Достаточно взгляда (СИ), стр. 6
Но почему все назойливее и назойливее в голове звучала мысль, что плечи Терлоева так схожи с той самой стеной, которую все, абсолютно все девчонки представляют в своих мечтах.
– Толик начал приставать почти сразу же. То случайно со мной столкнется, то в ванную попытается протиснуться, когда я там. – Софа все-таки шмыгнула носом. – А сегодня пришла домой… Тети Наташи нет, а щеколда в моей комнате снята! Я кресло придвинула, а он его… Ну я и на балкон, а дальше вы…
Она замолчала.
Он тоже молчал.
По мере того как она говорила, лицо Валида темнело. В прямом смысле. Софа впервые в жизни столкнулась с чем-то подобным. Мужчина грозно свел брови на переносице, скулы заострились. Взгляд стал таким… Темным! И безумно спокойным. В нем не бушевали молнии, не сверкали грозы. О нет. В нем было нечто тихое, но такое, что Софа невольно поджала пальчики на босых ногах.
Мамочки… Можно, она пойдет? В коридоре постоит? Или на лавочке посидит.
Но с пледом.
– Понятно.
Парень порывисто встал. Резко, как будто пружину внутри него вдруг до предела сжали и отпустили. Стул под ним жалобно взвизгнул, откатившись по кафелю с сухим скрежетом.
Софа тоже вскочила. Зачем, для чего – а фиг знает. Просто сработал какой-то животный инстинкт. Сердце гулко ударило где-то в основании горла.
Валид развернулся к ней вполоборота. Весь его силуэт будто налился свинцовой тяжестью. Он уперся в столешницу кулаками. Тяжелое дерево столешницы затрещало, едва не треснув под этим немым, свирепым давлением. Казалось, сейчас он просто вдавит кулаки в массив, как в пластилин.
Софа испуганно сглотнула.
Повторное мамочки… Лицо Валида стало жестче, челюсть сжалась до спазма, жевательная мышца резко выступила и подрагивала. Ноздри чуть расширились от глубокого, шипящего вдоха. Но это было еще не все.
Его спина под тонкой тканью футболки напряглась, преобразилась. Широчайшие мышцы, будто крылья, резко очертились и «забугрились», выступив под тканью буграми твердой, налитой силы. Они растянули материал, создав напряженный рельеф от подмышек до поясницы. Трапеции вздыбились у основания шеи, превратив ее в мощную, короткую колонну. Все его тело, от сведенных плеч до жестко поставленных ног, выглядело как единый, сжатый до предела механизм, готовый или разорвать что-то, или выдержать чудовищный удар. Даже сквозь одежду было видно, как под кожей играет и перекатывается стальная мускулатура, живое воплощение сдержанной, кипящей ярости.
Софе стало по-настоящему страшно.
Воздух вокруг них будто сгустился и зарядился искрами.
ГЛАВА 5
– Ты остаешься у меня.
– Что?
– Ничего, – раздраженно бросил парень, медленно поворачивая голову в ее сторону. Софа снова почувствовала себя мелкой и жутко несчастной. – Постелю себе на диване, а ты в спальне… Белье чистое дам. Перестелешь.
– Нет, я у тебя не останусь, чего еще…
– К Толику пойдешь?
От того, как он это сказал, Софа осела на стуле. В глазах предательски защипало, и она не придумала ничего лучше, как отвернуться к стене.
Ну и пофиг на этот плед! Обойдется без него.
Она повторно начала вставать. И чего, спрашивается, садилась? Как ванька-встанька, честное слово.
– А ну села.
Волна чего-то металлического, тяжелого ударила в девушку.
– Я не собачка, чтобы мне приказы отдавать.
Она точно сошла с ума. Какого она вообще расселась на кухне совершенно незнакомого человека, да еще мужчины? Мало мамка ее по заднице крапивой охаживала! Надо было побольше.
Еще и на конфеты его зарилась! Это все шок. И адреналин. Точно.
А еще сейчас начала дерзить. Умница, что тут скажешь!
От такого фиг убежишь. Это не Толик.
Кажется, только сейчас у Софы начала складываться полная картина происходящего.
У парня в голове тоже что-то поменялось, открутилось. Потому что он быстро – особенно для своей комплекции – оказался рядом с ней.
Положил руки на плечи, надавил, заставляя подчиниться.
И она подчинилась, в очередной раз плюхнувшись на стул.
Она не ошиблась – Валид был сильный! Очень-очень!
И сейчас он стоял в опасной близости к ней. Она сидела, а он нависал над ней, и его энергетика, его флюиды обрушились на нее настоящей волной.
А еще от него било жаром. Она не ошиблась в глаголе восприятия. И било напряжением, которое исходило от каждой его мышцы, от каждого мускула.
Ноздри Софы заполонил его запах. Чистоты, геля для душа и еще чего-то.
Но больше всего поражал его взгляд. Теперь, с этого расстояния, его карие глаза уже не были просто сосредоточенными. В них гуляли молнии. Глухое, тлеющее негодование смешивалось с жесткой, почти хищной решимостью. Он смотрел на нее сверху вниз.
– Я могу сейчас к нему подняться. И поговорить, – негромко произнес Валид. – Но тебе придется ночевать с ним в одной квартире. Тебя такой вариант устроит?
– Нет, – быстро выпалила Софа.
Она туда не вернется!
Нет, вернется, конечно. Но не сегодня.
Сегодня… чересчур.
– Вот и я думаю, что этому уроду надо немного… хм… понервничать. Сегодня… А завтра…
Валид не договорил. Ему и не требовалось, собственно.
Он продолжил на нее смотреть.
И Софа не могла придумать ничего лучшего, как поднять руки и надавить на его плечи, скрытые под футболкой.
– Отойдите.
– Ты со мной на «вы»?
Черт…
– Отойди. Так лучше?
– Да.
Он и правда отошел.
И вроде как дышать стало легче.
А с другой стороны, стало холодно. «Стену»-то она самолично отодвинула.
– Еще чаю?
– Да!
Она не хотела эмоционировать, так вышло.
– Могу сама приготовить…
– Сиди, ты моя гостья.
И снова повторилась процедура с чаепитием.
Неужели она на самом деле останется ночевать в доме Валида? С ним в одном помещении?
Сердце скатилось куда-то под ребра. Мышцы живота тревожно сжались. Она сошла с ума. Но и возвращаться в квартиру Малаховых не хотелось.
– Я не могу спать в одной сорочке, – проблеяла Софа, сводя колени.
Что-то странное творилось с ее телом. Оно как будто горело изнутри, стало чужим, непослушным сосудом, в котором бушевали противоречивые бури. С ним происходило что-то максимально странное и не вовремя, прямо здесь, под тяжестью его рук и взгляда.
Во-первых, напряглись соски. Она чувствовала, как они затвердели, стали чувствительными точками под тонкой тканью сорочки, болезненно остро ощущая каждую складку материала и, казалось, самый воздух, вибрирующий между ней и его телом. По коже пробежали мурашки.
Не от холода, а от этого жгучего, почти электрического поля, что исходило от него. Внутри все сжалось и тут же растеклось странным, тревожным теплом в самом низу живота.
Это было смущение, замешанное на шоке, и какая-то дикая, первобытная реакция на его близость. На эту подавляющую, грубую мужскую силу, которая сейчас одновременно и угрожала, и защищала.
Ее дыхание перехватило. Она пыталась дышать глубже, тише, но воздух словно стал густым и обжигающим. Щеки горели невыносимым румянцем, она чувствовала, как жар разливается по шее и даже по ушам.
Софа попыталась взять себя в руки. Со своей реакцией разберется потом. Наверное…
– У тебя квартира?..
Она не договорила.
– Двухкомнатная. Зал и спальня. Я постелю тебе в спальне, сам лягу на диване. – Валид послал в ее сторону неопределенный взгляд. – Дверь в спальню есть, замка – нет.
Ей понравилась его максимальная честность.
– Я лягу на диване, – решилась она.
Впервые за время общения на лице Валида отразилась нечто, напоминающая растерянность.
– Ну какой диван, Софа.
Софа…
Боже.
Как её имя прозвучало в его устах.
Софа…
Еще одна лавина пронеслась по телу и бахнула почему-то в область трусиков.
– Такой. И еще… Ты не дашь мне что-то из одежды?
Ей показалось или по мужскому лицу прошлась рябь?