Дикорожденный (ЛП), стр. 52

Молясь, чтобы не утопить его, она налила ему в рот воды, а затем быстро наклонила его голову вперед, чтобы она вылилась, прежде чем попадет в дыхательные пути. Как только его язык очистился, она протерла его зубы пальцем, удаляя свернувшуюся кровь.

Вода рядом с ней плеснула, когда Лаки махнул хвостом, сталкивая в бассейн мыло и шампунь Норы, оставшиеся с прошлой ночи.

Айрика было так много. Отмыть его дочиста оказалось колоссальной задачей, но она еще никогда в жизни не была так полна решимости выполнить что-либо так быстро и так качественно.

Когда все видимые следы крови исчезли, она сняла собственную одежду и выбросила ее на берег. Она перешла к его ремню, чтобы отстегнуть его.

— Видит Бог, надеюсь, ты этого не вспомнишь, — сказала она, прежде чем стянуть с него штаны. Она нырнула под воду, чтобы сорвать их с его ног, едва фиксируя иррациональный страх, что больше никогда не вынырнет на поверхность. Кровь сочилась с его тела, плавая вокруг них темными завихрениями.

Намыливая ему волосы шампунем и оттирая грудь, она ополоснула чуть ли не каждый дюйм его тела, кусая губу до крови и стараясь не запечатлеть в памяти длинные рельефы его могучего тела.

Каждые несколько минут она прижималась головой к его груди, каждый раз испытывая облегчение от того, что его сердце всё еще бьется.

К тому времени, как они оба стали абсолютно чистыми, она в полном ужасе осознала, что его кожа стала намного холоднее воды вокруг них.

Блядь.

Каким-то чудом вытащив Айрика из воды, она забрала веревку у Лаки, который тоже тяжело дышал. Она подползла к своему рюкзаку — ноги совсем обессилели, — отвернув голову, чтобы не видеть мертвого бизона-медведя из ада.

Всё это место было адом. Может, оно и заслуживало того, чтобы Айрик его разрушил.

Мини-аптечка Норы лежала на самом дне ее сумки. Она вывалила содержимое на землю. Порывшись во всем этом, она заметила упаковку антигистаминных пластинок со вкусом ванили и мяты. Это был не адреналин, но это было всё, что у нее имелось.

Она просунула палец между его губами, заставляя его открыть рот. Осторожно обойдя клыки, она положила пластинку ему на язык, а затем закрыла его рот.

— Прости. Наверное, тебе ужасно не понравится вкус.

Он начал дрожать, сотрясая и ее тоже. Пытаясь удержать его в неподвижности, она распласталась по его телу. Было ли хорошо, что он реагировал на окружающую среду? Или это был следующий шаг к смерти?

У нее не было зажигалки, да и если бы была, она не умела разводить костер.

— Айрик! — воскликнула она, уронив свой лоб на его.

Лаки прижался к боку Айрика, разразившись громким мурлыканьем.

— Хорошая идея. — Тепло тел. Ее тело было живым и пылало жаром.

Она еще раз проверила сердцебиение Айрика, бессильно обмякнув на его груди, когда услышала его. Твердость его груди врезалась ей в кожу, а звук его сердца был предупреждением не останавливаться.

Она услышала над собой какой-то звук. Обрадовавшись, она резко вскинулась. И ее сердце рухнуло в ледяной омут паники.

Глаза Айрика были открыты и неотрывно смотрели на нее, но свет в них погас. Осталась лишь чистая бирюза, пустая и лишенная свечения.

Из его груди вырвался хрипящий стон. Может быть, в агонии. Может быть, от шока.

— Да! Хорошо, не засыпай, пожалуйста. — Она переместилась за его спину, устроив его голову у себя на коленях.

Его взгляд оставался прикованным к ее глазам, но ресницы начали опускаться.

— Проснись! — сказала она, с силой встряхнув его.

Айрик даже не хмыкнул от раздражения.

Обхватив его за плечи, забыв о гордости, приличиях и обо всем остальном, она уткнулась лицом ему в шею, надеясь, что жар ее дыхания согреет его.

— Ты привел меня сюда, — прошептала она ему на ухо, не зная, что еще сделать, кроме как воззвать к его чести. — Ты сказал, что с тобой мне будет безопасно, что я твоя. Пожалуйста… не оставляй меня одну.

Что-то дернуло ее за волосы, заставив опустить взгляд.

Его глаза были открыты и смотрели на нее. Его горло двигалось в попытках заговорить, но звука не было. Он намотал ее косу на руку, а затем слабо потянул вниз.

Она последовала туда, куда он тянул, пока их носы почти не соприкоснулись.

— У тебя… — произнес он, бездыханно. — Самые красивые глаза… из всех, что я видел… во… вселенной. — Он улыбнулся. Тоскливо. В бреду. — Такие карие. Почти красные… как у демона.

Нора замерла; только улыбка тронула ее губы. Из всего, что можно было сказать в этом мире, именно это он счел самым важным.

— Откуда ты знаешь, кто такие демоны?

Его глаза закрылись.

Ужас прострелил спину Норы.

— Айрик! — закричала она. Красные птицы выпорхнули из бамбукового леса и пронеслись над поляной. Но Айрик так и не очнулся. А день уже начинался, и они сгорят здесь под солнцами.

С помощью Лаки Нора потратила последние силы, чтобы затащить его обратно в складской сарай. Кислая тошнота подступила к горлу, когда она пнула одну из лап обезглавленного зверя, чтобы расчистить путь к дальней стене хижины.

Она рухнула на землю у стены, так далеко от крови, как только смогла.

— Можешь принести нам одеяло? — сказала она Лаки, тяжело дыша.

Как только прозвучала просьба, Лаки метнулся вперед, перепрыгнул через тушу и притащил им одеяло, проследив за тем, чтобы на него не попала кровь с земли.

— Ты самый лучший мальчик. Получишь дополнительные вкусняшки, когда всё это закончится, — пообещала она ему, а затем заставила себя подняться.

Расстелив одеяло, она перекатила Айрика на него так, чтобы он лежал на левом боку — это она запомнила из медотсека. Рубашка липла к ней, мокрая и холодная. Чтобы передать тепло, им нужно соприкасаться кожа к коже.

Она прижалась щекой к его груди. Хоть его сердце и билось часто, он был практически куском льда.

Блядь. Не теряя ни секунды, она стянула с себя рубашку и отбросила в сторону. Она посмотрела на себя, до глупости стесняясь своих розовых трусиков со смайликами, которые носила уже два дня подряд.

Айрик издал болезненный стон, его тело содрогнулось.

Смущение лучше, чем скорбь.

Она легла на бок позади него, а затем плотно прижалась, словно воздух был врагом, которого нужно было изгнать из пространства между ними.

Кожа покрылась мурашками, когда она просунула руку у него под мышкой, обнимая его за живот, стараясь согреть и как можно большую часть его груди. Как вообще возможно, чтобы он был таким холодным?

Лаки свернулся клубочком, прижавшись к груди Айрика и зажав между ними руку Норы. Они лежали, соприкасаясь повсюду, за исключением тех мест, где их разделяли его шорты и ее трусики. Ее тело едва прикрывало его спину и бедра.

Правая рука Норы покоилась на твердых кубиках его пресса. Левая рука, нуждаясь в связи с ним, зарылась в его влажные, шелковистые волосы.

От него пахло малиной и мылом. Импульс заставил ее зарыться носом глубже между его лопатками в надежде, что для него это такое же утешение, как и для нее.

Он этого не вспомнит.

Дыхание Айрика вырывалось рваными хрипами, но с каждым мгновением оно крепло.

Приободрившись, она притянула его ближе, чувствуя каждый участок, где соприкасалась их кожа, заставляя свое тепло перетекать в него. Ее соски затвердели, превратившись в бугорки, и она снова понадеялась, что он ничего из этого не вспомнит.

Пальцы Айрика скользнули между ее пальцами, переплетаясь с ними.

Нора замерла.

— Айрик?

Он вздохнул, устроившись глубже в ее объятиях, насколько это позволяло его крупное тело. Его спина расслабилась, напряжение утекло из мышц ощутимой волной.

Показалось ли ей, что его спина у ее щеки стала чуточку теплее?

Уверенная, что он просто уснул, Нора протяжно выдохнула и крепче сжала его руку.

— Всё окей, — сказала она ему, представляя, как ее слова проникают под его кожу и достигают сердца. — Я держу тебя.