Дикорожденный (ЛП), стр. 59

Когда солнца зашли, взошла луна Эд'уна. Айрик объяснил, что она всегда будет казаться полной из-за того, как двойные солнца освещают ее с двух сторон.

Айрик, высматривая место для ночлега, поднялся на холм. Нора услышала, как он в шоке прошептал инопланетные слова.

— Иди ко мне, — быстро сказал он. Он протянул руку, с явным восторгом на лице. — Ты должна увидеть это, демонические глаза.

— Мне не нравится это имя, — сказала она, подходя к нему.

— А мне не нравится Редкостный Мудак. — Он снова предложил ей руку.

Прежде чем он успел осознать свою ошибку, она взяла его за руку и сжала, позволив ему помочь ей подняться. У нее отвисла челюсть от открывшегося вида.

Белые цветы ковром устилали поля, отражая лунный свет так ярко, что казались светящимися. Вся долина между холмом, на котором они стояли, и лесом вдали мерцала безмятежным светом.

— Цветы рори, — сказал он, наблюдая за ней. — У них есть история. Немного грустная. Ты хотеть ее знать?

— Да, — ответила она без колебаний. Как история о прекрасных цветах может быть грустной?

Он шагнул ближе, взяв ее за косу, словно это был рефлекс.

— Если ребенок оставляет свое тело слишком молодым, он становится этим цветком. Считается, что они открываться только ночью, чтобы освещать тьму для детей, всё еще связанных с этим миром.

Воздух внезапно стал слишком неподвижным.

— Когда ребенок… — Нора произносила слова медленно, — оставляет свое тело?

Выражение лица Айрика дрогнуло.

— Да… чтобы они не боялись темноты. — Он замолчал, возможно, осознав свою ошибку. — Это просто история — не по-настоящему.

На мгновение ей показалось, что, может быть, она всё-таки погибла в крушении. Что это и есть Ад, а миф был придуман лишь для того, чтобы напомнить ей о Тео, который не мог спать без ночника.

— Нора? — Айрик крепче сжал ее косу.

— Мне нужно сесть.

Он помог ей опуститься и встал на колени рядом с ней, выглядя таким же сломленным, какой она себя чувствовала.

— Я… мне жаль, — сказал он. — Я не должен был говорить это. Я…

— Люди на твоей планете умирают? — спросила Нора, крупные горячие слезы уже жгли глаза.

Его глаза расширились, возможно, ошеломленные нелепостью вопроса. Она знала ответ — он только что рассказывал ей о смерти детей. И всё же в ней теплилась настойчивая, изматывающая надежда, что, возможно, его мир отличался от Земли.

— Конечно, мы умираем.

— Но от старости, верно? У вас, наверное, передовая медицина, и каждый проживает долгую, здоровую жизнь. — Она повернулась к нему. — Разве нет?

Он провел большим пальцем по кончику ее косы, глядя на цветы.

— Обычно.

— Обычно? — У нее вырвался короткий, недоверчивый смешок. Рыдания прорвали ее самообладание. Хуже, чем стремительно нахлынувшие воспоминания, была лишь беспомощность на лице Айрика.

Ее коса безвольно упала ей на спину. Прежде чем она успела оплакать потерю его прикосновения, он начал гладить ее волосы, от затылка до самых кончиков.

Прикасался ли к ней кто-нибудь когда-нибудь так? Если и да, она этого не помнила.

С каждым медленным движением его пальцы задевали ее спину, и жар его подушечек пальцев проникал сквозь рубашку, согревая ее.

— Нора, — сказал он через мгновение. — Что случилось с тобой?

Она подавила внезапное желание снова рассмеяться.

— Это вопрос с подвохом, — сказала она, вытирая последние слезы. — Идем дальше — я уже в норме.

Она попыталась встать.

Айрик потянул ее за косу, удерживая рядом с собой.

Он повернулся к ней; его глаза сияли так ярко, что могли поспорить с цветами и луной.

— Я не… окей, — прошептал он, склонив голову, словно погрузившись в мысли, в которых не мог разобраться. — Когда ты плачешь, это как будто твои слезы — мои… текут из моих глаз.

— Мне… жаль, — беспомощно произнесла она.

Айрик сорвал цветок, оказавшийся под рукой. Он вплел его стебель в ее косу.

— Я не знать, что случилось с тобой, — сказал он, поправляя лепестки так, чтобы они красиво легли на ее волосы. — Но этот ждал, пока ты придешь — он так счастлив, что он спрыгнуть со стебля, чтобы быть с тобой.

Глава 35

НОРА

Айрик настоял на том, чтобы Нора спала, а он подежурит. Когда она предложила нести вахту по очереди, он рявкнул какую-то команду Лаки, и тот, сделав глаза до невозможности огромными и милыми, потянул зубами за подол ее футболки.

— Ты что, делаешь из питомца оружие? — спросила она, укладываясь и понимая, что Айрик ни за что не снизойдет до того, чтобы позволить ей подежурить.

— Я не знать, что это значит, — ответил он, и его губа дрогнула, словно он сдерживал улыбку. — Спи. Может, завтра ты наконец будешь двигаться быстрее.

Она подавила зевок.

— Как скажешь, Редкостный Мудак.

Она заснула под тихие звуки его смеха и треск пламени.

К утру, когда Нора проснулась, она обнаружила Айрика рядом с собой — он крепко зажмурился в беспокойном сне. Он лежал лицом к ней, бормоча слова, которых она не понимала. Ее рука была прижата к его груди, прямо над сердцем, и полностью накрыта его собственной ладонью. Его брови были сведены, а морщинка между ними залегла так глубоко, что она едва поборола желание разгладить ее поцелуем.

Ее сердце трепетало: она сочла за честь, что какая-то часть его души чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы быть с ней вот так, даже если сны, казалось, не оставляли его в покое.

Не в силах смотреть на его мучения, она принялась медленными круговыми движениями поглаживать его обнаженную грудь. Его пальцы на мгновение крепче сжали ее руку, а затем он резко распахнул глаза. Он вскинулся, вырываясь из ее хватки, и потянулся за ножом в ботинке.

— Айрик? — Пистолет в ее сумке вспыхнул в памяти. Вот почему он дал его ей, поняла она. Но она не боялась и не потянулась за ним. Он не причинит ей вреда.

Он повернулся к ней с диким, расфокусированным взглядом, словно видел нечто несуществующее, но от этого не менее ужасное.

Как только он поймал ее взгляд, он замер. Напряжение сошло с его лица, дыхание замедлилось, а рука, тянувшаяся за клинком, вернулась на грудь — прямо на то место, где он до этого держал ее руку.

— Мы в порядке, — сказала она. — Всё в порядке.

— Я уснуть, — сказал он, потирая грудь.

— Уснул. — Нора улыбнулась, задаваясь вопросом, не звали ли они друг друга во снах. — Но всё окей — Лаки стоял на часах. Я же говорила, что он хороший мальчик.

***

При их нынешнем темпе до города оставалось всего день или два пути. Они вдвоем сблизились с удивительной и пугающей легкостью. Нора хваталась за соломинки, одержимо выискивая хоть что-то, способное разорвать нити ее привязанности, прежде чем они превратятся во что-то неразрушимое.

— У твоего вида бывают истинные пары?

Айрик остановился на полушаге и повернулся к ней.

— Может, вы называете это родственными душами? Я как-то смотрела документальный фильм о людях, которые верят, что до рождения их сердце делится надвое. И когда ты наконец находишь свою вторую половинку, это должно быть волшебно. Фейерверки и всё такое.

Он приподнял бровь.

— Нет.

Они сделали всего шаг, прежде чем он резко обернулся.

— У людей есть родственные души? — Его глаза сузились. — У тебя есть родственная душа? — Его рука метнулась вперед, крепко схватив ее косу; его пальцы сжались, перехватывая ее удобнее, словно она могла сбежать.

Айрик дернул за косу, заставляя ее снова обратить на него внимание. Ее киска немедленно отозвалась пульсирующим жаром. Она прикусила губу, сдерживая стон. Как она могла прожить так долго, не зная, что ей это так нравится?

— У тебя есть пара, Нора? — снова спросил он.

Солги, подумала она. Так будет проще — что бы ни происходило между нами… этого не может быть.

— Нет, — сказала она, не в силах отказаться от того, что полыхало между ними. — У меня никого нет.