Полиция нравов (СИ), стр. 26
— Ее не хотели изначально убивать, — сказала Сара. — Но решили, что это лучше замотивирует Риггса.
— Это точно, — кивнул я. — Так вышло лучше. Хотя жалко.
— Жалко… — проговорила она, вдруг улыбнулась и сказала. — Но это же кино. На самом деле с Пэтси все в порядке.
— Да я понимаю, — я улыбнулся. — Но кино это ведь магия.
— А вот то, что он убил… — сказала она. — Ты когда-нибудь стрелял в людей?
— Стрелял, — честно признался я.
— И убил?
— Убил, — кивнул я. — Только там все не так, как в фильмах. После этого у тебя забирают оружие, отстраняют, проводят расследование. И тебе надо идти к психологу. Но на улице либо ты, либо тебя. Поэтому лучше уж пусть судят, чем несут в гробу.
— Я понимаю, — проговорила она. — Понимаю.
Потом начались финальные сцены боя. Со всех сторон послышались звуки автомобильных сигналов — похоже, что это тут заменяло аплодисменты. Интересная традиция, и я тоже посигналил.
Когда на экране появились титры, Сара выпрямилась и потянулась.
— Хороший фильм, — сказала она. — Даже когда знаешь, что будет дальше — все равно хороший. Я еще до проката его смотрела несколько раз. По работе.
— Но фильм все равно хороший, — сказал я.
Ну да. Он вообще для свидания, как по мне, подходил идеально. Там и драки, и любовь, да и снимала его компания, в которой Сара работала.
— А Риггс мне тут нравится больше, чем в первой части, — сказала она. — Там он был совсем сломленный. А тут живет.
— Но потом снова сломался.
— И отомстил всем. Но, думаю, продолжение будет. И Пеши они тоже возьмут.
Я выключил радио, завел мотор. На выезде с парковки образовалась очередь, так что нам пришлось немного постоять, но потом мы наконец выехали.
— Есть хочешь? — спросил я.
— Нет, — коротко ответила она.
Мы ехали молча. Сперва я подумал — может ей не понравилось, может еще что-то, фильм не тот выбрал, или вообще. Или она ждала чего-то от меня. Я же понятия не имел, как вести себя с американкой. Да и вообще забыл, когда в последний раз ходил на свидание в прошлой жизни.
Мы остановились на светофоре, и Сара вдруг потянулась ко мне и поцеловала. Не коротко и вежливо в щеку, а в губы. Я ответил ей. Какое-то время мы сидели вот так и целовались, пока нас не прервал звук клаксона позади. Я повернулся и увидел, что уже горит зеленый. Тронул машину.
Посмотрел на Сару — она немного покраснела. И смотрела на меня так, будто пыталась что-то для себя решить. А потом сказала:
— Хочу к тебе.
Я проехал немного дальше. Проблема была в том, что я не мог отвезти ее к себе. Просто не мог. Да, внешне я выгляжу вполне себе респектабельно, вот только проблема в том, где я живу. Но отказа она не поймет. Женщины вообще не очень любят, когда им отказывают.
— Я живу в трейлере, — наконец сказал я.
Она посмотрела на меня, моргнула и переспросила:
— В смысле?
— В прямом, — я выдохнул. Чтобы признаться в этом, мне пришлось приложить определенные усилия. — Я живу в трейлерном парке, в Карсоне.
Она помолчала несколько секунд, после чего спросила:
— Ты серьезно?
— Совершенно серьезно.
Она посмотрела на машину — на кожаные сиденья, панель. Она была в хорошем состоянии и совершенно не вязалась с тем, что ее владелец может жить в мобильном доме.
— Хорошая машина, — сказала она медленно. — Одет хорошо. Духами пользуешься, неплохими, кстати. Но живешь при этом в трейлере.
— Приоритеты, — проговорил я.
— Какие приоритеты?
Можно было отделаться шуткой, но что-то подсказывало мне, что не стоит. Так что я решил говорить правду до конца.
— Я плачу тысячу долларов алиментов в месяц. Бывшей жене, она живет в Вашингтоне. Когда развелись, суд встал на ее сторону — я иммигрант, у нее был адвокат, у меня не было. Получилось, как получилось.
Она слушала, а я решил продолжить.
— Удалось поднять денег, на ставках. А старая машина — совсем развалюха. Я купил эту, мне она понравилась. Купил одежду, потому что перешел в новый отдел, там нужно выглядеть хорошо — нравы все-таки. Ну и чтобы тебе понравиться. А живу в трейлере, купил его сразу после развода.
— Детектив отдела нравов делает ставки?
— Мне срочно нужны были деньги, — сказал я. — А в результате боя я был уверен. Так-то я обычно этим не занимаюсь. Вообще, мог бы квартиру снять, но каждый лишний доллар сейчас важен. Есть кое-что, на что я хочу накопить.
— На что?
— На первый взнос по ипотеке. Хочу свой дом.
Она посмотрела на меня. Спокойно, и без жалости, и это было даже хорошо — жалости ни от кого мне не хотелось определенно. Тем более, что сейчас мое положение было вовсе не таким бедственным, как когда я только очнулся в этом теле.
— Алименты… — сказала она. — Значит, дети есть?
— Двое. Мальчик и девочка. Я с ними почти не вижусь, они далеко, а у меня работа. На то побережье не наездишься.
— А почему развелись?
— Из-за работы, — ответил я. — Я много работал, ей это надоело. Ей предложили хорошую должность в Вашингтоне, и она согласилась, не посоветовавшись со мной. Я вспылил, мы развелись, и она уехала.
Я проехал еще немного, не куда-то, а просто по улице. В общем-то, куда ехать, было совершенно непонятно.
— Вот и живу с собакой, — сказал я, сам не зная почему.
— С собакой? — спросила она.
— Да, у меня есть питбуль. Я назвал его Рэмбо, он живет в вольере на улице. Нормально устроился.
Она чуть улыбнулась и сказала:
— Значит, у тебя есть трейлер, собака, «Крайслер» и долги перед бывшей женой?
— Ну, примерно так, — я улыбнулся в ответ.
— И ты планируешь накопить на дом?
— Да.
— Ладно. Поехали к тебе.
— Ты уверена? — спросил я. — Там правда трейлер. Мобильный дом. Он очень маленький, и смотреть там, в общем-то, не на что.
— Майк, — сказала она терпеливо. — Я выросла в Глендейле в доме, где нас было шестеро на три спальни. Я знаю, что такое теснота, и ничему не удивлюсь. Отвези меня к себе.
Я только пожал плечами, вывернул руль, выезжая на нужную улицу. Дорога до Карсона заняла около сорока минут. Сперва мы молчали, но потом снова разговорились о разном. Она рассказывала о детстве в Глендейле, я слушал. Потом говорил про детство в Советском Союзе, о самом вкусном мороженом за три копейки, и о том, что помнил из памяти Соко, и о чем рассказывали наши бабушки.
В трейлерном парке было тихо. Я припарковался под навесом, заглушил мотор, вышел и открыл Саре дверь. Она вышла.
Рэмбо тут же подбежал к стенке вольера. Я подошел, открыл дверцу. Он пулей вылетел наружу, сделал круг, а потом подбежал к Саре и уткнулся ей в колени. Она не испугалась, наоборот, присела и почесала его за ухом. Рэмбо облизнул ей руку. Пожалуй, он одобрил мой выбор.
— Хороший, — сказала Сара.
— Да, — кивнул я.
— Ты его купил? — спросила она.
— Нет, — я покачал головой. Говорить о том, что я его отобрал у соседа мексиканца, не стану, скажу полуправду. — Я его спас с собачьих боев. Его все равно усыпили бы, так что я забрал его к себе. Драться он, правда, не умеет, подозреваю, что его украли. Но пес хороший.
Рэмбо еще немного поласкался к ней. Сара осмотрелась вокруг и сказала:
— А у тебя тут ничего.
— В смысле? — не понял я.
— Ну в смысле, нормально. Видно, что хозяйственный человек живет. Навес вот, вольер. Владелец не ругается?
— Не хочет связываться с полицейским, так что нет.
— А это что? — кивнула она на «Шеветт», который я накрыл брезентом, на всякий случай.
— Старая машина, — ответил я. — Но мы через многое прошли, и расставаться с ней не хочется. Держу на память.
— Понятно… — проговорила она, посмотрев на ржавый порог, который было видно под краем брезента.
Я загнал пса обратно, подумав о том, что неплохо было бы покормить его, после чего вставил ключ в замок, повернул. Вошел внутрь. Сара следом, огляделась. Посмотрела на старую мебель, но при этом новые кофеварку и микроволновку, на аккуратно застеленный диван и на полку с фотографиями. Задержала взгляд и на военной, и на той, где мы с семьей. На гантели под столом тоже посмотрела.