую собаку естественно, но он ведь у нас породистый.

До Голливуда, где она жила, мы добрались за час, так что на работу она успевала. Мы разговаривали всю дорогу — она рассказывала про предстоящую рабочую неделю, а я слушал — у меня впереди было еще два выходных. А потом обратно к работе в нравах.

Когда я остановил машину у ее дома, она повернулась ко мне и сказала:

— Спасибо за вечер.

— Это тебе спасибо, — я взял ее за руку и чуть сжал.

Она чуть улыбнулась.

— Это было хорошо, — проговорила она. — Позвони мне, как будет время. Просто поболтать. Или если увидеться захочешь.

— Обязательно, — сказал я, а сам подумал, что у меня нет телефона в трейлере. Надо бы провести — такая возможность есть.

Мы поцеловались — долго, а потом она вышла. Я проводил ее взглядом, посмотрел вслед. Хорошая девушка все-таки, и простая, несмотря на то, что работает в кинобизнесе. Она мне определенно нравится.

Потом завел машину и поехал в участок. Не на работу — я не настолько энтузиаст для того, чтобы работать в выходной. Но сегодня было четвертое число, и мне нужно было получить свой чек. Приехал, забрал — Бетти отдала мне его без вопросов. Вместо стандартной платы в тысячу четыреста там была тысяча шестьсот. Повышение.

Но премия за Коуча придет позже, а сверхурочные, которые я уже наработал в нравах — вообще только в следующем месяце. В любом случае это порадовало.

Потом я заглянул в банк, где обменял свой чек на хрустящих «мертвых президентов». А дальше у меня был план. Я поехал в Венецию. Не в ту, что в Европе, а в местную, естественно.

«Голдс Джим» в мое время знали все, кто тягал железо. В следующем веке это место превратится в туристическую достопримечательность. Туда будут водить экскурсии, там будут стоять стенды с фотографиями Арнольда и других чемпионов. А сейчас это просто лучший зал в Лос-Анджелесе. И мне очень хотелось покачаться в нем.

Скоро я добрался до места. Это оказалось большое одноэтажное здание с выцветшей вывеской. Парковка оказалась заполнена примерно наполовину, так что я легко нашел место, припарковался и двинулся внутрь.

И сразу же мне в нос ударил запах — металл, резина, пот, хлорка для дезинфекции. Но это была не неприятная вонь, а запах самой настоящей мужской качалки. Прямо у входа была стойка ресепшена, за ней сидел молодой парень с такими плечами, что рубашка на нем едва не трескалась.

— Добрый день, — сказал я. — Хочу купить абонемент.

Он посмотрел на меня оценивающим взглядом. Выглядел я не лучшим образом, несмотря на то, что немного подкачался в последнее время. Но все равно не чета таким, как он. И все-таки спросил:

— Разовое посещение, месяц или год?

— Месяц для начала, — ответил я. — Посмотрю, как пойдет.

— Сорок пять долларов, — сказал он. — Полный доступ к залу, раздевалки, душ. Полотенца за отдельную плату, закуски и протеиновые коктейли в торговых автоматах.

Я расплатился, получил карточку и пошел в раздевалку. Вошел и усмехнулся — тут пахло очень своеобразно, сквозь запах пота отчетливо пробивался запах кое-чего запрещенного. Но арестовывать людей и портить свою репутацию мне не хотелось совершенно. Пусть делают, что хотят, это все равно не мой участок.

Переоделся в тренировочные шорты и майку, натянул на ноги кроссовки и вышел в зал. Он был большой, даже очень — по меркам того, к чему я привык в прошлой жизни. Ряды штанг и стоек для гантелей вдоль одной стены, тренажеры вдоль другой, свободные зоны в центре. Высокий потолок, под которым лениво крутились несколько вентиляторов. А на стенах были фотографии, очень много фотографий. Арнольд, Лу Ферриньо, Фрэнк Зейн и другие лица. Хотя я узнал не очень многих.

Народу было человек тридцать, может чуть больше. Большинство работали молча, сосредоточенно. И я тут же понял, что кажется мне непривычным. В мое время люди делали подход, а потом залипали в телефоны. А тут телефонов ни у кого не было. Смартфонов вообще еще не изобрели.

И впервые, пожалуй, я подумал о том, что мне это нравится.

Я огляделся, выбрал место и начал разминаться, посматривая на людей. Правильно, до первого пота. А минут через десять заметил его.

Он стоял у стойки для приседаний в дальнем конце зала. Не заметить его было невозможно — ноги у него были такие, что казалось, они принадлежат другому существу. Четырехглавые мышцы размером с голову нормального мужчины, покрытые венами и разделенные на пучки так отчетливо, что это выглядело почти неестественно.

Том Платц. Его еще называли «Квадзиллой» за самые накачанные ноги в истории бодибилдинга. Говорят, что он перед соревнованиями даже специально забивал на них, чтобы они не выделялись настолько. Я видел его фотографии, видел видео. Но одно дело — на экране, а совсем другое вот так вот — живой человек. Он нагружал штангу на стойке для приседаний каким-то безумным количеством блинов.

Я продолжил разминку, стараясь не пялиться. Сегодня у меня по плану были грудь, бицепсы и спина. Так что я взял гантели и принялся поднимать попеременно.

Зал работал в своем ритме, но я все равно засматривался — тут ведь и девушки были, очень спортивные. Пока что в Америке еще в почете культуризм, а не бодипозитив, и люди больше времени проводят в спортзалах, а не в «Бургер Кинге».

Сделал подход, потом еще и еще. И так до пяти. А потом стал тянуть гантели в наклоне. И краем глаза увидел еще одного.