Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ), стр. 54

Проснулся я утром с таким жутким ощущением голода, что готов был сожрать подушку. Мучительная мысль точила голову — где же мне поесть? Выпив пустой чай без сахара, я спустился на лифте. Выскочив из подъезда с облегчением, увидел свою целую и невредимую машину.

У самого поворота на Юбилейный проспект остановился у дежурного гастронома, который открывался рано утром. Но внутри нашёл только батоны белого хлеба из «ночного завоза» да пару чёрствых булок. Ни колбасы, ни масла, ни сыра. Ничего. Продавщица, одетая в белый накрахмаленный халат, крашеная блондинка явно за тридцать, но сохранившая стройную фигуру и высокий бюст, снисходительно наблюдала за моими метаниями по магазину. И наконец не выдержала:

— Что, молодой человек, издалека приехали?

— Да нет, — я остановился напротив витрины, пытаясь понять, что там выложено, кроме консервов. — Я рядом живу. Вчера продуктов не купил.

— Ну пошли ко мне, угощу тебя, — предложила она.

Улыбнулась приветливо, но как-то устало, без желания понравиться, обаять. Отвела меня в подсобку, маленькую комнатку, где стоял пузатый холодильник, на кухонном столике — электроплитка. Выставила на столик кружку, налила чай из большого эмалированного чайника, положила рядом буханку. Достала из холодильника батон колбасы, большой оковалок сыра, в стеклянной маслёнке — брусок ярко-жёлтого масла. От одуряющего запаха так подвело живот, что я нарезал хлеба, сделал несколько бутербродов, намазал маслом, уложил туда колбасу, ломтики сыра и впился зубами.

Женщина встала около стены, сложив руки на груди.

— Худой ты страсть. Жена, поди, не кормит?

Я промолчал, делая вид, что ответить не могу — рот набит. Но потом поднял на неё взгляд, заметив, с какой женской тоской она изучает меня.

— Кефир хочешь? — Она вновь залезла в холодильник, вытащив бутылку с зелёной крышечкой.

Не дождавшись ответа, поставила стакан передо мной, щедро налила до краёв густой жидкости. И я, прожевав кусок, машинально запил.

— Работаешь кем? — поинтересовалась она.

— Учителем в школе.

— Понятно. Нищета, — вздохнула она. — А мне кладовщик нужен. Работёнка не пыльная. Оплата хорошая.

— Я подумаю, спасибо.

Я умял всю еду, что приготовила женщина, ощущая, какой приятной тяжестью наполнился желудок. И теперь пришла мысль, как расплачиваться за эту щедрость.

— Сколько с меня? — спросил я.

— Да нисколько. Вспомнила я тебя. Ты — Олег Туманов. Живёшь тут рядом. А меня Катей зовут. Ну заходи, когда захочешь.

Она выпустила меня из подсобки, проводила до дверей магазина.

— Спасибо, Катя, — я взял её за руку с нанизанными на пальцы золотыми перстнями с большими красными камнями, прикоснулся к ней губами, вызвав у женщины грустную улыбку.

Вышел на улицу и уселся за руль, подумав, что хорошо, что Катя не видела, на какой тачке я приехал к гастроному.

Завёл мотор, выехал на Юбилейный и помчался в школу. Времени до начала уроков оставалось уже совсем мало.

Оставив тачку во внутреннем дворе, я обогнул торец и вышел к центральному входу. Пробежался по ступенькам и оказался внутри, окунувшись в обычную школьную атмосферу: бегали как угорелые пацаны младших классов, радуясь тому, что совсем скоро целых три месяца каникул, степенно и важно расхаживали старшеклассники. Дежурным учителем на этот раз оказалась учительница литературы, юная Татьяна. Она взглянула на меня, лучезарно улыбнулась и поздоровалась. Я галантно взял её за ручку, поднёс к губам, будто возвращаясь во времена Пушкина. И пацан лет двенадцати, только вошедший в школу, застыл, наблюдая за этим ритуалом. Похлопал глазами и поплёлся по коридору, таща разбухший от учебников потрёпанный портфель.

А я быстро взбежал по лестнице, перешагивая по две ступеньки. Забежал в учительскую, захватил классный журнал 9 «Б» и отправился в кабинет физики.

По дороге вспомнил, что Назаров просил меня написать характеристику на себя самого, но я придумал кое-что получше.

Когда все сели за парты, я положил портфель на стол и оглядел всех присутствующих.

— Ну что ж, граждане-товарищи, поскольку экзаменов вам сдавать не нужно, а оценки за четверть и за год я вам уже выставил, сейчас у меня для вас маленькое задание, не связанное с уроками, но связанное со мной. Вот что я вам хочу предложить… — я прошёлся по проходу между первым и вторым рядом парт, остановился в конце у стены, на миг вспомнив, как тут сидел Звонарёв, но тут же выбросил из головы эту мысль. — Хочу, чтобы каждый из вас написал на меня характеристику. Мои достоинства, недостатки. Где я не доработал. Можете не подписываться, и сличать ваш почерк я не буду.

— А всё можно писать? — подала голос Клава Глебова, худенькая шатенка со стрижкой каре а-ля Мирей Матье. — И плохое?

— Всё можно, — сказал я. — И плохое. Но цензурно, — я усмехнулся. — Напишите обо мне как об учителе и классном руководителе. Также можете написать, что бы вы хотели включить в план следующего года. Понятно?

Я вернулся к доске, оглядел класс ещё раз, понимая, что могу прочесть о себе вполне себе неприятные вещи, ругательства и, может быть, даже оскорбления.

— Олег Николаевич! — поднял руку Аркаша Горбунов. — А правда, что вы женитесь?

Я замер, повернул к нему голову и хотел укоризненным взглядом унять слишком любопытного парня, но он лишь широко и хитро улыбнулся.

— Да, женюсь, — ответил я и заметил, как Ксения подняла на меня глаза, в которых плескалась печаль, но, взмахнув пушистыми ресницами, склонилась над пустым листком.

— А на свадьбу пригласите? — хихикнула Света Барашкова.

— Света, нет, не приглашу. У нас свадьбы не будет. Только регистрация в загсе. Так что… Не буду вам мешать. Пишите обо мне всё, что вы думаете. Честно.

Я вышел в коридор, встал у широкого подоконника, разглядывая бездумно школьный двор, засаженный деревьями, подумал, что я пробыл в этом мире всего несколько месяцев, а кажется, здесь уже прошла большая часть моей жизни.

— Олег Николаевич! — призывный женский голос вырвал меня из раздумий.

Я даже не заметил, как подошла секретарша Назарова. Обворожительно улыбнулась и сообщила:

— Степан Артёмович хочет с вами поговорить.

Шагая за плывущей впереди меня Викторией, я обдумывал, с чего это вдруг Назарову захотелось оторвать меня от урока так срочно.

Когда я прошёл в кабинет директора, Назаров стоял у стола, укладывая какие-то папки в объёмистый дипломат. Увидев меня, он кивнул, чтобы я присел в кресло. Защёлкнув замки, он поставил чемоданчик у стола и тоже сел за стол. Назаров выглядел встревоженным, но явно пытался это скрыть.

— Извините, Олег Николаевич, что оторвал вас от урока, — начал он вежливо, но как-то слишком торопливо. — Дело не терпит отлагательств. Вначале хочу сказать, что отправил вашу характеристику в милицию, так что можете не беспокоиться и писать её самому. Второе. Я посмотрел ваш план устройства праздника, посвящённого последнему звонку. Всё замечательно. Я заменил только праздничный ужин в школе на кафе. Там снят зал для старшеклассников и учителей. Вот возьмите буклет, — он подал мне брошюрку, и я понял, что речь идёт о том кафе на железнодорожной станции, где я случайно подслушал разговор Отто и Михаэля.

Затрезвонил телефон на столе директора. Он нервно схватил трубку.

— Да, сейчас выхожу! — буркнул он и, бросив трубку на рычаг, добавил: — Хочу ещё сообщить, что мне нужно уехать. И последний звонок придётся вести вам и Таисии Геннадьевне. Я подписал приказ, что вы пока будете исполнять мои обязанности, пока я не вернусь. Вам всё понятно?

Информация, которую обрушил на меня директор, ввела меня в ступор. С трудом взяв себя в руки, я как можно спокойней ответил: