Прыгать с платформы запрещается (СИ), стр. 10
Через несколько минут боль отступила так же внезапно, как и появилась. Женя наконец вздохнула полной грудью и поднялась. Вокруг все было по-прежнему, а ее телефон все так же лежал на асфальте платформы.
Подняв аппарат с земли, Женя даже не удивилась двум крупным трещинам, пересекающим теперь экран крест-накрест.
Чудо, но кнопка включения сработала, телефон ожил. Над значком антенны по-прежнему висел унылый крестик. А вот заставка… Несмотря на поврежденный экран, ее все равно можно было рассмотреть. И, черт возьми, на снимке были совсем другие люди, не те, которых Женя увидела перед приступом: сейчас на фотографии красовался рыжеволосый румяный мужчина, обнимающий сразу двух девочек — точных копий друг друга и его самого.
— Да ладно, — пробормотала Женя и нажала на кнопку выключения экрана.
Досчитав до трех, включила его вновь.
Ее догадка подтвердилась: рыжий «муж» сменился пепельным блондином, а девочки — мальчиками-погодками…
Глава 10
Этим Женя и занималась всю дорогу до Нижних Ложкарей: каждую сотню шагов останавливалась и включала телефон. И каждый же раз фото на заставке менялось. Щелк — блондин и мальчик. Щелк — брюнет и девочка. Щелк — русоволосый и близнецы. Щелк — лысый и без детей…
Сперва Жене было страшно, ее сердце замирало и ухало вниз, стоило разблокировать экран и увидеть новые лица. Потом это начало даже веселить и вызвало некий азарт: кто же там на этот раз, предугадает или нет?
Не угадала ни разу, но точно знала одно: все эти фото — фальшивки. И в то же время не сомневалась: она не одинока, у нее правда есть семья, просто ее почему-то не получается вспомнить.
Почему — пока не было ни одной логичной версии. И если даже смену лиц на заставке можно было рационально объяснить сбоем настроек (теоретически телефон мог подкачивать фотографии на одну тему и рандомно устанавливать их в качестве обоев), то тот факт, что Женя каждый раз считала, будто это именно ее родные, никакому здравому объяснению не поддавался.
Женя действительно верила. Секунду, две… А потом туман в голове рассеивался, и до нее доходило, что она понятия не имеет, кто изображен на снимках.
Засохшая глина дороги трескалась под ногами, пекло солнце, шелестел лес. Женя же с каждым шагом убеждалась, чувство дежавю у нее не просто так: она уже бывала здесь. К черту логику!
Вон там за поворотом дороги большой валун. А вон там, через два шага станет видно, скошенный край канавы и много следов — обычных колес и гусениц. Видимо, чей-то автомобиль занесло во время дождя, и его пришлось вытаскивать из кювета трактором.
Когда в поле зрения появится деревня, Женя тоже знала наверняка. Ей казалось, она даже может посчитать количество шагов — столько раз она уже проделывала этот путь. Правда, при попытке вспомнить, сколько же, как и когда, виски вновь и вновь взрывались болью. И постепенно Женя приняла правила игры: не вспоминать, идти, искать ответы постепенно.
Нижние Ложкари тоже оказались до боли знакомыми. Женя могла перечислить цвет и высоту заборов на улице. Знала, что впереди прямо на дороге спит крупная собака, напоминающая не то волка, не то овчарку на слишком тонких лапах, и знала, что в этом месте надо забрать влево, чтобы обойти свежий куриный помет, в который она в прошлый раз (разы?) чуть было не вляпалась кедами.
На экскременты Женя не наступила, однако собаку потревожила одним своим присутствием на улице. Та вскочила на лапы и зарычала, агрессивно скаля зубы.
— Найда, фу, — сказала ей Женя и была готова поклясться, что, будь эта собака человеком, ее лицо в этот момент непременно удивленно вытянулось бы. — Да-да, мы знакомы, — усмехнулась Женя с отчетливыми истеричными нотками в голосе. — Сама в шоке.
А в следующее мгновение ее уже ожидаемо окликнули:
— Эй, бедовая! Чего собак пугаешь⁈
И в голове Жени все наконец встало на свои места: да она просто-напросто во временной петле! Кто знает, сколько ей уже пришлось ходить по кругу и как такое вообще возможно, но это объясняло все. К черту логику еще раз!
Она повернулась к окликнувшей ее со скамьи под забором старушке в шерстяном платке и телогрейке не по погоде и, преодолев разделяющее их расстояние, широко улыбнулась.
— Доброго дня, Марья Никитична! Не подскажете, сегодня четверг?
Должно быть, Марья Никитична сочла ее сумасшедшей. Плевать, Женя после разговора с ней летела в сторону сельмага как на крыльях. Складывалось, все складывалось, воспоминания оживали и выстраивались в единую цепочку.
К сожалению, Женя пока не могла рассмотреть всю картину целиком и не знала, зачем ей непременно нужно в местный магазин. Тем не менее в том, что это обязательная часть ее пути, не сомневалась.
— Доброго дня! — улыбнулась при виде нее пышнотелая продавец в старомодном колпаке поверх стянутых на затылке в шишку ярко-рыжих до морковного оттенка волос.
Марина! Это Марина!
Имя всплыло в памяти, будто всегда там было.
— Здравствуйте! — поздоровалась Женя даже как-то торжественно. — Мне три пол-литровые бутылки воды без газа.
— Из холодильника? — уточнила Марина.
— Из холодильника! — Она кивнула так энергично, что чуть не врезалась подбородком в собственную грудь.
Продавец округлила глаза, явно приняв ее за какую-то чудачку, потом усмехнулась и потянулась к дверце холодильника. «Ну и пусть чудачка, зато продажа есть», — так и читалось на ее румяном лице.
— Пожалуйте! — Женщина брякнула быстро запотевающие бутылки на прилавок. — С вас…
— Шестьсот рублей. По двести за бутылку, — подхватила Женя и положила на столешницу уже приготовленные купюры.
Марина моргнула. Бросила взгляд на холодильник, чтобы убедиться, что где-то там не появился сам собой отсутствующий ранее ценник. Потом обернулась через плечо на стеллаж за спиной, где точно так же отсутствовали ценны. И только после этого с недоумением на лице повернулась к Жене.
Та как раз успела открыть первую бутылку и сделать несколько больших глотков — горло на такой жаре пересохло ужасно.
— Вы?.. — начала растерянно Марина.
— Я внучка Глафиры Ложкиной! — выпалила Женя, чувствуя себя немного сумасшедшей, немного пьяной. Всплывающие и плавно встающие в ряд воспоминания кружили голову. — То есть не совсем внучка. То есть двоюродная или троюродная. В общем… — Под все еще несколько ошалелым взглядом замершей Марины она прервалась и отмахнулась. Кому нужны эти подробности, в самом деле? — В общем, я Женя, — сказала и протянула руку.
Глаза собеседницы в ответ стали размером с блюдца.
— Женька! Приехала! — воскликнула Марина, наконец отмерев, и схватилась за поднимающуюся крышку прилавка, как будто собиралась прямо сейчас выскочить в зону для покупателей и расцеловать Женю в обе щеки.
Женя даже инстинктивно попятилась, выставив перед собой руки.
К счастью, Марине хватило этого жеста, чтобы прийти в себя и поостыть: вместо того, чтобы кидаться с объятиями и поцелуями, она тяжело оперлась локтями на прилавок и вскинула на Женю горящие надеждой глаза.
— Дар принимать приехала? — спросила с придыханием.
— Дом продавать, — честно ответила Женя.
— Тю-у-у… — поникла Марина.
«Не „тю“, а „тю-тю“, — подумала Женя. — То ли мы все тут, то ли я одна тю-тю. Но кажется, без бабкиного дара тут не обошлось».
— Расскажите мне о Глафире Гавриловне, — попросила она серьезно. — Мне очень нужно кое-что понять.
Глава 11
Словоохотливая Марина предлагала проводить Женю по нужному адресу, но тут в магазинчик вошел покупатель — сгорбленный дедушка в гавайской рубашке, растянутых трениках и сланцах на шерстяные носки толстой вязки, — из-за которого продавщице пришлось остаться. Женя же решила, что и сама не заблудится в трех соснах маленькой деревни.
— Удачи! Возвращайся! — на прощание от всей души пожелала ей Марина.