Небесный всадник 6 (СИ), стр. 39

Не, ну если не укачивало, то круто, однако слова разошлись с действием, и этой же ночью Аэль на себе познало всю прелесть этой неприятной болезни. Причём, она единственная, другие вполне себе хорошо устроились в надстройке и спали, а она облокотилась на бортик и выворачивала себя на изнанку с характерным «бу-э-э-э».

Я случайно это заметил, потому что поссать пошёл и увидел её одну-одинёшеньку.

— Ты как? — подошёл я к ней, осторожно положив ладонь на плечо. — Всё-таки укачало?

Она подняла голову, посмотрела на меня слезящимися глазами и кивнула.

— Мне… бу-э-э-э… — хорошо, что вэ тот момент отвернуться успела, и я не получил вот это «буэ» в харю. Безвольно повисла, отдышалась и вновь подняла взгляд на меня. — Из меня уже ничего не выходит, а всё равно тошнит… Ты про эту болезнь говорил, да?

— Ага.

— Я умираю?

— Нет, тебя просто укачало. Как выйдем на берег, сразу всё пройдёт.

— Лучше бы умирала… — шмыгнула она наосом, после чего новый позыв, и она перегнулась через бортик. — Не было так плохо с тех пор, как напилась ещё до того, как стала всадницей.

— А что там было? — полюбопытствовал я.

— Пила с подругами баронессами. Одна утащила бутылку вина у отца, хорошего вина, такого, вишнёвого и кисленького, — улыбнулась Аэль, зажмурившись, будто вспоминал тот вкус, — и мы её выпили. Только вот крепкое было ух, и через несколько часов начался кошмар. Как сейчас…

И её опять начало выворачивать. Было слышно, что она едва желудок не отрыгивает уже.

— Тебе так хуже только станет, будешь на борту сидеть, — предупредил я.

— А что делать? Меня же тошнит… — пожаловалась она.

— Что делать?

Ну я знал немного об этом, если честно, но принялся помогать чем мог. А именно нашёл у азиата ведро и вручил ей, после чего посадил в самый центр лодки. Приказал смотреть на границу, где чёрный лес переходил в тёмное звёздное небо, а сам смочил тряпки в холодной воде и намотал ей на лоб.

— Должно стать полегче, — пообещал я. — Если что, блюй в ведёрко.

— Спасибо, Самсон, — посмотрела с улыбкой на меня Аэль сквозь слёзы.

— А, да, на, держи, — протянул я ей флягу. — Холодная вода мелкими глоточками. Может тоже поможет, ну или ты перестанешь, по крайней мере, выплёвывать собственный желудок.

— Хорошо…

— Да не чего хорошего, — усмехнулся я, погладив её по голове. — Крепись, Аэль, завтра утром мы будем в городе.

Ночь прошла спокойно. Ну почти спокойно, если не считать Аэль, которую мутило, однако под утро мы обнаружили её спящей снаружи в обнимку с ведром. Азиатка же с капитаном судна стояли на носу и делали вид, будто не замечают её.

Уже было поднялась паника, какого хера она тут делает, и что случилось, но я вкратце обрисовал ситуацию и всех успокоил. Можно сказать, я спас ситуацию, потому что Вольфган вытаскивал меч, поглядывая в сторону азиатов. Да и Аэль проснулась, всё объяснив. Как выяснилось, удалось ей поспать буквально пару часов, не больше.

А потом после бесконечны лесов, нависших кронами над рекой, устье круто повернуло налево, и панорама резко изменилась. Теперь у нас прямо по курсу возвышался величественный азиатский город, расположившийся на склоне холма и расстелившийся в подножья, обхватив реку с двух сторон.

Его стены подходили реке и уходили настолько, чтобы оставить для проплыва лишь небольшие надводные ворота. Но уже отсюда я видел те самые многоуровневые пагоды, устремившиеся стрелой к небу. Выглядело красиво и волшебно, как из какой-нибудь саньси, где описывали мифические города.

Где-то здесь, по идее, и культиваторы должны были быть. Хотя помню момент, мы однажды обсуждали культиваторов с другом, какой лучше, Вэй или Лань, а потом к нам подошёл дед, и сказал, что всё говно, и лучший культиватор, это Даеву две тысячи, после чего ушёл. Я просто к тому понятия культивации у всех разные, и здесь они могут понимать немного другое под этим.

Тем временем мы подплыли к стенам и медленно проплыли через ворота, окунувшись в совершенно другую жизнь. Взору открылись и многочисленные небольшие пристани, выстроившиеся по оба берега, полностью оккупированные судами: от мелких рыбацких лодочек, как каноэ, до широких грузовозов.

Десятки, если не сотни людей кишели на пристанях, что-то грузили, перегружали и таскали на своих плечах в лодки и обратно. Рыбаки продавали и разделывали рыбу, таская их в широких тазах. А рядом то ли тонули то ли купались дети. Не могу разобрать, потому что их весёлые крики были похожи на крики ужаса.

За пирсами стеной выстроились дома с покатыми черепичными крышами, которые на конце закручивались завитушками. Чисто азиатский колорит, даже мостики между домами были. На тесных улицах я видел толпы азиатов, которые куда-то спешили.

А ведь я мог попасть и сюда…

— Эти прошу взять-надеть плащи, — протянула нам накидки провожатая. — Внимания много не привлекать нужно, будет лучше. В городе мы найдём на чём ехать и ехать будем на том, что дадут нам к Долине каменных великанов.

После чего обернулась к капитану лодки и уже на своём приказала:

— Вставай у седьмого причала казначея Ширу, он разрешил.

Это было первый раз, когда она заговорила при нас не на нарианском.

— Что ты сказала? — тут же встрепенулся Вольфган.

— Встать у причала я сказала казначея Ширу, — перевела азиатка. — У нас договорённость с ним, вам так лучше.

Тем временем наша лодка осторожно лавировала в потоке лодок, где движение больше напоминало дороги Вьетнама с их мопедистами. Непонятно кто, куда и как, но наш капитан ловко лавировал между ними, каждый раз находя прореху, куда можно проскочить, пока медленно не подплыл к причалу, который был одним из немногих, где всё не было забито лодками.

Здесь мы и вышли на берег, натянув на голову капюшоны.

— Да у них тут весело, — Рондо бросила взгляд на реку. — Я, конечно, догадывалась, что у них страна своеобразная, но такое… Кстати, мне кажется или там ребёнок тонет?

— Не кажется, — ответила азиатка и пошла вперёд. — Прошу за мной вас.

Я так понимаю, помогать ему никто не собирался. И если честно, мне было совестно в этот момент отвернуться, однако потом я заметил, как друзья вытаскивают ребёнка из воды и выдохнул. Ну всё, можно не спорить с совестью.

С пирса мы почти сразу попали на шумные улицы города, миновав портовую часть. И тут же окунулись в какое-то инородное безумие. Тут же ездят коляски с запряжёнными людьми, между ними бегают люди, на тротуарах десятки лавок, где громкими криками зазывают торговцы. Вроде и то же самое, что в Нарианской империи, но с совершенно другим колоритом и атмосферой.

— Следить за кошелками предложу я внимательно вам, здесь воры по карманам, — предупредила азиатка. — Нам дойти надо к человеку сейчас, будет хорошо успеть, чтобы раньше выехать.

— У меня у одной уши закладывает от того, как она разговаривает? — хмыкнула негромко Рондо, когда мы пошли за ней.

— Хорошо, что она в принципе на нашем языке разговаривает, а то пришлось бы раскрывать нашу главную карту, — ответила с улыбкой Мелисса, бросив на меня взгляд.

Проскочив первую улицу, мы попали на другую, более широкую, где даже тротуары были. Людей правда меньше не становилось, приходилось толкаться. Всего пара кварталов, и вот округу огласил громкий крик, заставивший нас обернуться.

Вольфган держал за руку какого-то парнишку. Тот заливался слезами, схватившись за его огромный кулак в тщетной попытке разжать хватка. А вторая рука уже тянулась к его шее с очень понятным намерением, которое, к счастью, пресекла Мелисса.

— Оставь его, — мягко попросила она. — Незачем сейчас пачкать руки.

Тот даже не посмотрел на неё, но руку его отпустил. Судя по неестественному изгибу там, где сустава не было, он умудрился мальчишке руку сломать. А после буквально двумя пальцами толкнул его так, что бедолага врезался в фундамент ближайшего дома и сполз, не в силах даже вдохнуть.