Достаточно взгляда (СИ), стр. 16
Сыры… Вот что она готова была есть сутками. Софа насчитала несколько видов. Твердый желтый, с крупными дырочками, как в магазине на витрине. Мягкий, в вакуумной упаковке, белый, рассыпчатый. Какой-то с плесенью — Софа такие только в фильмах видела, когда герои завтракают с шампанским. И плавленый, в маленьких треугольниках, для бутербродов.
Как и несколько видов колбасы. Было еще что-то. Кажется, даже икра…
Софа порывисто захлопнула холодильник и прижалась к нему лбом.
И все же, когда открылась входная дверь в квартиру, она была готова. Поспешно отложив кухонное полотенце в сторону, она поспешила в коридор.
Валид разувался. Тоже как-то порывисто. Услышав ее приближение, вскинул голову, и их взгляды встретились.
По телу Софы тотчас прокатился огонь. Она, точно не в состоянии контролировать свои действия, подняла руку и поправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь. Неловкость накрыла Софу с головой.
Сегодня все было иначе…
Абсолютно!
Она ждала его с работы. Она готовила для него!
Она встречала его…
Ее глаза снова выхватили всю его фигуру. Какой же Валид все-таки большой! Высокий, широкоплечий… Коридор узким сразу показался. Он его же едва плечами не задевал.
Ладони Софы закололо. Она помнила, как прикасалась к нему.
– Привет, – выдохнула она со смущенной улыбкой.
В его же взгляде смущения не было. Ни капли. Он смотрел прямо, тяжело, не отрываясь. Карие глаза в полумраке казались почти черными, бездонными, и в них плескалось что-то такое, отчего у Софы внутри все оборвалось и понеслось вниз, к пяткам, оставляя после себя огонь и дрожь.
– Привет.
ГЛАВА 12
Неделя пронеслась быстро. Валид честно сказал, что эти дни сможет уделить Софе внимание по минимуму.
От греха подальше…
– Я приемы в выходные раскидал на оставшиеся дни.
Сначала Софа не поняла, о чем он.
– Приемы? Это как?
– У меня запись.
– По талонам?
– Ну-у, почти.
Она продолжила на него смотреть, делая вид, что понимает, о чем он.
В эту минуту еще труднее становилось удержать себя.
Кажется, ему пора на пробежку…
– У вас в городе в клинике нет платного приема?
Софа моргнула и покраснела.
– Все, поняла.
Валид хотел дать ей время на адаптацию, не давить своей массой и присутствием. Софа каждый вечер неизменно смущалась, когда он возвращался с работы.
Но встречала… Выходила.
И от этого факта Валида крыло все сильнее.
Он смотрел на Софу, и мысли в его дурной башке совсем нездоровые кружились. А он их гасил… гасил…
Потому что так пока надо.
Любое неосторожное движение может спугнуть Софу. Она и так почти зашуганной каждый вечер сидела.
Валид все эти дни приходил поздно. Каждый день Софа готовила ему ужин. И, как только он переступал порог, начинала суетиться.
Кормила его, что-то там пыталась лепетать про то, что продукты она теперь сама покупать будет.
Ага. Как же. Сейчас…
Еще она наотрез отказывалась перебираться в спальню, продолжала спать на диване, и это нервировало Валида. Конкретно так. Порой аж до зубного скрежета.
Она стеснялась? Или что?.. Или опасалась приставаний с его стороны? Типа в его кровати ему будет можно?
Последняя мысль категорически не нравилась Валиду.
Да, он лоханулся один раз, не сдержался, зажал ее в темноте. Башню сорвало конкретно. И он, дебил… Ведь слышал, что она встала и пошла в туалет. Нет, поперся в коридор зачем-то…
А затем и поперся, что его точно магнитом тянуло… Еще раз на нее в сорочке посмотреть хотел. А вдруг…
Этот «вдруг» и случился. Когда полусонная Софа в него врезалась, предохранители слетели к чертям собачьим. Сцапал ее, как свою…
Прижал к себе, вдохнул ее запах, и его понесло. Руки сами полезли, губы нашли шею, а она не оттолкнула. Замерла, как косуля в свете фар, и только дышала часто-часто.
А он дальше пошел… Вот нахера, спрашивается?!
Нет, он-то знал, зачем и почему дальше пошел.
Потому что его несло.
На диван ее опрокинул, в трусы залез. Красавчик, че!
Как Софа от него на следующий день не сбежала, Валид до сих пор удивлялся
Он остановился, да-а. Увидел в полумраке глазюки ее огромные, испуганные до чертиков. И отпустил. Сжал кулаки, ушел в свою спальню, где до утра давил в себе это дикое животное, которое проснулось и требовало продолжения.
Валид никогда не терял контроль с девчонками. Не было у него такого!
И, как итог, все эти дни обходил Софу стороной. Еще две ночи переждать. Завтра пятница. Отработает, и поедут к ее матери.
Он даже подумывал в ночь выехать. Да-а, от того самого греха да подальше…
Потому что… А потому!
Он эти дни не трогал Софу. Вообще. Старался даже не смотреть лишний раз в ее сторону. Не лапать взглядом ее высокую грудь и покатые бедра.
Хватало и того, что перед глазами постоянно ее трусики в цветочек стояли.
Кстати, как она белье стирала и как сушила? Он не видел. Нигде ничего не развешивала. Прятала, получалось? Это не дело. Или пока его не было, как-то умудрялась проворачивать спецоперацию?
Валид провел рукой по лицу.
Он теперь отжимания делал по ночам, перед сном. По три, а то и четыре подхода, до дрожи в мышцах, до полного изнеможения. Помогало. Но ненадолго…
Софа же безмятежно спала, свернувшись калачиком и укрываясь тем самым пледом, который он ей выдал в первый день. Чем-то тот ей приглянулся, и она его почти не выпускала вечерами.
Отчего-то эта картина умиляла Валида.
Мамин подарок… Вот чувствуют женщины стоящие вещи!
И дальше снова мысли неслись черт-те куда…
Валид, как вспоминал, какая она, черепушка тотчас начинала подтекать…
Он же трогал ее! Там... Она была такой узкой, такой... Такой, блядь, тесной, что пальцы едва судорогой не сводило от желания еще раз убедиться, проверить насколько...
Софа же девственница? Ему думалось, что да.
Не похожа она на тех, кто прыгает по херам парней.
Была бы такой, давно бы спала рядом и не переживала за то, что живет в его хате. Наоборот, начала бы обустраиваться, вещички раскладывать, завтраки готовить, глазки строить. А эта жмется, отводит взгляд, краснеет, если случайно столкнутся в коридоре. Будто он не человек, а огонь, о который обжечься можно.
И ему внезапно оказалось важным, чтобы целочкой Софа была.
Чтобы никто до него не лапал эту нежную кожу, не целовал эти губы, не входил в это узкое тепло. Важным до скрежета, до холодка под ложечкой, до тупой, ноющей боли где-то в груди.
Он хотел быть первым.
И, сука, единственным!..
И эта потребность была херовым звоночком.
Не в плане единственного. А во всем остальном.
Валид перевернулся на живот и зашипел в подушку, как разъяренный кошак, которому хвост прищемили дверью. Простыня под ним сбилась, тело горело, а между ног стоял каменный, пульсирующий кол, игнорировать который было невозможно. Хоть членом в матрас, сука, долбись! Снова стоял...
И мысли про девственность Софы этому стояку только масла в огонь подливали. Картинки рисовались одна другой краше. Вот она под ним, глаза закрыты, губы приоткрыты, первый раз, больно, страшно, и он должен быть нежным, должен сдерживать эту звериную мощь, чтобы не сломать... И входит он медленно, чувствуя, как она сжимается, как рвется что-то там, внутри, как становится его навсегда...
– Твою ж мать, – выдохнул Валид в подушку и со всей дури стукнул кулаком по кровати. Пружины жалобно взвизгнули.
Мысли про девственность Софы ему не особо нравились.
Батиным характером веяло...
Его отец был патологически ревнивым. Просто пиздец. Валид помнил эти бесконечные скандалы, мамины заплаканные глаза, разбитую посуду.
Помнил, как отец проверял мамину сумку, нюхал ее вещи, мог посреди ночи устроить допрос, если ей кто-то улыбнулся на улице. Такая ревность не имеет ничего общего с романтикой. Она сжирает изнутри. Сначала того, кто ревнует, потом того, кого любят. Всем плохо.