Дикорожденный (ЛП), стр. 66

Запах цветов и костра одурманивал его.

— Я хочу тебя в моей одежде. Это было как будто… я могу прикасаться к тебе. Единственное прикосновение, которое я могу иметь.

Он опустил голову низко, едва касаясь губами эмблемы Вейнари на ее груди, чувствуя под ней затвердевший сосок. Нора вздрогнула. Это, должно быть, была игра его одурманенного разума, но он почувствовал, как она подалась навстречу его губам.

С рычанием Айрик толкнул ее вниз.

— Но теперь… всё, чего я хочу, — это сорвать ее.

Кончик того, что определенно было ее соском, скользнул по его губе, и в сердце вспыхнуло хищное желание укусить. Ему нужно было уйти от нее.

— Тебе всё еще только жаль? Из-за того, что ты сделала со мной? — Почему он не мог просто замолчать? Или стать лучше? — Я не хочу исправлять тебя. И я не хочу, чтобы ты знала, что сломано во мне, тоже. Из-за тебя… я больше никогда не буду окей.

Сквозь тонкую белую ткань ее футболки он мельком увидел темный кружок на ее груди. Его член напрягся в штанах, потянувшись к женщине, которая никогда не сможет стать его.

Оттолкнувшись от нее, он встал.

— Не двигайся. Оставайся здесь и будь… сожалеющей.

Пробормотав Лаки команду держаться ближе к Норе, Айрик покинул их.

Глава 41

АЙРИК

Айрик ревел под поверхностью реки, пока у него не потемнело в глазах. Лишь неизбежный инстинкт выживания заставил его вынырнуть на поверхность за воздухом.

Нора. Нора. Нора.

Ее невозможно было выжечь из него. Она стала тем самым, что поддерживало в нем жизнь, более необходимым, чем сон, который так легко приходил, когда она отдыхала рядом с ним.

Выбравшись из воды, он долго лежал на берегу реки, глядя на звезды и падающие атмосферные процессоры. Теплый ветер обдувал его, высушивая волосы и пробуждая на коже ощущения, которые, как он знал, могла успокоить только Нора.

К тому времени, как он вернулся к мосту, Лаки сидел на некотором отдалении на скалистом выступе, а Нора натянула одеяло спального мешка на самую голову. Лежа рядом с ней, меньше чем на расстоянии вытянутой руки, он наблюдал за легким подъемом и опусканием ее тела под грубой тканью. Сейчас она казалась ему такой же далекой, как и тогда, когда была на Земле. Когда она была для него не более чем одной-единственной жизнью в россыпи звезд вселенной.

Теперь она занимала весь его мир, и всё, что имело для него значение, свелось к бугорку под выданным Вейнари одеялом. Ему хотелось завернуть ее в него и оставить себе навсегда.

Но всё, что его ожидало, — это пустое будущее, лишенное Норы, в котором он будет искать ее отблески во всем, что делает. Темно-каштановый цвет ее волос, мягкость голоса, розовый оттенок губ. Ее лицо — даже ее «окей» и «прости».

Зная, что она спит, он наклонился достаточно близко, чтобы уловить ее запах. Это расслабило его настолько, чтобы произнести правду, жившую в его сердце.

— Мне жаль, демонические глаза, — прошептал он ей, хотя эти слова даже близко не передавали тот стыд, который ему нужно было искупить. — Ты заставляешь меня хотеть забыть, кто я. Чтобы я мог быть тем, кто заберет твою печаль — исправит ее. Но я никогда не забуду. Всегда там. В моем разуме. То, что я сделал, и то, что меня заставят сделать.

Бездна скорби, которую он держал запечатанной годами, прорвалась наружу, захватывая дух и сокрушая. Внезапное жгучее покалывание защипало глаза, заставив его резко сесть. Влага скатилась по его щеке. Затем еще одна теплая капля последовала за первой.

Он поймал случайную каплю — яркую, светящуюся синим слезу.

Не веря своим глазам, он опустил руку. Он думал, что ему удалось убить их.

Откинувшись на спину, он отвернулся от нее, его мысли пребывали в полнейшем хаосе.

Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный.

Его сердце ответило четким стуком в ушах: Нора. Нора. Нора.

Что-то мягкое и теплое скользнуло по его талии и легло на грудь. Он попытался повернуться, но Нора крепче сжала объятия, останавливая его.

— Я узнала об одной концепции — мультивселенной, — произнесла Нора, уткнувшись ему в спину; движение ее губ воспламеняло его. — Это было в документальном фильме. Ты знаешь, что такое мультивселенная?

Он не пошевелился. Даже ее слабые человеческие глаза увидели бы его слезы в темноте, если бы он повернулся.

— Это параллельные вселенные, — продолжила она. — Все существуют одновременно. В некоторых есть альтернативные версии нас самих с крошечными отличиями. Например, я была бы такой же, но вместо техника по инвентаризации стала бы пилотом. Или, может быть, вместо шоколадного я бы предпочитала ванильное мороженое.

Айрик замер, боясь, что если он пошевелится слишком быстро, мир рухнет.

— Может быть, в одной из этих вселенных ты был бы садовником. — Она тихонько усмехнулась своим мыслям. — Я могу это представить: ты ухаживаешь за растениями, бережно обращаешься с розами. Ты не был бы моразиром. Ты был бы кем-то другим — кем захочешь. Как думаешь, кем бы ты был в одном из этих других миров?

Твоим. Только твоим. Я не хочу быть никем другим.

Она глубоко вздохнула, прижавшись лбом к его спине.

— Ты прав — со мной что-то не так. Но здесь, с тобой, я почувствовала себя немного более «окей», чем за долгое время. Может, недостаточно, чтобы «исправить» меня, но достаточно, чтобы я тоже захотела стать кем-то другим. — Она прижалась к нему сильнее. — Я знаю, то, что я сейчас скажу, неправильно и абсолютно эгоистично, но… я никогда никого не хотела так, как хочу тебя. Я знаю, что не имею права просить, но… как думаешь… мы могли бы притвориться, что находимся в другой вселенной? В той, где ты не… то, что ты есть? А я не та, кто я есть? Чтобы я могла получить тебя. — Она прижалась губами к его лопаткам, и огонь от ее поцелуя разлился в его душе. — Пожалуйста. Хотя бы ненадолго?

Тогда он повернулся к ней, снова ловя ее под своим телом, и лишь сила его рук спасала ее от того, чтобы быть раздавленной.

— А что, если я не хочу просто ненадолго?

Она ахнула, потянувшись к нему. Он не вздрогнул, когда ее ладони легли на его щеки.

— Твои слезы… — сказала она, поднося каплю к своему лицу. — Они светятся.

— Да. Когда слишком полны чувств.

— Ох. — Она издала тихий звук. — Мне жаль, что я заставила тебя плакать, но… я рада, что увидела их. — Ее собственные слезы навернулись на глаза, словно желая присоединиться к его слезам. — Потому что даже эта часть тебя тоже прекрасна.

А затем, пораженный тишиной и трепетом, Айрик наблюдал, как она поднесла палец к своим губам. Ее глаза закрылись, когда язык слизнул светящуюся каплю.

Резкий выдох сорвался с ее губ, и она в панике встретилась с ним взглядом. Почувствовав, что она собирается отстраниться, Айрик немного опустил свой вес, удерживая ее на месте.

— Я… я подумала, что твои слезы слишком драгоценны, чтобы их терять. Я не хотела просто… стереть твои эмоции. Прости — я не знала, что еще сделать. — Ее губы растянулись в улыбке, которая, казалось, не до конца ей подчинялась.

Уллиэль, услышь его: он падал с ужасающей скоростью. От Норы его было уже не спасти.

Он прижался губами к ее губам, в точности так, как она его учила. Ее рот открылся со стоном, впуская его внутрь.

— Ненадолго, — обреченно произнес он, прижавшись к ней. Его прекрасный дар со звезд, упавший с неба, словно желание, завернутое в разрушение и иллюзорную надежду. — Как я могу сказать тебе нет? Если ты хочешь ненадолго, я дам тебе это.

На одну ужасную секунду она оцепенела.

Но затем ее руки обвились вокруг его шеи, а ноги — вокруг талии.

— Тогда дай мне больше, Айрик, — сказала она, коснувшись кончиком носа его губ. — Всё.

Он целовал каждую черточку ее лица: брови, веки, нежные впадинки за ушами и уголки губ. Он даже распустил ее восхитительно густые темные волосы, целуя их целыми прядями. Он больше никогда не сможет почувствовать запах дыма и цветов, не подумав о Норе.