АльтерНатива (СИ), стр. 37
— Замечательно! То есть ты мне принес шкаф, который может и открыть не выйдет?
— Ну… да. Зато никто у вас из шкафа никто просто так книжку уже украсть не сумеет. Незаметно не сумеет: тут ведь четверное бемское стекло, и если кто его разобьет, то мало что это все услышат, так негодяй и осколками весь изранится. Впрочем, так ему и надо будет…
— То есть… а долго новый ключ в твоей мастерской делать будут? Ведь если ты у меня последний заберешь…
— Зинаида Павловна, я же ведь не говорил, что мне нужно будет ключ забрать, он мне для выделки нового не потребуется. Я же просто знаю, как точно такой же сделать, но только в той же самой мастерской, где нужный станок имеется.
— Понятно. Если я верно поняла, если я даже все ключи потеряю…
— Да, я смогу новые сделать. Но тут ведь фокус-то в чем: сделать такой смогу только я один, и делать его мне придется довольно долго…
— Я уже знаю, что затейник ты еще тот, но… я постараюсь ключ не терять. А за шкаф тебе спасибо говорю, а если нужно еще какие-то деньги за работу…
— Вот про деньги говорить не надо, особенно вам не стоит о них говорить. Мы же не ради денег старались, а чтобы нам же самим было проще и приятнее языки иностранные учить. Но вот если вам шкаф на самом деле понравится и вы кому-то из своих знакомых расскажете, а они и себе похожий получить захотят, вы мне об этом тогда скажите, и отец мой — уже не бесплатно, конечно, и для ваших знакомых подобный выделать сможет. Он-то на самом деле мастер очень хороший, вы и сами видите: он картины-то на шкафе лично вырезал, чтобы у вас шкаф был не только удобный, но и красивый…
— Если так… а сколько же такой замок стоит, если ключ у нему сделать почти невозможно?
— Возможно, и сделать его… то есть просто сделать несколько одинаковых ключей нетрудно. Просто я сначала как раз ключи и сделал, а уж потом под ключ и замок собрал. А вот после того, как замок уже сделан и вся оснастка под ключ разобрана, новый изготовить становится очень непросто. Я-то знаю, как его сделать, но это же всю оснастку заново перенастраивать потребуется…
— Ладно, я поняла и ключ терять не стану. И еще раз спасибо за то, что такой шкаф мне построили… но из-за этого никаких послаблений на уроках вы все равно не получите.
— А мы его вовсе не из-за послаблений строили, наоборот, мы хотим лучше языки учить…
— Ох, чувствую я, что ты что-то не договариваешь… но посмотрим, как вы дальше учиться у меня будете. А учиться вы будете у меня, все силы прилагая, я за этим особо следить стану!
Ну, ни я, ни мои «товарищи по несчастью» против усердной учебы и не возражали, а если учительница будет за нами особо следить, то она точно знаний и умений нам побольше передаст, что было в целом неплохо. Но жизнь-то не из одной учебы состоит, и к тому же у нас возможность «подработать в ОТК» как-то подисчерпалась: Макар Савельевич еще одного мастера на завод пресненский сманил и тот уже более строгую проверку качества работы ввел. Настолько строгую, что число «профессиональных пролетариев» на заводе даже сократилось, пара человек с матюгами с завода уволилось, что, впрочем, к снижению выпуска готовой продукции не привело. А студенты из ИМТУ и из университета (последних Дмитрий Михайлович как-то к работе привлек) начали на заводике налаживать уже собственную установку для никелирования деталей пистолетика. И, как я понял, эта установка (чисто химическая) была вроде и не особо сложной, но вот где для нее работников найти, было совершенно непонятно. Просто потому, что для работы с этой установкой человек должен был и какие-то основы химии знать, и «технику безопасности» не самую простую (ну, для нынешнего времени не самую простую) соблюдать. А люди со знанием химии могли и более безопасную (и все же довольно денежную) работенку найти: такие и на мыловаренных заводиках, и на тех же сахарных были весьма востребованы. Так что установка потихоньку ставилась, а вот результата от нее пока что никто и не ждал. То есть не вообще никто, а конкретно Макар Савельевич точно не ждал: он-то часто общался с работниками завода, на котором сейчас отдельные пистолетики никелировались, и говорил, что почти двадцатипроцентный брак, который получался в результате их работы, даже на самом заводе считался «весьма удовлетворительным результатом». Да и брак этот частенько проявлялся далеко не сразу: там просто местами покрытии получалось слишком тонким, а местами оно «позже слезало» из-за того, что деталь неправильно перед нанесением покрытия то ли очистили, то ли обмеднили (стальные детали сначала нужно было именно обмеднить) — а вот методов проверки качестве покрытия пока вроде никто придумать не смог…
И вот когда перед началом моего «шоу» Дмитрий Михайлович мимоходом пожаловался (и не мне, а брату, я случайно это услышал) на то, что для установки никелирования рабочих подыскать пока не получается, я ему дал «ценный совет»:
— А вы просто выкиньте эту химическую установку и поставьте вместо нее гальваническую: гальванопластика-то попроще будет, для работы на ней и бабу деревенскую обучить полдня уйдет.
— Гальваническую, говоришь? А вот расскажи мне, раз ты такой умный, где на заводе электричество взять если туда провода от электростанции не проложены и неизвестно, когда их вообще прокладывать соберутся?
— Подсказываю: если электричества на заводе нет, то его нужно на месте и производить.
— И как…
— А чтобы его производить, нужно всего лишь на вал паровой машины, которая все станки крутит, еще и динамо-машину присобачить.
— Но динамо дает ток пульсирующий, если ты понимаешь, что это слово означает, а такой для гальванической установки… нехорош.
— Делов-то куча! Поставьте фильтр, конденсатор… хотя бы бумажный, двухведерный, он все пульсации сгладит. Не в ноль, конечно, но для гальванической установки его хватит.
— И как ты себе это представляешь?
— Ну… берете бумагу, тонкую, но все же достаточно прочную, маслом ее… трансформаторным хотя бы, пропитываете. С двух сторон фольгу алюминиевую на бумагу накатываете, потом… нет, еще один слой бумагой изолируете и все в рулончик и сматываете. И получаете охренеть какой конденсатор, он все пульсации вам сгладит. Зато потом стальные детали можно и не меднить, в электролите-то кислота все окислы сожрет, так что покрытие получится и без меди весьма качественным. И в качестве электрода и источника никеля просто болванку никелевую можно поставить: тут и возни с солями ядовитыми не будет, да и покрытие получится более равномерным и дешевым.
— Так, Федор, ну-ка, еще раз повтори все, что ты сказал, только помедленнее.
— Повторю, мне нетрудно — но чуть позже: все уже собрались и ждут, когда я им расскажу, как это в мастерской у Макара Савельевича производительность почти вдвое выросла. Ну а после этого… вы же никуда сегодня не спешите?
— Мне Василий говорил, что ему частенько хочется стукнуть тебя больно, а теперь я понял, откуда у него желание такое возникает. Ну да ладно, расскажешь мне потом… но сегодня!
— Договорились, а пока… товарищи, мы здесь собрались, чтобы разобраться, как у Макара Савельевича производство патрончиков выросло вдвое при том, что в мастерской ничего не поменялось. На самом деле поменялось, причем серьезно, просто этого снаружи и не видно, а вот если тем же макаром, и я не про Савельевича говорю, и на других заводах все обустроить…
А суть «проведенного эксперимента в мастерской» была проста: роторная линия-то за минуту производила сотню патронов, но суточная производительность линии не превышала двух десятков тысяч готовых изделий, просто потому, что большую часть времени она простаивала из-за того, что на нее не успевали подавать уложенные в кассеты капюсли. А их в кассеты тетки аккуратно укладывали, и укладывали их крайне неторопливо. Я и сам попробовал их укладывать: занятие было простым, хотя и исключительно нудным, но даже у меня без особого напряжения получалось уложить в кассеты за пятнадцать минут чуть меньше полутысячи этих забавных «пуговичек» — а вот работающие на укладке тетки работали раз в пять медленнее моего. И вовсе не потому, что у них руки росли из места, расположенного несколько ниже талии, они просто не стремились работать быстрее. Не стремились даже при том, что зарплату они получали исключительно сдельную.