Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния, стр. 3

— Как вас зовут? — спросила она.

— Франческа ди Сава, миледи.

— Вы из южан?

— Да.

— Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

Леди Маргарет ненадолго задумалась. Провела пальцем по краю стола. Потом подняла на меня взгляд.

— Вы не похожи на человека, который боится сложной работы.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но это не значит, что я ее не делаю.

Леди вдруг усмехнулась.

— Хороший ответ.

Госпожа Верен шумно выдохнула.

— Миледи, подумайте еще раз. Ваша просьба была ясна: для ухода за мужчиной в таком состоянии требуется физическая сила, опыт и

— И терпение, — перебила ее леди Маргарет. — А еще крепкие нервы. Похоже, у этой девушки есть и то, и другое.

Я решила не уточнять, что с терпением у меня как раз бывают проблемы, как у большинства южан, зато с упрямством полный порядок.

— Мой сын живет в поместье Эшридж, в трех часах езды отсюда, — сказала леди Маргарет, обращаясь уже только ко мне. — Он был ранен более двух лет назад. Его терзает постоянная боль. Сам Кассиан не ходит. Он запустил себя, предпочитая оставаться в кровати. Обезболивающие почти перестали действовать. Лекари делали все, что могли, но чудеса им не подвластны. Кассиан он тяжелый человек.

Сказано это было спокойно, но по тому, как Маргарет на секунду прикрыла глаза, было ясно: она и сама уже почти потеряла надежду.

— Я постараюсь справиться, — мне захотелось хоть как-то поддержать уставшую женщину.

Госпожа Верен издала звук, похожий на возмущенный стон.

— Вы даже не знаете, на что соглашаетесь.

— Знаю главное: это работа.

— Франческа!

— Что? У вас где-то завалялись парочка заявок для сиделки, и я могу начать выбирать? Нет? Тогда о чем мы спорим?

Леди Маргарет тихо фыркнула, и в этот раз это уже походило на смех.

— Предлагаю заключить договор, — произнесла она. — Официальный: с жалованьем, сроком и всеми условиями. И сразу скажу: мой сын не сможет вас уволить.

Это прозвучало так резко, что даже госпожа Верен подняла брови.

— Простите? — переспросила я.

— Вы будете наняты мной, а не им. Если он попробует выставить вас из дома — вы останетесь на весь срок договора. Если Кассиан велит слугам вас не слушать — вы напишете мне. Если в доме что-то потребуется для ухода — напишете мне. Если понадобится помощь думаю, вы понимаете, к кому стоит обратиться.

Честно говоря, она смогла меня удивить. Потому что то, что предлагала леди, необычно. Очень.

— Вы даете мне слишком большую власть над ситуацией, миледи.

— Нет, — тихо ответила леди Маргарет. — Я даю вам шанс сделать вашу работу. И мне жаль, что я не решилась на это раньше, слишком жалея гордость сына.

На несколько мгновений в приемной снова стало тихо.

Я посмотрела на руки леди Маргарет и заметила, как сильно она сжимает перчатки. Казалось бы, мелочь, один единственный жест. Но именно он выдавал отчаяние.

И да, в любой другой день я бы, возможно, задала еще десяток вопросов. Но у меня оставалось три дня до конца свободы, а у нее, судя по лицу, уже почти не осталось сил бороться в одиночку.

— Я согласна, — сказала я, поднимая взгляд и уверенно глядя леди в глаза.

Госпожа Верен недовольно проворчала:

— Разумеется, согласны. Почему бы и нет? Конечно. Что может случиться?

— Не нагнетайте, — попросила я.

— Я не нагнетаю. Просто у меня предчувствие!

— Это еще хуже.

Леди Маргарет рассмеялась. Мягко, осторожно — будто уже забыла, как это делается. Но искренне. И на госпожу Верен она посмотрела уже более уверенным и спокойным взглядом:

— Подготовьте бумаги, Ида. И отдельным пунктом внесите, что магина Франческа ди Сава имеет право принимать решения, касающиеся повседневного ухода за больным, режима, питания и необходимого устройства быта. В разумных пределах.

— В разумных? — переспросила я.

— Надеюсь, да.

— Я тоже, миледи.

Сказала это, сильно сомневаясь, что мы обе сейчас ведем себя разумно. Что двигало мной, я знала. Что двигало леди Маргарет — почти понимала. Но то, что у нас получалось в итоге, мало кто назвал бы разумным.

Пока госпожа Верен с видом мученицы искала нужные бланки, я уточнила:

— Когда мне быть готовой к отъезду?

— Завтра утром, — ответила леди Маргарет. — Карета заедет за вами.

— Так скоро?

— Если дать моему сыну время, он распугает оставшихся в поместье слуг.

— Однако, — признаться, я была удивлена.

— Я предпочитаю честность. Магина ди Сава, — проговорила она уже серьезнее, — я не стану обещать, что вам будет легко. Не будет. Но если вы действительно поможете моему сыну я этого не забуду.

Я выдержала ее взгляд и спокойно ответила:

— Для начала давайте я просто доеду до вашего поместья и не сбегу в первые же сутки. А там посмотрим.

— Договорились.

Через четверть часа бумаги были подписаны, аванс получен, адрес записан, а госпожа Верен, провожая меня до двери, пробормотала так тихо, будто надеялась, что я не услышу:

— Вот ведь бедовая девчонка.

— Зато при работе, — так же тихо напомнила я.

— Ненадолго, если вас прибьют подсвечником.

— Подсвечник — это уже роскошь. Согласитесь, это будет довольно поэтично. Разве нет?

Она посмотрела на меня, покачала головой и все же не сдержалась:

— Возвращайся через неделю, я лично найду тебе место потише.

— Через неделю, возможно, я еще только начну входить во вкус на новом месте.

— Франческа!

— Шучу, — крепко обняла я госпожу Верен и подмигнула ей, сбежав с крыльца. — Наверное!

Город жил обычной жизнью: шумели люди у главных ворот больницы, извозчики подгоняли лошадей. По мостовой стучали колеса, скрипели рессоры, слышались обрывки чужих разговоров. Где-то мяукнул кот. У кого-то в доме залаяла собака. Все было как обычно — пожалуй, кроме того, что я все еще могла оставаться свободной от семейного гнета и, кажется, только что подписала самый безумный за всю мою практику договор о работе.

Глава 2

Остаток дня ушел на сборы.

Не то чтобы у меня было особенно много вещей. Как раз наоборот. Самостоятельная жизнь хороша еще и тем, что довольно быстро отучает привязываться к лишним вещам. Пара платьев, рабочие передники, белье, чулки, полотенца, гребень, перчатки, мыло, документы, письма, коробка с лекарскими мелочами, немного денег и две книги. На этом, пожалуй, моя роскошь заканчивалась. Все добро заняло один чемодан да аккуратный саквояж с вещами, которые должны быть всегда под рукой.

Госпожа Бруни следила за моими перемещениями по дому с явным скепсисом.

— И надолго вы? — спросила она вечером, когда я в третий раз прошла через кухню с очередной стопкой выглаженных вещей, которые несла из подвала.

— Хотелось бы подольше.

— А если честно?

Я положила на край стола сложенные передники, подумала и призналась:

— Если честно, не знаю.

— Это уже больше похоже на правду.

Хозяйка поджала губы и с недовольным видом поправила край скатерти на обеденном столе.

— Имя хоть у этого вашего нового хозяина есть?

— Есть. Лорд Кассиан Ровейн.

— Красивое имя, — проворчала госпожа Бруни. — Но сдается мне, что у этого лорда может быть весьма непростой характер. Все они, знаете ли, с причудами!

— По слухам, так и есть.

— И вы все равно едете, — ахнула вдова.

— А у меня большой выбор?

Она окинула меня взглядом, в котором мешались жалость и уважение.

— У женщины вообще редко бывает выбор, тем более большой, магина Франческа.

С этим спорить было трудно.

На следующее утро я встала рано. Даже слишком. Сон был тревожным. Я будто и не спала вовсе, а скорее лежала всю ночь с закрытыми глазами, то проваливаясь в дрему, то начиная перебирать в голове способы ухода за тяжелыми больными. Мне было волнительно. Все же леди Маргарет оказала мне слишком большое доверие, и хотелось бы его оправдать.