"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ), стр. 608

Когда до Фила дошла эта история (он продолжал пристально следить за новостями из Балтсоюза), он тут же решил, кто станет первым реципиентом при испытании его технологии. И прошло это испытание вполне успешно: преступная мать, хоть и переменившаяся в лице, смогла вернуться к более или менее нормальной жизни. Хотя Фил не собирался рассказывать об этом Максиму Берестову — как не собирался раскрывать ему правду о действительной степени своего родства с Настасьей.

Из-за этого он испытывал некоторые угрызения совести, но куда больше Фила волновало сейчас другое. И он спросил:

— Ты могла бы простить меня за то, что я сделал тогда?

— Ты — ничего не делал. — Маша бледно усмехнулась.

— Вот именно. Я был так поглощен реализацией плана по нашему освобождению, что совершенно позабыл о безопасности. Я ведь знаю точно: то появление колберов на пляже не было случайным. Это Михаил Молодцов направил их туда.

— Молодцов? — Вот теперь его жена удивилась по-настоящему, даже вскинула поникшую голову. — Но как такое возможно? Ведь он сам стал их жертвой.

— Трагическое недоразумение — для него. Рука Немезиды — объективно. Я потом отыскал его мобильник — он остался в песке на берегу. И там была его переписка с теми колберами. Он написал им буквально следующее. — Филипп Рябов чуть прикрыл глаза и произнес по памяти слова, прочитанные им не менее сотни раз: — На пляже будут трое мужчин и одна женщина. Как только один из мужчин покинет пляж — приступайте.

— И этим мужчиной оказался ты, а не сам Молодцов, — прошептала Маша.

— Верно. А своего нанимателя колберы в лицо не знали. И — приступили. Причем первым подстрелили именно Молодцова, и он, вероятно, даже не успел понять, что перехитрил самого себя. Вот уж воистину: не рой другому яму…

Маша молчала минуту или полторы, потом с усилием выговорила:

— Но, по крайней мере, ты спас нашу дочь.

— Да, — Фил улыбнулся с печалью, — вот только она продолжает считать, что она не дочь мне, а внучка.

— Так вот оно что: ты ей не сказал…

— Мы с Настасьей переживаем сейчас не лучший период в наших взаимоотношениях. Она ведь не знала всё это время, что ты осталась жива — я не стал ей говорить. А потом еще — вот это. — Фил помахал раскрытой ладонью перед своим новым лицом. — Если она вдобавок узнает, что я девять лет дурил ей голову — притворяясь её дедом и внушая ей, что она круглая сирота… В общем, я решил пока что промолчать. Может быть, — он глянул на Машу просительно, — ты сама чуть позже ей обо всем расскажешь?

— Ох, Фил, — Маша покачала головой, — ты говоришь это так, словно думаешь: мы снова сможем стать семьей. А ведь я — это уже совсем не я. И ты — уже не ты.

— Нет, — Фил покачал головой. — Это всё ещё я. И ты — всегда была ты. А я — никогда не переставал тебя любить.

— Даже когда я была поленом?

Фил смешался, но только на миг. А потом сказал:

— Ладно, Маша. Полно уже говорить о прошлом. Давай-ка лучше прогуляемся — до моей машины.

Он обошел кресло поникшей пациентки, взялся за его ручки и покатил его к выходу. Женщина, сидевшая в нем, выглядела точь-в-точь как Карина, сестра Ивара Озолса. Внешность её была довольно приятной: высокие скулы, темные брови и ресницы — но не более того. И черты её казались застывшими: маска, еще не привыкшая притворяться лицом. А из-под бретельки её сарафана выглядывала многоцветная татуировка, набитая на плече: яхта с алыми парусами. И отчетливо читалось её название, сделанное кириллическим шрифтом: Секрет.

Алла Белолипецкая

Москва 2087

ПРОЛОГ

Сентябрь 2086 года

Москва — столица Российской Федерации

Макс считал, что он никогда не привыкнет к бумажным газетам и журналам. Он родился в 2052 году, и его детство и юность пришлись на времена, когда никто и не помышлял о грядущем крахе Глобалнета. Все СМИ выходили тогда почти исключительно в электронном виде, оставляя крохотные печатные тиражи для всяких причудников и ретроградов.

И вот теперь, когда реальный возраст Макса составлял тридцать четыре года — притом что выглядел он на неполные двадцать, — он сидел в квартире своего отца на Большой Никитской улице, и перед ним на журнальном столике белела целая кипа газетных листов. Конечно, Макс вполне мог бы воспользоваться особой компьютерной сетью для представителей истеблишмента и сверхкрупного бизнеса — Корпнетом. Однако он хотел выяснить, что думают о грядущих событиях все те, кто к Корпнету доступа не имел. А то и вовсе считал его атрибутом зажравшейся элиты и бессовестных толстосумов.

— И что вы обо всем этом думаете? — спросил человек, сидевший от Макса по другую сторону журнального стола, и постучал согнутым указательным пальцем по той газете, что лежала сверху.

«Перерождение» готовит миру новый Апокалипсис? — таков был заголовок статьи, которую опубликовала три дня назад одна из влиятельнейших московских газет «Третий Рим». Кое-кто даже сравнивал её с «Таймс» времен королевы Виктории. И автор газетной статьи в пух и прах разбивал идею возможного внедрения технологии реградации, которая якобы позволяла вернуть к нормальной жизни прежних безликих. Уж Макс-то знал: никакое это было не «якобы», а непреложный факт. Видел результаты собственными глазами. Но — трудно было отказать в здравом смысле автору, когда тот вопрошал: «Кто-нибудь имеет представление о том, какими станут долговременные последствия широкого внедрения этой, с позволения сказать, панацеи? И, самое главное: каким способом станут получать экстракт Берестова для тех безликих, родственники которых сумеют найти средства для осуществления этой процедуры? Корпорация «Перерождение» пока предпочитает помалкивать о том, какой будет цена вопроса. Однако было бы наивно полагать, что осуществлять процедуру реградации станут на основе принципов безвозмездности и альтруизма».

— Да уж какой там альтруизм… — пробормотал Макс.

Если бы у него только была возможность бесплатно вернуть человеческий облик всем тем, кто пострадал из-за великой и ужасной технологии трансмутации, которую он, Максим Алексеевич Берестов, открыл десять лет тому назад! Увы: реградация — анонсированная новинка от «Перерождения» — обещала стать еще более дорогостоящей, чем её предшественница. Ни самому Максу, ни всем вместе акционерам «Перерождения» не хватило бы денег, чтобы сделать эту технологию общедоступной. Журналист был прав: чтобы безликий обрел новое лицо, кто-то другой должен был это лицо ему предоставить. Конечно, существовала возможность единичных случаев, когда донорами будут становиться преступники, приговоренные к принудительной экстракции. И это резко снизило бы стоимость процедуры. Но и тогда не сделало бы её бесплатной.

— Главное тут — не финансовая сторона вопроса. — Человек по другую сторону журнального стола вздохнул, и Макс с трудом подавил раздражение: вздох этот показался ему откровенно театральным. — И вы отлично понимаете, что не в деньгах дело.

Да, Макс понимал это превосходно. Равно как понимал он и другое — что он, Максим Берестов, должен будет сделать, если хочет победить в противостоянии с этим человеком. Делать это Максу было муторно и страшно — невзирая на все доводы рассудка. Потому-то он всё отодвигал и отодвигал сроки — лелея крохотную надежду, что каким-то чудом он сумеет мерзкого деяния избежать. Сможет своего теперешнего визави переубедить.

Да и не все ведь разделяли пессимизм «Третьего Рима»!

Шанс на новую жизнь — не миф! — провозглашал заголовок очень популярной у горожан газеты «Новый московский вестник». И тут автор превозносил до небес те возможности, которые таит в себе реградация. «Спасение для человечества» — так автор статьи назвал новую технологию от корпорации «Перерождение». По его мнению, это был не просто новый прорыв в области биоинженерии. «Это нежданная надежда для всех, кто уже давно отчаялся когда-либо вновь поговорить со своими близкими, — писал журналист. — Посмотреть им в глаза — даже если теперь они будут казаться глазами незнакомых людей. Ощутить их рукопожатие — и не страшно, если придется привыкать к тому, что руки дорогих людей выглядят теперь иначе».