Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ), стр. 61

— Доброе утро, коллеги, — сказал я первым делом.

Отошёл к подиуму, где возвышался стол директора с массивным телефоном. И продолжил:

— Сегодняшнюю планёрку я провожу в ранге исполняющего обязанности директора, пока Степан Артёмович отсутствует.

Обвёл взглядом учительскую, заметив, как напряглись учителя, даже лицо Владлена стало выражать некую официальную учтивость.

— По плану нам предстоит последний звонок. Затем экзамены и выпускной вечер. Пока на ближайшее время этим заниматься буду я, как руководитель. Прошу всех классных руководителей представить мне отчёты по успеваемости ваших подопечных.

— А не рано ли вам, Олег Николаевич, становиться директором? — подал насмешливый голос военрук. — Не слишком ли вы молоды для этого?

Я повернул к нему голову и спокойно объяснил:

— Афанасий Федорович, я не сам себя назначил на эту должность. Это сделал Степан Артёмович. В его отсутствие я буду этим заниматься. Ну а когда он вернётся…

— Это вряд ли, — также небрежно и снисходительно перебил меня Крутилин. — Я слышал, он арестован.

По учительской пробежал вздох, все учителя обернулись, бросили на военрука, который, как обычно, сидел на последней парте в первом ряду у окна, вопросительные, даже испуганные взгляды.

— Откуда вам это известно? — строго спросил я.

— А у меня двоюродный брат в органах служит, — отозвался Крутилин. — А вы, Олег Николаевич, тоже можете быть в этом замазаны. Вы ведь очень плотно общались с Назаровым.

— Как его первый заместитель, — возразил я. — И уверяю вас, моё назначение не продлилось долго. Если Степан Артёмович по каким-то причинам не вернётся, ГОРОНО пришлёт другого кандидата. Опытного, достойного руководить нашей школой.

Военрук хмыкнул, чуть отвёл глаза, но промолчал. А я продолжил планёрку.

— Сегодня после обеда к нам приедут представители разных предприятий, будут рассказывать о своей работе. Также я хотел бы услышать от классных руководителей, какая в этом отношении велась работа.

Внутренне я усмехнулся — все наши классные руководители потупились, отвели глаза. Никому особенно не хотелось отчитываться.

— Эмилия Викторовна, — обратился я к учительнице биологии, полной даме, уже глубоко за пятьдесят. — Вы что-то хотели рассказать? Поделитесь.

— Мы с моим классом, — начала робко объяснять женщина, — посетили птицефабрику и свиноферму.

— Ну и как? Удалось заинтересовать ребят выращиванием поросят?

По учительской пронёсся лёгкий смешок, на лицах возникли улыбки, но быстро исчезли.

Эмилия Викторовна грустно усмехнулась и начала рассказывать:

— Впечатление, как бы это сказать, специфичное. Запах… — Она поморщилась, вызвав у меня кривую улыбку. — Грязновато, текучка большая. Почти нет автоматизации, всё руками. Единственное, что понравилось, — это поросята. У них там как раз свинья опоросилась…

— Да, они такие милые, — подхватил я её мысль. — Но главное — это же мясо, сало, которые все мы едим. Вкусный шашлык.

— Ну, конечно, Олег Николаевич, я это им рассказала, — продолжила учительница. — Но потом один из работников начал во всех подробностях объяснять, как они забивают свиней. Это, знаете ли, ужасно. Одна девочка даже расплакалась, стала умолять ей отдать одного поросёнка, чтобы его потом не убили.

Я вдруг представил, что в современное время люди начали увлекаться содержанием минипигов. Милые животинки: умные и дружелюбные, ничем не хуже собак. Но ушлые товарищи стали подсовывать людям поросят, из которых вырастают обычные свиньи.

— Ясно. А как с птицефабрикой? Там вроде бы всё автоматизировано. Может быть, это интереснее?

— Ходили. Но там скучно. Сидят несчастные куры в клетках, несут яйца.

— А цыплят показывали?

— Нет. Цыплят там нет, только куры.

— Понятно, — вздохнул я. — Что есть, то есть. Ничего не поделаешь. Дальше. Ксения Эдуардовна, как у вас? — обратился я к учительнице химии. — Куда вам удалось ваших подопечных отвести?

— Были в совхозе имени 50-летия Октября, — быстро проговорила она. — Там посмотрели теплицы. Огурцы, помидоры, клубника. Директор совхоза прямо соловьём разливался, мол, работа не только интересная, но и вкусная.

Я вспомнил, что в магазинах почему-то в это время продавались только тепличные огурцы, длинные, водянистые и абсолютно безвкусные. Клубника-то, конечно, вещь неплохая. Но в продаже я видел её только на колхозных рынках.

— Кто-то вдохновился? — поинтересовался я.

Учительница химии лишь пожала плечами, вздохнула тяжело.

— Александр Семёнович, ну а вы своих учеников чем смогли порадовать?

Наш учитель истории, который заменил старичка Гордея Семёновича, начал рассказывать, как водил подопечных по хлебозаводу.

— Там одуряюще вкусно пахнет свежеиспечённым хлебом. Аромат с ног сбивает. Вдохновляет. Но когда ребятам стали рассказывать, что смена начинается в пять утра и приходится всё время на ногах проводить, тесто месить, таскать тяжеленные противни с булками и батонами, школьники приуныли. Поднять настроение удалось только одним: всем выдали булочки с изюмом, маком и повидлом.

— Ну хоть свежих булочек поели. — В голосе Владлена ощущалась явная издёвка. — И то хорошо.

— А что вы скажете, Владлен Тимофеевич? — спросил я приятеля.

Владлен пожал плечами, покачал головой.

— Ходили мы на завод железобетонных изделий. Пришли в цех. А там… Грохот стоит страшенный, люди в касках сидят в будке. И кнопки, значит, нажимают. Пытался объяснить пацанам, что платят тут хорошо, карьерный рост. Так Смирнов, остряк-самоучка, спросил у мастера, а выдают ли здесь бесплатно слуховые аппараты? Без этого он на это предприятие не пойдёт работать. А лучше пойдёт поступать в МАИ.

— Инженером, значит, хочет быть. А вы бы сказали ему, что инженер в два, а то и в три раза меньше рабочего получает? И улучшение жилищных условий быстрее получит. И хороший магазин на территории завода, спецзаказы с дефицитными продуктами к празднику.

— Это неправильно! Это не по-советски, — решительно и зло встрял военрук. — Напирать на материальную заинтересованность. Неверно. Люди должны работать во имя идеи. Мы строим новое общество, где важна и уважаема любая профессия.

— Да, Афанасий Федорович, вы совершенно правы. А чем вы смогли своих учеников вдохновить? У нас ведь здесь есть военный городок. Отвели туда ребят?

— Ясное дело, — откашлявшись, бодро принялся вещать Крутилин. — Объяснил парням, что это их долг по Конституции перед народом — «надёжно защищать социалистическое Отечество, быть в постоянной боевой готовности, гарантирующей немедленный отпор любому агрессору», — пафосно он процитировал статью Основного закона.

— Да-да, отпор агрессору — это верно, — задумчиво повторил я, и горло словно сжала рука в стальной перчатке, так что стало трудно дышать, когда представил, что в следующем году наши войска войдут в Афганистан и пацаны, которые сейчас покидают школу, возможно, попадут в самое пекло и будут гибнуть от рук душманов.

— А вы, Олег Николаевич, служили в армии? Не так, как студенты проходят сборы учебные, — с брезгливой миной спросил он.

— А? — Я оторвался от своих печальных мыслей. — Да, Афанасий Федорович, я три года отслужил в десантных войсках. Тридцать два прыжка с парашютом. Орден «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» третьей степени мне вручал в Кремле Леонид Ильич Брежнев.

Крутилин поднял брови, часто заморгал. Явно не ожидал этого услышать.

— Ясно. — Но военрук быстро пришёл в себя и отрапортовал: — Посетили с классом гарнизон, ознакомились с бытовыми условиями. Я рассказал ребятам, что они могут не просто отслужить, но пойти в военное училище, стать офицерами, лётчиками, танкистами.

— Да, лётчиками — это прекрасно. Это очень важная профессия.

— Любая военная профессия важная, — нахмурился наш военрук. — Я вот, к примеру, бывший разведчик. Это, я вам скажу, одна из нужных специальностей.