Прыгать с платформы запрещается (СИ), стр. 7
Егорка побежал дальше, размахивая очередной подобранной палкой, верная корги понеслась за ним, а местная волко-овчарка вновь плюхнулась в дорожную пыль.
— Как здоровье, Марья Никитична? — Илья тактично пропустил мимо ушей упрек за «безделье».
— Да ничего. Давление с утра было, а солнышко вышло — и полегчало.
— Не болейте, Марья Никитична!
— Так кто ж нас спросит!..
— А вы с Егором давно приехали? — полюбопытствовала Женя, когда они прошли мимо.
— М-м… — Илья задумчиво почесал светлую бровь. — Неделя как?
Женя рассмеялась.
— Ты меня спрашиваешь?
Да, где-то час назад они, не сговариваясь, плавно и совершенно естественно перешли на «ты».
— Да тут без связи все дни слились в один, — виновато улыбнулся Илья. — Примерно неделя.
— Уже со всеми местными, наверное, познакомился? — Женя склонила голову к плечу, рассматривая спутника. Что-то в нем все же было такое — настолько притягательное, что глаз от него оторвать было невозможно.
— Да тут три улицы по десять домов! — посмеиваясь, напомнил Илья. — Почти со всеми, да. Люди здесь добрые. И Егорку хорошо приняли.
Егорка… Женя опять перевела взгляд на маячившую впереди тонкую фигурку в голубых шортах и желтой футболке. Если на его папу почему-то все время хотелось смотреть и улыбаться, то мальчика вдруг нестерпимо захотелось догнать и обнять. Крепко-крепко.
Смутившись своих странных желаний по отношению к людям, с которыми познакомилась всего несколько часов назад, Женя опустила взгляд на собственные кеды.
Некоторое время они шли молча.
Потом подбежал Егор, чтобы показать отцу очередную палку-находку. Илья подхватил сына под мышки и несколько раз подбросил в воздух. Мальчик смеялся беззвучно, но все-таки смеялся. Внизу завистливо прыгала Стеша, тоже прося внимания и снова пачкая лапами светлые джинсы хозяина.
А Женя вдруг почувствовала, что она тут лишняя. И ее странная тяга к чужой семье вообще нечто больное и ненормальное. Нужно немедленно добраться до места, где будет ловить антенна, и позвонить мужу и дочери. И пусть Альбина скажет что-нибудь резко-вредное на своем подростковом, а Вадим поворчит, что устал с работы и ему не до болтовни, — услышать родные голоса Жене сейчас казалось чуть ли не жизненно важным.
— Пожалуй, дальше я пойду одна, — сказала она с извиняющейся улыбкой.
Илья как раз усадил сына к себе на плечи и, повернувшись к ней, удивленно вскинул брови.
— Зачем? Далеко же, мы проводим.
Женя покачала головой.
— Вот именно: далеко с ребенком.
— Так можно у деда Агафона трактор попросить и подбросить, — выдал новую идею Илья, которому явно тоже почему-то не хотелось прощаться.
Бывает же, что люди так совпадают с первого взгляда. У Жени прежде такого не было.
Она набрала в легкие побольше воздуха.
Решилась.
— Илья, — сказала твердо (это было непросто, потому что пришлось уворачиваться от палки Егора, чтобы не лишиться глаза или не схлопотать царапину на лице), — ты должен знать: я замужем. И я пойду дальше одна.
Илья на мгновение нахмурился, вглядываясь в ее лицо. Потом серьезно кивнул, что понял. Женя кивнула в ответ. Егорка на плечах отца продолжал размахивать палкой.
Женя развернулась и пошла прочь.
Завтра ей все равно придется вернуться для встречи с Иваном Федоровичем. Но она очень надеялась, что за ночь эмоции поулягутся.
Электричка пришла вовремя.
Женя вошла в совершенно пустой вагон и устало плюхнулась на сиденье. Стянула через голову сумку, бросила ее рядом и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза.
Тяжелый день, выматывающий.
Завтра будет лучше. Должно быть.
Глава 7
Круг второй
«Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию „Нижние Ложкари“. При открытии дверей не выходите на платформу до полной остановки состава. Соблюдайте осторожность, не подходите к краю платформы. Прыгать с платформы запрещается!» — сообщили из громкоговорителя. И Женя, заранее сделавшая музыку потише, чтобы не пропустить объявление, вытащила гарнитуру из ушей — убрать в чехол, а затем в сумку.
Один наушник выскользнул из пальцев. Женя с трудом успела поймать его в полете. Еще чуть-чуть — укатился бы под сиденье, и тогда пиши пропало.
То ли дело старые добрые проводные. Главная проблема — распутать провода, если гарнитура долго валялась в сумке. Но сын утверждал, что это прошлый век, будущее за беспроводными гаджетами, и Женя поверила. Зря, привычка — вторая натура.
Раз Максим такой продвинутый, пусть и забирает современную вещь себе, а она, к своему облегчению, достанет старенькую проводную гарнитуру, которую мудро спрятала в комод, пожалев выкидывать. Наслушается, конечно, от сына лекций про староверов, далеких от прогресса. Но на то он и подросток, чтобы быть всем вечно недовольным — гормоны бушуют.
Впрочем, наушники мелочи — ясное дело. То, что Женя не выспалась на новом месте, досада посерьезнее. Во дворе отеля, где она остановилась, всю ночь кутила молодежь, и их гомон был слышен даже через закрытые окна. И теперь Женя беспрестанно зевала. Потому и включила музыку — чтобы не уснуть и не проехать свою остановку.
«Станция „Нижние Ложкари“. При выходе из вагона соблюдайте осторожность. Прыгать с платформы запрещается!» — проскрипело из динамика.
Женя подхватила сумку и поспешила к дверям.
Всего и делов: встретиться с нотариусом, подписать необходимые бумаги, потом, может быть, посмотреть сам домик, нежданно-негаданно доставшийся ей в наследство от дальней родственницы, — и можно возвращаться домой.
Если Женя плохо спала в отелях, то в самолетах всегда высыпалась прекрасно.
Когда она вышла из электрички на пустую платформу, то выяснила, что антенна телефона здесь не ловит. К сожалению, договоренности о встрече на станции с нотариусом не было. Остановок общественного транспорта поблизости не обнаружилось. Пришлось идти пешком.
«Подумаешь, прогуляюсь», — оптимистично подумала Женя.
Однако к такой жаре и пыли жизнь ее не готовила. К тому же в рельефе дороги из засохшей глины запросто можно было переломать себе ноги, если зазеваться. Поэтому пришлось пыхтеть, обливаться потом и каждый шаг быть настороже.
Еще и лес — рукой подать, манящий своей тенистой прохладой и одновременно отпугивающий: наверняка там водится кто-то хищный и опасный. Если не дикие звери, то клещи — всенепременно.
Так что дорога до Нижних Ложкарей вышла скорее полосой препятствий или гонкой на выживание, нежели приятной прогулкой.
Связь так и не появлялась. И напрасно Женя проверяла сеть каждую сотню шагов: над значком антенны горел унылый крестик.
Она тяжело вздохнула, бросив взгляд на фото улыбающихся мужа и сына на заставке экрана, и, решительно убрав телефон обратно в задний карман джинсов, зашагала по солнцепеку дальше.
Однако теперь к удушающей летней жаре добавились нерадостные мысли о родне.
На сообщение «Мы сели!», которое Женя отправила в общий семейный чат сразу после приземления самолета в аэропорту, Юрка скупо ответил реакцией с поднятым вверх большим пальцем, а Макс вообще проигнорировал. Значит, еще дулся, что мать не пустила его на байкерский фестиваль, проходящий как раз во время ее отсутствия в городе.
А вдруг сын как раз сейчас передумает обижаться, позвонит и не дозвонится?
«Ха-ха, — Женя тут же посмеялась сама над собой, — с каких пор тринадцатилетние мальчишки дуются на мать меньше недели?»
Хотелось только надеяться, что отец не решит в противовес ее словам отпустить сына на все четыре стороны. Потому что в последнее время казалось, что все, что говорил или делал Юра, говорилось и делалось ей назло.
А ведь когда-то они жили душа в душу. В какой момент все пошло не так?..
Не то чтобы после такой дороги Женя ждала, что Нижние Ложкари впечатлят ее своим внешним видом, но все же в глубине души она надеялась, что все окажется не так плохо. Оказалось хуже. И впечатлило, что уж, только совсем не в том смысле, в каком бы ей хотелось.