Небесный всадник 6 (СИ), стр. 40
— Ублюдки, — буркнул тот и зашагал как ни в чём не бывало. — Не успели отойти, уже воруют.
— Бывает, — пожал я плечами.
— Бывает только с ними, — пробасил он. — Чего ещё ждать от тех, у кого глаза неправильные.
— Ну не все же из них такие, да и глаза тут ни при чём.
— Все. Никчёмный подлый народ. В прочем, как и другие.
— Другие — это кто?
— Веелинцы, агадарцы, пустынники и прочая шваль, — перечислил Вольфган, а что я не удержался.
— Да ты, смотрю, расист.
— Я не расист, просто они не люди, и я их презираю.
— А, понятно… Так, стоп, погоди, так это же и есть расизм!
— Ничего подобного, — возразил он. — Не моя вина, что они хуже нас. Одни тупые, другие высокомерные, третьи подлые, другие просто отсталые и не заслуживающие уважения.
— Это расизм.
— Нет, — невозмутимо ответил Вольфган.
Интересная у него позиция, и я, естественно, её не поддерживаю. Будто на наших улицах такого нет. Вон, у меня под боком баронства такие же ублюдки были, но это не значит, что теперь все такие же. Так и хотелось спросить, у него не возникло желания захватить парочку соседских империй, чтобы научить их жить.
Тем временем мы уже вышли на главные улицы, правда вопреки моим ожиданиям подняться в верхнюю часть города, где стояли красивые дома и пагоды, повели нас по подножью к окраинам. Здесь наша проводница завела нас в небольшой двухэтажный дом, увешанный красными фонарями.
Едва мы перешагнули высокий порог, как оказались в трактире на азиатский манер.
Он был заметно просторнее, чем наши, и почище. Повсюду были хаотично расставлены столы, над головами висели бумажные фонари, но теперь уже белые, а ещё здесь был второй этаж с балконами. Когда проводница повела нас вглубь заведения между столов, в нос тут же ударил запах жаренного риса, соевого соуса и спирта. Прямо навеяло суши-барами и китайскими забегаловками, если честно.
Контингент здесь был рабочим: я не привык к такой одежде, но глядя на заплатки и потёртую ткань сразу становилось понятно, что перед нами не элита города, а может даже и криминогенная его составляющая.
Пока мы стояли, наша проводница оглядывалась по сторонам, явно пытаясь кого-то найти, после чего обернулась к нам.
— Я ждать здесь вынуждена просить вас, отпотчевать изволите, я же пока найду того, кто повезёт нас дальше. Условились встретиться здесь, но я не вижу. Пока не покинула вас, я спрошу заказ от вашего лица принести на стол, чтобы путь сытым был, но прошу сидеть здесь одни.
Мы переглянулись и в один голос произнесли:
— Мясо.
— И сладких пирожков, — добавила Аэль, поймав взгляд остальных. — Чего? Мне от качки сладкого захотелось! Вы бы знали, как я блевала!
— Избавь нас от подробностей перед едой, — попросила Рондо.
Проводница кивнула и ушла, оставив нас одних. Ну как одних — в окружении каких-то работяг, которым не было до нас никакого дела.
— Не нравится мне это, — прогудел Вольфган.
— А что тебе нравится? — хмыкнула Рондо.
— Ваши лица. Кроме его, — ткнул он в меня пальцем.
— Это почему? — возмутился я.
— Потому что я не долблю мужиков.
— А… а, не, тогда всё норм. Поддерживаю твои вкусы полностью.
— А нас думаешь подолбить? — фыркнула она. — Иди ладошку долби, повелитель сердец.
— Поговори-поговори… — хмыкнул Вольфган без улыбки.
— При любом раскладе, мы уже проделали большую часть пути, и поворачивать поздно, — произнесла Мелисса.
— Может это их план завести нас вглубь территории и убить, — продолжил тот настаивать.
— Убить всадников, среди которых драгондайн? — я в этот момент увидел, как тот едва заметно усмехнулся. Да-да, смейся, ага. — Сомнительно. К тому же у них было множество способов это сделать без лишних глаз, странно совершать преступление у себя на пороге.
— От этих ускоглазых можно ждать чего угодно.
— Ты же говорил, что так-то они не особо враждебные, — напомнила Мелисса.
— Если речь идёт о силе, будут враждебными. Такова их натура, вечная погоня за собственным величием.
— А вы раньше с ними сражались? — спросила Тефея. — С ними или против них.
— Только с ними.
— Тогда почему ты думаешь, что они обязательно ударят нам в спину?
— Потому что они мне не нравятся.
Я же говорю, Вольфган у нас расист. Причём ярый. Ему ещё чёлки с усиками не хватает, чтобы навести в этом мире правильный порядок. Не имею ничего против тех, кто любит свою нацию и относится к другим с настороженностью, но у него тут прямо какая-то крайняя степень.
Тем временем нам принесли еду, шесть тарелок с кусками мяса и ещё одну полную пирожков, а к ним… барабанная дробь… палочки!
— А где… вилки? — озадачено спросила Аэль, оглядываясь по сторонам.
— Предположу по грязи напротив, что они едят вот этими палочками, — взяла их в руки Рондо.
— Сумасшедшие, — буркнул Вольфган и просто бросил их в сторону.
— Первый раз такое вижу, — покрутила их в руках Мелисса. — До чего чудной народ.
И пока одни пытались разобраться, как взять палочками еду, Вольфган незамысловато схватил кусок рукой и просто начал есть. Я же, как дитя просвещения, умело начал работать тем, что есть. Естественно, все уставились на меня.
— А ты откуда знаешь, как ими пользоваться? — прищурилась Рондо.
— Просто умею. Я же не спрашиваю, откуда ты умеешь говорить.
— А ты это помнишь?
— Да с чего бы.
— Ну вот и я не помню, — пожал я плечами, подцепил кусок мяса и отправил его в рот. Да, тут с одного захода не справишься.
Так мы и сидели, спокойно ели и очень тепло не общались. Знаете, я ещё никогда так мило не не общался, прямо захотелось посидеть с ними и по не общаться подольше. И это благодаря пирожкам, которыми был забит рот Аэль. Бедная не могла определиться, чего она хочет больше — сладкого или поговорить.
Правда такая идиллия длилась недолго. Всё произошло так быстро, что никто не успел понять, что за херня вообще происходит. А именно какая-то узкоглазая чувырва проходила мимо нашего стола, после чего внезапно протянула руку к Аэль и сдёрнула с неё капюшон. Бедная аж подпрыгнула на месте, растерянно посмотрев на азиата. А тот стоял и улыбался во все тридцать два зуба, глядя на соседний стол.
— Я же говорил, что это широкоглазая баба! Да они тут все широкоглазые!
То, что он сказал, понял только я, однако по интонации было понятно, что никакого хорошего смысла его слова не несли.
Вольфган уже было подорвался с места, но ему на руку положила ладонь Мелисса.
— Не надо, — она посмотрела на Аэль. — Накинь капюшон обратно. Мы уходим.
Обойтись без драки было самым мудрым решением в нашем случае, потому что и так внимания привлекли много. Конечно, ничего страшного в этом не было, и тем не менее, учитывая общую скрытность, и хорошим назвать это было нельзя.
Мы встали со своих места, Аэль быстро накинула капюшон и набрала пирожков, после чего все направились к выходу.
И казалось бы, конфликт завершился на том, на чём начался, но, как говорится, дауны — они и в Африке дауны. Или быдло. Или гопники. Короче, замечательные люди, которые докапываются до других, когда чувствуют свою безнаказанность.
В этот раз было так же.
Мы уже шли к выходу, когда тот же самый дебил, что сдёрнул с Аэль капюшон, неожиданно шлёпнул Мелиссу по заднице. Я не знаю, чем этот дебил думал, видя рядом огромного Вольфгана, но точно не мозгом, потому что та обернуться не успела, а он в следующую секунду уже схватил его за руку и просто согнул в другую сторону.
Казалось, что хруст костей перебил вообще все звуки в зале, после которых поднялся вой, как от сирены. Имбицыл упал на пол, держа неправильно согнутую конечность и завыл так, будто одновременно с этим стал ещё и евнухом.
Это послужило своеобразным сигналом для остальных, будто те только того и ждали. Три столика, стоявшие поодаль перевернулись, когда оттуда повскакивали местные представители криминалитета. У них не было мечей, но у них были ножи, трости с серпом на конце и дубинки. Один и вовсе размахивал какой-то шарик на цепи. Ещё один столик перевернулся прямо перед выходом, откуда встало два здоровенных сумоиста.