Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ), стр. 24
Ярослав опомнился, быстрым шагом подошел к машине и залез в салон, принеся с собой шлейф свежего дождевого воздуха. Как только дверь захлопнулась, отрезая их от шума падающих с деревьев капель, Тая повернулась к нему всем корпусом.
— И почему ты там стоял? — с мягкой усмешкой спросила она, складывая руки на планшете. — Замерз на полпути?
Велехов, который обычно за словом в карман не лез, на секунду откровенно завис. Не говорить же ей прямо, что он просто стоял под дождем и любовался тем, как уютно она смотрится в его машине. Спешно подыскивая рациональное оправдание, он отвел взгляд и невнятно пробормотал первое, что пришло в голову:
— Да я... это... проверял фары. И номерной знак. Ну и лобовое стекло, как раз когда ты голову подняла. Думал, не грязные ли после трассы, а то в такой ливень видимость паршивая.
Тая тихонько фыркнула, прекрасно понимая, что номера и фары у него чистые, но расспрашивать дальше не стала, решив пощадить его внезапное смущение.
— Вот блокнот, — он передал ей старую, обтянутую потрескавшейся кожей тетрадь. — Там может быть описание духа, надо просмотреть.
Тая бережно приняла его, ощущая пальцами шершавый переплет и легкий запах старой бумаги с примесью табака. Она осторожно приоткрыла первую страницу, где размашистым, твердым почерком были сделаны первые записи. Страницы от времени уже слегка пожелтели и казались хрупкими.
— Сейчас или уже в отделе? — Тая подняла на него глаза, нерешительно прижимая блокнот к груди. — Я боюсь его порвать... Дороги в Питере, конечно, прямые, но мало ли — тряхнет на каком-нибудь перекрестке или подскочим на трамвайных путях, вдруг что. Жалко будет, вещь-то ценная.
— Тогда в отделе, — согласился Ярослав, мягко трогая машину с места и выруливая из узкого, зажатого домами двора обратно на проспект.
Тая кивнула и аккуратно убрала бесценную реликвию в сумку, решив не рисковать. Освободив руки, она невольно повернула голову в сторону водительского сиденья и... снова пропала.
Пока он ходил до квартиры, дождь успел оставить на нем свои следы. Тая завороженно уставилась на его предплечья: на смуглой коже, прямо вдоль отчетливо проступающих вен, застыли мелкие, блестящие в свете приборной панели капли воды. Мужчина уверенно крутил руль, и эти капельки лениво скатывались вниз, очерчивая рельефные мышцы.
Взгляд девушки двинулся дальше — к сильной шее, на которой тоже поблескивала влага, а затем скользнул по четко очерченному подбородку с короткой щетиной. Ярослав был в одной футболке, и та, слегка промокшая на груди и плечах от крупных капель, теперь практически липла к телу, рельефно обтягивая крепкий разворот плеч и грудные мышцы. В полумраке салона это выглядело до умопомрачения интимно и горячо. Тая окончательно зависла, забыв как дышать и просто разглядывая мужчину рядом с собой.
— Тая? — окликнул её Ярослав, заметив, что пассажирка снова затихла и не сводит с него глаз.
Она вздрогнула и резко подняла глаза, встречаясь с его теплым, слегка вопросительным взглядом. Скрыть то, куда именно она только что смотрела, было уже решительно невозможно.
Ярослав скользнул взглядом по своей промокшей футболке, потом снова посмотрел на Таю, и в уголках его губ заиграла едва заметная, чертовски довольная ухмылка.
— Сканируешь на предмет повреждений после выезда, детектив? — с легкой хрипотцой в голосе подмигнул он, крепче перехватывая руль. — Или проверяешь, не растаял ли я под питерским дождем?
Этот его самоуверенный тон подействовал на Таю как ушат холодной воды. Смущение мгновенно испарилось, уступая место привычному азарту их пикировок. Она демонстративно вскинула подбородок и хмыкнула, возвращая себе абсолютно деловой вид.
— Исключительно оцениваю масштаб катастрофы, Велехов. Твоя футболка мокрая насквозь. Если ты свалишься с простудой посреди дела, мне придется таскать архивные папки в одиночку. А у меня, между прочим, спина не железная.
— Железная логика, — рассмеялся Яр, перестраиваясь в средний ряд. Напряжение между ними тут же лопнуло, сменяясь привычным, комфортным теплом. — Не переживай, я отличный напарник. Болеть в мои планы не входит. Лучше скажи, что ты там нашла по старым вызовам, пока я бегал?
— Нашла несколько странных заявлений, их не пропустили дальше и дело так и не завели, — заговорила Тая, и её голос в тишине салона прозвучал неожиданно глухо. Она снова развернула планшет, листая сухие строчки дежурных рапортов. — В этой коммуналке два раза нападали на женщину... И я уверена, что на нашу погибшую. Она была беременна. На нее бросались сожители, пьяное отребье из соседних комнат. Она подавала заявления, вся в синяках, но потом под давлением или от страха забирала их обратно. И все затихало на пару месяцев.
Тая на мгновение замолчала, глядя, как синий свет экрана дрожит на её пальцах, пока за окном машины шумел серый питерский июль. От этой обыденной, злой жестокости по коже пробежал мороз.
— Последний раз, видимо, был реально последним, — тихо закончила она, и её пальцы сильнее сжали пластиковый корпус планшета. — Сожители её и добили. Обычная страшная бытовуха, которую наряд ППС не захотел расследовать. Приехали на уже старый труп и списали всё на естественную смерть, чтобы не портить статистику. Но понимаешь, к чему я клоню?
Ярослав коротко кивнул, его взгляд на дорогу стал еще напряженнее.
— Смерть беременной женщины в запертой комнате, полная боли, предательства и дикого страха, — продолжила Тая, и у неё самой по спине пробежали мурашки. — Идеальная почва. Тварь, которую мы ищем, не пришла из ниоткуда. Она родилась там, в этой душной комнате, впитав в себя её последний предсмертный ужас. Вот почему ментальный след такой яростный и удушливый. Этот дух — порождение того убийства, и теперь он будет мстить всем, кто окажется рядом. Нам нужно искать в блокноте ритуал упокоения именно для таких сущностей, Яр. Нас ждет не просто призрак, а сытый, обозленный монстр.
Шел второй час поисков. Сеть и архивы выдали несколько вариантов, но все они требовали совершенно разных ритуалов упокоения, что сильно осложняло работу. Каждый из найденных способов упорно отсеивался по какому-нибудь важному пункту: где-то не подходило место, где-то не сходились обстоятельства гибели, где-то природа самого духа была принципиально иной.
Тая стояла около доски, сосредоточенно выписывая всё новые и новые версии, связывая их стрелочками и тут же стирая те, что заходили в тупик. Ярослав сидел за столом, вчитываясь в размашистые строчки и методично, страницу за страницей, пролистывая старый блокнот своего деда.
— Нашел! — внезапно сказал он, заставив Таю вздрогнуть от неожиданности. — Почти на последней странице. Видимо, это было одним из последних дел деда в его карьере.
— Показывай, — девушка тут же отложила маркер и быстро подошла к нему, встав прямо за его плечом и наклонившись к столу, чтобы лучше видеть пожелтевший разворот.
— Игоша, — прочитал он, проведя пальцем по строчкам. — Дед пишет: «...дух младенца, погибшего в утробе матери или умершего без имени. В наших реалиях привязывается к месту гибели или к орудию убийства — по сути, единственному предмету, который коснулся его, помимо тела матери. Силой малого духа не сокрушить, лишь пуще озлобится. Обуздать его может только ведьма, что словом ласковым и травой сонной душевную боль унять способна». Ярослав поднял на неё взгляд. — Твоя тема, Тая. Моя грубая сила тут бесполезна.
— А реально подходит, даже больше, чем все остальное. — Глаза Таи вспыхнули от озарения. — Помнишь, тот парень-оперативник на кухне говорил, что их аж передергивало возле старой вытяжки за навесным шкафом? Сказал, что оттуда знатно холодило и у него до сих пор шея затекшая. Они думали — сырость, а это был ментальный холод Игоши! Орудие убийства там, внутри вентиляции, сожители его туда и засунули. Дух намертво привязан к этому предмету.
Она взволнованно прошлась перед столом, уже выстраивая в голове тактику.