Прыгать с платформы запрещается (СИ), стр. 8
Подтвердились ее худшие опасения: Нижние Ложкари оказались не просто небольшим населенным пунктом вдали от крупных городов — Нижние Ложкари были настоящей глухоманью, до которой не добрались блага цивилизации.
И да, сеть не появилась даже внутри деревни.
Как же они тут живут без сотовой связи? Неужели у всех только стационарные телефоны, как много лет назад? Вышел на улицу — и все, пишите письма?
Ну, может, хотя бы дом почившая дальняя родственница оставила ей добротный. Некоторые ведь любят проводить отпуска вдали от шумных городов — покупатель найдется.
«Хоть бы, хоть бы…» — мысленно взмолилась Женя.
Было бы ужасно жаль, если бы ей пришлось проделать весь этот путь зря.
А пока она шла по глиняной дороге и с тоской смотрела на дома и заборы. И какие это были дома и заборы! Никакого единства стиля, строили и латали свое имущество кто во что горазд.
Нога профессионального строителя здесь, очевидно, не ступала ни разу. Даже по тем домам, которые выглядели прилично и почти богато по сравнению с покосившимися облезлыми соседями, было сразу видно, что строились они самостоятельно.
Да еще и достраивались, когда не хватало места или вдруг находились деньги. Женя несколько минут с любопытством разглядывала домик, обросший сразу пятью пристройками, разной высоты и разного стиля: деревянные, в рубероиде, в сайдинге и даже в какой-то стеклянной плитке явно прошлого века выпуска.
Под лай дворовых собак, учуявших присутствие чужачки, Женя чуть не вляпалась в птичий помет, которым щедро удобряли дорогу гуляющие тут и там куры. Потом убегала от агрессивных гусей, вынырнувших откуда-то сбоку, то ли из подворотни, то ли из прохода между участками. А в довершение — едва не наступила на спящую на дороге собаку овчарко-волчьей наружности.
Какой прекрасный день, господи! Зачем она вообще сюда поехала⁈
И только Женя схватилась за висящую на ее боку сумку, намереваясь обороняться от страшно зарычавшей на нее разбуженной собаки, как вдруг откуда-то неподалеку раздался старческий скрипучий голос:
— Эй, бедовая! Чего собак пугаешь⁈
Женя вскинула голову, ища его обладательницу: прямо по курсу на скамейке под забором сидела старуха в старомодной телогрейке не по погоде.
— Я тебе, тебе! — От движения подбородка «хвостики» платка под ним закачались. — Чего встала, болезная⁈ Иди-ка сюда, коль помощь нужна!.. Найда, а ну, фу! Фу! Пошла!.. А ты иди, иди, — отпугнув собаку, местная жительница нетерпеливо замахала Жене, подзывая ее к себе.
Женя послушалась.
— Спасибо вам, — вежливо поблагодарила она, приблизившись.
— Не за что, — прошамкала старуха. — Чай, не живодеры…
Глава 8
Круг (уже) пятый
«Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию „Нижние Ложкари“. При открытии дверей не выходите на платформу до полной остановки состава. Соблюдайте осторожность, не подходите к краю платформы. Прыгать с платформы запрещается!» — сообщили из громкоговорителя.
Готовясь к выходу из вагона, Женя вытащила из уха и убрала наушник в чехол.
К сожалению, один-единственный наушник — второе «гнездо» осталось пустым. Сашка на прошлой неделе брал ее любимую гарнитуру попользоваться, потому что где-то посеял свою, и вернул уже некомплект.
Очень в его духе: порой муж вел себя как сущий ребенок. И это у них еще не появилось собственных детей. А что будет потом? На плечи Жене лягут заботы за двоих, великовозрастного и настоящего ребенка?
Чем больше она об этом думала, тем сильнее становились ее сомнения касательно сохранения семьи с этим человеком. А ведь когда-то ей очень хотелось завести детей именно с ним. Но сперва у них обоих на первом месте стояла работа, а потом вопрос все откладывался и откладывался, и Женя даже не могла с точностью сказать, по чьей инициативе…
Спустя несколько часов Женя жадно пила воду из только что купленной бутылки, прямиком из холодильника, и никак не могла напиться.
— Вы ж неместная. Может, подсказать чего? — любезно предложила круглощекая продавец после того, как Женя, чуть не погибшая на жаре от жажды, купила еще две бутылки — впрок. — Кого-то ищете?
— Да, спасибо, очень кстати, — обрадовалась Женя и, убрав в сумку запас воды, снова шагнула к прилавку, от которого успела отойти. Облокотилась на него рукой — долго стоять без опоры после такой долгой прогулки по бездорожью не было сил. — Я приехала к нотариусу, Ивану Федотову. Мы договорились о встрече, но я, кажется, перепутала дни…
Впрочем, она уже убедилась: не «кажется» вовсе. Действительно перепутала, о чем также свидетельствовала дата на календаре на стене: четверг, двадцать седьмое июля. Более досадной ошибки Женя не могла за собой припомнить за всю свою жизнь. Как можно было запутаться в датах, когда все рассчитывала и пересчитывала сто раз. Самолет же вылетал…
— Ты внучка Глафиры Гавриловны⁈ — внезапно воскликнула продавец Марина, вырвав Женю из мысленных рассуждений.
Женя вскинула глаза на местную жительницу. Резкий переход на «ты» и ставшее вдруг подобострастным выражение лица сбивали с толку.
— Э-э-эм… — растерянно протянула Женя.
А потом схватилась за голову от резкой боли, прострелившей виски.
Перед глазами поплыло. Ей вдруг показалось, что она сходит с ума, а все это уже было. И пышнотелая Марина, ловко кружащаяся в слишком узком пространстве между прилавком и полками у стены, и квадратный календарь на черной спирали, и этот разговор, и направленный на нее взгляд, полный надежды, как будто в ее силах хлопнуть в ладоши и одним этим поступком наслать на всю деревню божью благодать.
Женя словно наяву услышала звонкий голос Марины: «Ждала тебя, ждала. Дар, говорила, передаст — все мы заживем». «Какой такой дар?» — спросила бы тогда Женя. А собеседница вытаращила бы на нее глаза и с торжественным придыханием объявила: «Ведьмин!»
Бред какой…
Боль в висках отступила, и Женя, перестав судорожно хвататься за голову, уже просто прижала ладонь ко лбу. Неужели у нее начались галлюцинации от перегрева?
Тем не менее чувство дежавю не отпускало.
— Плохо тебе, присесть, может? — забеспокоилась Марина и, кажется, собралась выйти из-за стойки, чтобы ей помочь.
Женя же откровенно струсила. Она уже и так начала сомневаться в собственной адекватности, а если разговор продолжится и действительно повторит то, что Женя только что представила совсем как наяву, тогда…
Она не знала, что «тогда», но желание сбежать из магазинчика и от странно смотрящей на нее женщины стало нестерпимым, до зуда на коже.
— Не надо, все хорошо, просто жарко, — скороговоркой протараторила Женя и бросилась к выходу.
— Ты чего? Погоди! — крикнула Марина ей вслед, но Женя даже не обернулась.
Посидеть, чтобы привести голову в порядок, ей и правда не помешало бы. Но она предпочла бы сделать это без свидетелей.
Позже, спускаясь к концу улицы Зеленой, где находился дом, доставшийся ей в наследство от Глафиры Ложкиной, Женя уже не смогла бы ответить и самой себе, чем ее так напугала Марина. Та ведь даже ничего такого не сделала, разве что общалась немного чересчур по-свойски. Скорее всего, Женя ей просто понравилась, и добрая женщина искренне хотела помочь. А может, той было банально скучно за неимением покупателей, вот и обрадовалась, что кто-то наконец зашел в магазинчик.
Однако взгляд, которым Марина одарила Женю, когда поняла, что она родственница Глафиры Ложкиной, как ни крути, не объяснялся ни природным дружелюбием первой, ни мнительностью второй. И почему-то Женя не сомневалась: не сбеги она, местная наверняка сказала бы те самые слова.
С другой стороны, ведь не сказала. Поэтому Женя по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке и понимала, что более нездорово в этой ситуации повела себя как раз-таки она.
Домик Глафиры Ложкиной оказался именно таким, каким Женя опасалась его увидеть. И конечно же, двухэтажный коттедж, будто материализовавшийся из ее детских мечтаний, принадлежал кому-то другому.