Кто мы? Голос из бездны, стр. 3

И возможно, он так и не решился бы опубликовать свой труд, если бы не одно письмо.

Письмо, которое подожгло фитиль

В 1858 году Дарвин получил рукопись от молодого натуралиста по имени Альфред Рассел Уоллес. Уоллес работал в Малайзии и, независимо от Дарвина, пришёл к точно таким же выводам о механизме эволюции. Он просил мэтра оценить его идею.

Дарвин пришёл в ужас. Двадцать лет труда — и сейчас какой-то юноша опередит его? Друзья посоветовали сделать совместный доклад. Так и поступили: теорию представили научному сообществу сразу от двух авторов. Но главный труд, книгу «Происхождение видов», Дарвин издал год спустя, в 1859-м.

Тираж смели с прилавков за один день. Книга стала сенсацией. Она вызвала ярость священников и восторг учёных. Одни проклинали Дарвина и рисовали на него карикатуры с телом обезьяны. Другие провозглашали его новым Коперником.

Так что же именно он написал такого страшного?

Механизм, который не требует Бога

Давайте на секунду остановимся и спокойно, без эмоций, разберём суть дарвиновской теории. Она проста и гениальна одновременно. В её основе лежат три принципа и один неизбежный вывод.

Принцип первый: изменчивость.

Все живые организмы отличаются друг от друга. Даже в одном помёте котят нет двух абсолютно одинаковых. Один чуть пушистее, другой чуть быстрее, у третьего глаза чуть зеленее. Эти различия случайны и непредсказуемы. Они возникают сами по себе, просто потому, что природа неточна при копировании.

Принцип второй: наследственность.

Эти различия передаются от родителей к детям. Пушистые коты рожают пушистых котят. Быстрые антилопы — быстрых детёнышей. Дарвин не знал, как именно это работает (ДНК откроют позже), но он видел, что это работает. Заводчики голубей веками выводили новые породы, отбирая особей с нужными признаками. Природа делает то же самое, только медленнее.

Принцип третий: борьба за существование.

Ресурсов всегда меньше, чем желающих их съесть. Еды не хватает на всех. Воды не хватает на всех. Безопасных мест не хватает на всех. Каждое поколение производит больше потомства, чем может выжить. Большинство родившихся погибает, не оставив потомства.

А теперь — неизбежный вывод. Если среди множества разных особей выживают только те, кто чуть лучше приспособлен к условиям среды, значит, именно их признаки закрепляются и передаются дальше. Из поколения в поколение, шаг за шагом, вид меняется. Этот процесс Дарвин назвал естественным отбором.

Это похоже на сито. Природа просеивает всё живое через фильтр условий: климат, хищники, болезни, конкуренция за пищу. Кто прошёл — тот молодец. Кто не прошёл — извините, ваши гены не будут переданы в будущее.

И вот самый главный, самый скандальный пункт всей теории. Для этого процесса не нужен никто. Не нужен Бог. Не нужен конструктор. Не нужен проект. Нужны только:

случайные вариации, наследственность, много-много времени и фильтр среды, отсеивающий неподходящее.

Из этого следует, что человек, со всем его величием и сложностью, не был создан специально. Он возник точно так же, как дождевой червь или вьюрок. Он — один из миллионов продуктов медленной, слепой, бесцельной работы естественного отбора.

Вот что взорвало мир. Не обезьяна сама по себе. А отсутствие необходимости в Творце.

Обезьяний скандал: чего Дарвин на самом деле не говорил

Здесь мы должны сделать важное уточнение. Оно пригодится нам для дальнейших рассуждений.

Дарвин никогда не говорил: «Человек произошёл от обезьяны». Он говорил другое: у человека и современных обезьян был общий предок. Почувствуйте разницу.

Это не значит, что ваша пра-пра-прабабушка была гориллой. Это значит, что где-то в глубине времён, миллионы лет назад, жила популяция древних приматов. В какой-то момент она разделилась. Одна ветвь пошла в одну сторону и в итоге стала шимпанзе. Другая ветвь пошла в другую сторону и в итоге стала нами. Мы с шимпанзе — двоюродные братья, а не дедушки и внуки.

Это тонкий, но критически важный нюанс. И мы ещё к нему вернёмся, когда будем говорить о нестыковках.

А теперь давайте применим дарвиновскую логику к нам самим. Как слепая природа могла слепить человека?

Как из мыши сделать гения: пошаговая инструкция от эволюции

Давайте представим себе этот путь. Масштаб времени нам придётся сжать, потому что человеческий мозг плохо воспринимает миллионы лет. Мы будем проматывать эпохи как ускоренное видео.

Шаг первый: слезем с дерева.

Где-то в Африке, около 6-7 миллионов лет назад, климат начал меняться. Джунгли отступали, появлялись саванны — открытые пространства с травой и редкими деревьями. Наши предки-приматы, привыкшие скакать по веткам, оказались в неудобном положении. Деревьев мало, хищников много. Нужно было выживать.

Часть приматов осталась в джунглях (из них потом получились шимпанзе и гориллы). А часть рискнула выйти в саванну. Чтобы видеть поверх высокой травы, удобнее было встать на задние лапы. Так началось прямохождение. Руки освободились.

Шаг второй: освободим руки.

Свободные руки — это революция. Ими можно носить детёнышей, собирать пищу, а главное — изготавливать орудия. Первые примитивные каменные орудия появляются около 3 миллионов лет назад. Просто расколотая галька. Но это уже инструмент. А инструмент меняет правила игры.

Шаг третий: накормим мозг.

Мозг — очень дорогой орган. У современного человека он составляет 2% массы тела, но потребляет 20% всей энергии. Чтобы позволить себе такой мозг, нужно изменить диету. Наши предки начали есть мясо. Сначала падаль, потом — охотничью добычу. Мясо — концентрированный источник калорий. А когда они научились готовить пищу на огне, калории стали усваиваться ещё эффективнее. Это позволило «прокормить» растущий мозг.

Шаг четвёртый: заговорим.

Где-то в процессе появилась речь. Сначала примитивные сигналы, потом всё сложнее. Речь позволила передавать накопленный опыт не только через гены, но и через слова. Это колоссальное ускорение. Теперь не нужно было каждому поколению изобретать каменный топор заново.

Шаг пятый: получите человека.

И вот перед нами Homo sapiens. Человек разумный. Он хоронит своих мёртвых, рисует на стенах пещер, изготавливает украшения. У него появляется культура, искусство, религия. Эволюция, начавшаяся с маленького зверька, испугавшегося хищника в саванне, создала Моцарта, Шекспира и Эйнштейна.

Красиво, правда? Стройно. Логично. Убедительно. Настолько убедительно, что современная наука считает теорию эволюции не гипотезой, а фактом, подтверждённым тысячами исследований.

В этом месте я прошу вас остановиться и сделать глубокий вдох. Потому что сейчас мы начинаем ту часть разговора, ради которой эта книга затевалась. Мы будем задавать неудобные вопросы.

Эксперимент Ленски: эволюция в реальном времени

В 1988 году американский биолог Ричард Ленски начал эксперимент, который продолжается до сих пор. Он взял двенадцать одинаковых колб с бактериями кишечной палочки и стал наблюдать за ними. Бактерии делились, мутировали, эволюционировали.

За несколько десятилетий сменилось более 75 000 поколений. В человеческих масштабах это примерно полтора миллиона лет эволюции. Результаты впечатляют. Бактерии стали лучше расти в своей среде. Они увеличились в размерах. Они научились эффективнее усваивать пищу. А одна из двенадцати линий внезапно приобрела способность питаться цитратом — веществом, которое обычная кишечная палочка не может использовать. Это была настоящая эволюционная инновация.

На первый взгляд — триумф дарвинизма. Мы видим эволюцию своими глазами. Но давайте посмотрим внимательнее.

Бактерии остались бактериями. Они не превратились в другой вид. Они не обрели новых органов. Они не стали многоклеточными. Инновация с цитратом — это результат одной-единственной мутации, которая «сломала» регуляторный механизм. Это не создание новой сложной системы, а поломка старого тормоза.