Позволь мне остаться (СИ), стр. 11
Ага, а Лия будет ждать в соседней комнате, пока ты натрахаешься.
В чем собственно проблема?
В том, что я не трахаться я хочу, а Лию. Пиздец!
Нельзя о ней думать. И присваивать тоже нельзя! Это не моя девочка и никогда ей не будет.
Но перед глазами она обнаженная и такая сексуальная. Моя ладонь инстинктивно обхватывает ствол и проводит вверх-вниз. Несколько фрикций и я с глухим рыком кончаю. Прикрываю глаза и упираюсь лбом в стену. Как пацан, блядь! Дожил почти до сорока лет чтобы дрочить в ванной.
Шумно выдыхаю и включаю воду теплее. Ну вот, хоть мозг прояснился. Смываю с себя следы «преступления» и выключаю воду. Вытираюсь, привязываю полотенце на бедра и выхожу из ванной.
Картина маслом. Лия забилась к стене, а Хард пытается ее достать. Тянет морду, но лапы на кровать поставить не решается. Больше похож на тюленя, чем на собаку. Вот же засранец.
— Хард, твою мать! — рявкаю я, он мгновенно бросает все и бежит ко мне. — Ты же видишь, девочка тебя боится, — отчитываю строго.
Он нетерпеливо скулит, а я глажу по короткой шерсти. Сгребаю за шкирку и чуть приподнимаю.
— Нельзя, — указываю на Лию. Он уши прижимает и смотрит так виновато. — Давай на место. Я скоро спущусь
Плетется к двери и оглядывается, в надежде, что я передумаю.
— Быстро! — срывается с места, словно получил ускорение. Только и слышно топот лап по лестнице.
Лия смотрит на меня огромными глазами и едва не плачет. Меня сносит от ее беззащитности. Какая трепетная и нежная девочка. Только ошейник портит всю красоту.
— Испугалась? — голос предательски проседает. Лия робко кивает. — Иди сюда.
Нерешительно подходит. На ней моя футболка висит, как балахон, но совершенно не скрывает изящные женские изгибы. Убираю волосы ей за уши и за подбородок поднимаю голову, чтобы смотрела мне в глаза.
— В этом доме не бывает посторонних. Только близкие мне люди, — стараюсь говорить тихо и спокойно. — И так уж вышло, что сейчас ты входишь в их число, — взгляд рефлекторно спускается к ее губам.
Лия, словно специально, облизывает их, приглашая меня, но я не сдаюсь. Выпускаю ее из своих рук и отхожу на безопасное расстояние.
— Хард выглядит сурово, но никогда тебя не обидит. Он молодой и дурной еще, энергия через край. Играть хочет. А еще ревнует. Но, повторю, не обидит.
Лия хлопает своими длинными пушистыми ресницами и от волнения снова кусает губки.
— Я понимаю, тебе сложно, но постарайся дать ему шанс, ладно? — нервно сглатываю, ощущая, как внутри поднимается волна жара. — Ты не можешь говорить, но он в отличии от меня прекрасно понимает жесты. Я научу тебя. Пойдем с нами гулять?
Она в страхе распахивает глаза.
— Во дворе тихо и спокойно. И совсем никого нет. Мы одни на несколько километров. Веришь мне? — протягиваю руку.
Лия кивает и с готовностью вкладывает свою ладошку.
— Ну и отлично, — поддавшись порыву нежно глажу прохладные пальчики. — Приводи себя в порядок и спускайся на кухню. Позавтракаем и выйдем из дома.
Одеваюсь и оставляю девочку в растерянности одну. Пока спускаюсь по лестнице, листаю ленту в телефоне. Пропущенный от Гульнары. Что за дура? Не собираюсь перезванивать. Стираю. Я же тысячу раз говорил, что мне не надо звонить. Когда понадобится, сам наберу.
Хард прибегает с мячом в зубах. Готов к прогулке.
— Подожди, дружище, девочку надо покормить, — кидает мяч на пол и поворачивает голову на бок. — Она смотри какая худенькая. Не то что ты, здоровяк, — треплю его по бокам, а он радостно виляет обрубком хвоста.
Открываю холодильник и застываю в нерешительности. И чем таких нежных фиалок обычно кормят?
Глава 9
Лия
Бесшумно, босиком спускаюсь на первый этаж, украдкой улыбаясь тому, как меня уложили на кровать и даже укрыли одеялом. Его тепло до сих пор окутывает меня мягким облаком, а прохлада ступеней мурашками разбегается по ногам.
Такая тишина кругом. Замираю на середине лестницы и смотрю в огромное окно, упирающееся одним краем в пол, другим в потолок. А за идеально прозрачным стеклом умиротворение, проникающее в душу по капле вместо горького лекарства. Время будто встало на паузу, чтобы я могла сделать вдох и найти в себе силы для принятия каких-то решений.
Высокие деревья подпирают макушками хмурое весеннее небо средней полосы. То ли снег пойдет, то ли все же выглянет солнце, пока не ясно. Мне все равно, если честно. Солнце ассоциируется с домом Хозяина. Там его много, даже зимой, но оно давно не приносит радости. Только глупо ненавидеть солнце за то, что человек, к которому я попала, мразь. Поэтому я пока держу нейтралитет, договариваясь со своим разумом даже вот о таких мелочах, как восприятие погоды.
Пальцы скользят по металлу перил. Спускаясь еще на несколько ступеней, замечаю больше деталей в доме подполковника. Дерево, стекло, камень. Сдержанные тона. В доме воздуха не меньше, чем на улице. Дышится полной грудью, если бы я так умела, но каждый мой вдох, это примерно половина от нормального. Перманентный страх камнем лежит на груди и поднимать его с каждым разом все сложнее. Но я борюсь, иначе он проломит мне ребра и превратит легкие в месиво. А я должна жить. Должна…
Еще пара ступеней вниз. Вздрагиваю от лая, эхом долетевшего до меня из того самого коридорчика, по которому мы ходили на кухню.
«Эта собака тебя не тронет, Лия» — завожу мысленный диалог с собой.
«А если Мирон отвернется, и она кинется?»
«Тогда он уже сделал бы это, пока ты спала»
«Что делать дальше? — словно споткнувшись на этом вопросе, останавливаюсь посреди просторной гостиной с погашенным камином.
«Он будет спрашивать. Обязательно будет. Что можно ему сказать, чтобы никому не навредить? А если он тоже опасен, а сейчас просто умело играет, чтобы притупить мою бдительность? Я же кукла. Мы предназначены для мужских игр, утоления потребностей и желаний.»
«Тогда зачем ему обо мне заботиться? Дом, постель, завтрак…»
«Боже, Лия, ты никогда не была в мужской постели?»
«Было не так. Он отдал рубашку, спасал, спрятал, не приставал. Смотрел жадно, но не трогал. Хотя хотел, я видела…»
«Я не понимаю!»
Сама попросила о помощи, но инстинкты требуют сомневаться. Во всем. Даже в том, что этот дом настоящий. Вдруг это тоже игра?
«Нет! Чушь! Он хороший. Он поможет. Уже помогает!» — мои мысли превращаются в крик, но тоже только голове.
Сжав ее ладонями, чувствую, как дрожат губы. Необходимо успокоиться. Я чувствую себя сумасшедшей. Меня швыряет то в жар, то в холод. И хочется просто отдаться кому-нибудь в руки, чтобы пожалели и спасли от всего и сразу, но вместе с этим хочется убежать. Просто убежать от всех, и попытаться жить…
— Лия? — подполковник вырастает прямо передо мной. Задираю голову, чтобы смотреть на высокого, крупного мужчину, покрытого татуировками. — Тебе плохо? — отрицательно кручу головой в ответ. — Бледная, — сообщает он. — Надо поесть. Тебе нужны силы.
Оглядываюсь в поисках блокнота, ручки. Не помню, где вчера все оставила. Ночь прошла как в тумане. И я до сих пор до конца из него не вышла.
— Сейчас, — подполковник уходит вглубь гостиной и возвращается ко мне с письменными принадлежностями. — Держи.
Благодарно кивнув, открываю новенький блокнот со страницами в крупную клетку.
«Ты правда мне поможешь?» — глупо, знаю, но мне важно это слышать, и я готова повторять этот вопрос несколько раз в день.
Развернув блокнот к Мирону, показываю то, что написала.
— Я уже помогаю, — спокойно и уверенно отвечает он, вторя моим собственным недавним мыслям. — У тебя есть аллергия на что-нибудь?
На секс, особенно анальный. На боль. На электрический ток. На ошейник на моей шее. На грубые мужские руки. На голодные мужские взгляды. На кружевное белье. На свист плети в воздухе. На поводок. На запах члена. На его вкус. Этот список можно продолжать бесконечно.