Дикорожденный (ЛП), стр. 58

А затем она вспомнила: как только они втроем доберутся до города и прибудет помощь, она потеряет те крохи радости, что успела обрести.

Они переходили из леса на сельскохозяйственные угодья, затем на луга. Округлые боты, вооруженные лезвиями для обрезки, жужжали взад и вперед, ухаживая за посевами для людей, которые никогда не вернутся, чтобы собрать плоды своих трудов.

Они пересекали широкие, похожие на стекло полосы, которые, как объяснил Айрик, были дорогами для магнитных наземных автомобилей. Она даже видела, как один из них завис в ангаре для хранения, когда он пошел набирать воду в бутылки из реки. Он был похож на старинный автомобиль «Жук», который она видела в шоу, но с широким основанием, подрагивающим так, словно машина всё еще пыталась завестись.

Нора, обрадовавшись, что нашла что-то полезное, поспешила по дорожке.

— Эй — похоже, эта штука всё еще работает! — крикнула она, обернувшись. — Мы можем использовать ее…

— Нет! — Айрик рывком оттащил ее назад, и она приготовилась к удару о землю. Но он поймал ее, поставил прямо перед собой, прижавшись грудью к ее спине, и заставил поднять подбородок, потянув за косу.

Возбуждение вспыхнуло между ног — прилив желания, хотя он даже не коснулся ее кожи. Она прерывисто вздохнула, стыдясь признаться в этом даже в собственных мыслях.

— Всё есть яд, — прорычал он, глядя на нее сверху вниз. — Вот почему все ушли или мертвы. Почему я разобью эту планету на части — я покажу тебе сейчас. — Он ослабил натяжение косы, но не отпустил ее до конца.

Находясь на расстоянии добрых двухсот футов, он с удивительной силой швырнул камень, и тот приземлился на машину. Желтовато-зеленая пыль посыпалась с ее днища, оседая на пол, как тяжелый снег.

Лаки зашипел, шерсть на его спине встала дыбом.

— Всё окей… — Нора опустила взгляд, потянувшись к нему.

— Не окей. — Айрик удержал ее, на этот раз схватив за подбородок и заставив смотреть на кудру. — Если ты вдохнешь это — ты умрешь. Если прикоснешься к этому — ты умрешь. — Он грубо развернул ее к себе. — Мы не подходить близко. Ты понимаешь?

Его хватка была твердой, но не причиняла боли. Наоборот, она пробудила где-то в подкорке эротический инстинкт, который она пока не была готова выпустить наружу. То, как он держал ее, глядя сверху вниз, заставляло ее чувствовать себя защищенной и ценной, словно причинить ей вред было бы самой ужасной вещью в мире. По крайней мере, для него. И… иметь значение для одного человека — такого, как Айрик, — этого было бы более чем достаточно.

Но резкая перемена в его поведении требовала ответа.

— П-прости…

Он наклонился ближе.

— Я не хотеть, чтобы тебе было жаль. Я хотеть, чтобы ты поняла.

— Я понимаю.

В его глазах промелькнула неуверенность, пальцы на ее подбородке дрогнули.

Вздохнув, он отпустил ее.

— Кудра опасна, — сказал он, гораздо мягче. — Я не хотеть смотреть, что она сделает с тобой тоже.

Хотя он усваивал английский с поразительной скоростью, он всё еще делал ошибки. Нора предположила, что именно это и произошло, когда он добавил «тоже». Но что-то в его отстраненном взгляде, когда он это произнес, задержалось, неприятно занозив в сердце.

На третий день, к середине дня, они наткнулись на ряд скамеек и платформу в центре пересекающихся путей — то, что Нора приняла за транзитную станцию.

— Для более мелкого вида — кирджарикс, — сказал Айрик, заметив, как она оценивающе смотрит на необычно маленькую скамейку в конце ряда. — Даже ниже тебя. Их мир был одним из первых, который принадлежать Вейнари.

— Потому что они были слишком маленькими, чтобы дать отпор таким гигантам, как ты?

— Нет, они хотели присоединиться. Не всем мирам нужен моразир, чтобы помочь им принять Вейнари. Некоторые хотеть, чтобы их защищать гиганты, как я. — Он встал у нее за спиной, наклонившись так, чтобы она могла видеть его поверх своей головы. — И чтобы использовать лучшие технологии. Чтобы контролировать вес вещей, как мочь Вейнари. И… — Он наклонился ближе. — Не только размер имеет значение. Теперь есть кирджариксы как моразиры. Одного достаточно, чтобы поставить целый город гигантов на колени.

— Главное — это сила внутри, я поняла.

— Так и есть, — неожиданно произнес Айрик. — Машина… двигатель, который решает все вещи, выбирает моразиров, когда они молоды, из-за силы, которая у них будет. Это сказано в их… клетках. Слова, которые определять, как человек будет выглядеть или думать. Не только для моразира. Но и для всех вещей. С кем ты размножаться. Твоя работа.

У Норы подогнулись колени, пока она переваривала его слова.

— Вейнари диктуют вам жизни на основе генетики? И это окончательное решение?

— Генетика — это инструкции внутри твоего тела?

— Да.

— Тогда да.

Прежде чем она поддалась убеждению, что да, Вейнари — это империя зла, она выскользнула из его хватки и плюхнулась на одну из скамеек.

Должно быть, Айрик неправильно понял некоторые слова и описания. Она прояснит это позже. Было совершенно нелогично, что кто-то вроде него — добрый по-своему, теплый и надежный — был продуктом общества, которое он описывал.

Скамейка оказалась настолько низкой, что ее колени задрались вверх — словно она сидела за детским столиком на дне рождения.

— Я была бы среди них богиней, если бы добралась до них раньше Вейнари.

— Может быть — если бы у них не было ядовитой слюны, которая убить тебя.

— Спасибо, — сказала она, закатив глаза. — Я почти на секунду забыла, что нахожусь не на самом дне пищевой цепи.

— Пищевая… — Он улыбнулся. — Ты вкусная, демонические глаза?

Нора поймала себя на том, что хочет еще. Она хотела, чтобы он улыбнулся так широко, чтобы показались его клыки.

— Вполне возможно. Но я бы растоптала их прежде, чем они успели бы откусить хоть кусочек.

Он рассмеялся, кончики его клыков блеснули.

— Я не думать, что ты бы сделала это — ты слишком милая, чтобы сделать больно другой жизни. Ты могла бы даже сама отдать руку, чтобы сделать им легче. — Он огляделся по сторонам, его смех стал тише. — Может быть, ты и есть еда, демонические глаза. Было бы так легко съесть тебя.

Она издала невнятный звук, не в силах ни подобрать слова, ни сосредоточиться на чем-либо, кроме того, как он красив и как она намокла от одной только его странной манеры говорить.

— Тогда… может быть, я могу быть просто их высокой, милосердной богиней.

— Это всё, что нужно, чтобы командовать людьми? Высота? — Он сел рядом с ней, практически на корточки. — Значит, у вас у всех проблемы.

Она перевела на него взгляд и ухмыльнулась.

— Среди людей ты был бы богом. Ангелом, как минимум.

Лицо Айрика ожесточилось, и она подумала, что он встанет и уйдет. Но мгновение спустя он расслабился. Она замерла, когда он потянулся и отбросил прядь волос с ее глаз.

— Не говори это слово. Вейнари не любить слышать плохие слова — они опасные.

Она изогнула бровь, не испытывая ни малейшего желания признавать силу, которая вскоре будет править ее жизнью.

— Но ты бы стал, — настояла она, осмелев от того, что он решил сесть так близко и даже прикоснулся к ней без всякой на то причины, просто потому, что захотел. — И не из-за роста. А потому, что ты просто такой… красивый.

Она никогда в жизни не говорила этого ни одному мужчине. Но Айрик и не был человеческим мужчиной, и он заслуживал это услышать.

— Не то чтобы это было важнее того, что внутри, конечно. Но я знаю, что и с этим у тебя всё в порядке.

Его губа дернулась.

— Ты находишь меня красивым, демонические глаза?

Конечно, он не пропустил этого мимо ушей.

Всё, что она могла сделать в ответ, — это отвести взгляд; храбрость, переполнявшая ее секунду назад, стремительно улетучивалась. Если она скажет ему правду о том, что всё его существование — его слова, его дух, его тело и лицо — было для нее чем-то неизбежным, она боялась, что их хрупкая дружба рухнет, и ей придется слишком рано оплакивать эту потерю.