Мир полуночи. Трилогия (СИ), стр. 77

Только покинув зал, я вдруг осознал, что почему‑то видел эту расщелину, хотя она находилась в десятке шагов, и тусклый свет от клочков мха на стенах до неё вряд ли мог достать. Да и вообще видимость заметно улучшилась – не как днём, конечно, и даже не как в сумерках, но на стены я больше не натыкался, да и спотыкаться почти перестал.

– Ты знаешь, Арна, – с удивлением сказал я, – а ведь я действительно стал видеть гораздо лучше.

– А чему ты удивляешься? – отозвалась она. – Так и должно быть. У тебя появилась энергия для улучшения, и есть хороший дар, чтобы её усвоить. Или ты мне не поверил, когда я тебе это рассказывала?

– Я тебе поверил, конечно. Просто есть разница между верой в чужие слова и тем, что видишь сам.

Арна иронически хмыкнула, но развивать тему не стала.

– Ты только не рассчитывай, что и дальше так будет, – серьёзно сказала она. – Твой прогресс просто кажется огромным, потому что по сравнению с нулём любой прогресс будет огромным. Чем дальше, тем больше труда и времени требуется, и в конце концов приходится выбирать, на чём сосредоточить усилия, – она задумалась. – Хотя к тебе это, наверное, не относится.

– Почему не относится? – сразу же спросил я.

– Ну я ведь тебе уже сколько раз говорила, – по её тону было похоже, что она закатила глаза от моей тупости. – Это зависит от дара. Чем выше дар, тем быстрее идёт развитие.

– Да, я вспомнил, – я почувствовал себя неловко. – Просто мне вся эта магия ещё не очень привычна.

– У вас же там есть магики. Я точно помню, что ты это говорил.

– Можно подумать, что они у нас по дворам ходят и фокусы показывают, – фыркнул я. – Нормальный человек с магиками вообще никогда не встречается. У них своя жизнь, у народа своя.

– Ну, привыкай тогда, – хмыкнула она. – В общем, слабый одарённый может до конца жизни развивать какую‑то одну область – силу, или скорость, или, скажем, какую‑то сопротивляемость, – и всё равно не достигнуть потолка. А вот я, например, уже практически достигла предела развития во всём, – она осеклась и поправилась. – Не во всём, конечно, кое‑что само по себе плохо развивается.

– То есть от охоты ты уже ничего не можешь получить?

– Практически ничего, – подтвердила она. – Охота даёт мне сейчас настолько мало, что уже потеряла для меня всяческий смысл. Развиваться дальше получится только через магию. Разве что попробовать убить что‑нибудь крупное, вроде той большой змеи, – она ненадолго задумалась. – Но с ней обычным копьём не справиться, ты же сам её видел. Вот когда стану сильной магичкой, тогда и можно будет проверить, получу я с неё что‑нибудь или нет.

Это точно, я сам ту змею видел, и больше видеть не хочу – у меня тошнота подкатывает к горлу от одного только воспоминания. Не знаю, зачем Арна хочет что‑то проверять, лично я проверять ничего не собираюсь, и вообще предпочитаю держаться от таких тварей подальше. Высказывать это я, естественно, не стал – в нашей команде я и так слабейший, не стоит уничтожать свою репутацию окончательно.

Разговор естественным образом увял, и дальше мы шли молча. До следующей змеи мы дошли минут за пять, и с ней у меня возникла проблема. Когда я подошёл к ней почти вплотную, то понял, что она каким‑то образом повисла где‑то на потолке и готовилась упасть сверху. Я совсем не был уверен, что смогу правильно отреагировать на падающую на голову змею – если при нормальном свете ещё можно было увидеть её вовремя и как‑то уклониться, то почти в полной темноте я бы наверняка разглядел её слишком поздно.

– Долго будешь стоять? – насмешливо спросила Арна.

Я здорово разозлился. Из‑за какой‑то мерзкой чешуйчатой твари я вынужден стоять здесь и выглядеть в глазах девушки трусливым слабаком. Я уже было шагнул вперёд – в конце концов, Арна же говорила, что у неё есть антидот, – но перед тем, как сделать шаг, инстинктивно направил свою злость на невидимую мне змею. И вдруг совершенно неожиданно она с раздражённым шипением упала вниз. Оказалось, что она была гораздо ближе, чем я думал – ещё пара шагов, и я оказался бы прямо под ней. Я всё же успел среагировать вовремя и разрубил её пополам ещё до того, как она коснулась земли.

– Неплохо, Артём, – с уважением сказала Арна. – Как ты заставил её упасть?

– Сам не знаю, – честно ответил я. – Сильно разозлился на неё.

– То есть ты можешь не только чувствовать других, но и передавать свои чувства?

– Насчёт «можешь» слишком оптимистически сказано, – недовольно проворчал я. – Вроде как‑то получается у меня изредка, но я на это влиять практически не могу.

– Научишься, – пообещала Арна. – Главное, что можешь, а умение обязательно придёт. Если хочешь, можешь на мне тренироваться.

Как ещё тренироваться? Я откровенно завис. Передавать ей злость и прочие отрицательные чувства совсем ни к чему, а что тогда передавать? Если положительные вроде любования и восхищения, то чем это кончится? Так‑то это выглядит неплохим способом охмурения девушек, вот только на Арне его пробовать наверняка не стоит. Она мне, конечно, нравится, но я пока не готов переводить наши отношения в горизонтальные, да и она этого явно не жаждет. Арна определённо не относится к тем простым девчонкам, с которыми можно переспать безо всяких сложностей и обязательств. Да и вообще расстаться с ней может быть не так просто – мне кажется, она предпочтёт стать вдовой, а не разведёнкой, и, кстати говоря, это у неё легко получится. Ну, я здесь, возможно, немного преувеличил, но всё же начинать с ней что‑то можно только с серьёзным настроем на серьёзные отношения, а у меня с этим пока неясно. И на сторону ходить мне тоже не стоит, я совершенно точно чувствую, что ей это сильно не понравится. В общем, не очень правильная у меня ситуация в личном плане, но пока непонятно, что с этим можно сделать.

Следующая змея пряталась в нише и никакого затруднения для меня не составила. Видел я уже гораздо лучше – скорее всё же не видел, а угадывал всё по неясным очертаниям, но угадывал вполне уверенно. Дальше змеи пошли ещё чаще – похоже, этот участок давно не чистили. После второго десятка я настолько приноровился, что начал убивать их, буквально не сбавляя шага. Арна молчала, но я в какой‑то момент обратил на неё внимание и почувствовал что‑то вроде осуждения, смешанного с ожиданием.

– Что такое, Арна? – непонимающе спросил я и даже оглянулся, забыв, что в такой темноте лица толком не разглядеть. – Я что‑то делаю не так?

– Я просто жду, когда тебя укусят, но тебе почему‑то всё время везёт, – спокойно ответила она, как будто говоря о чём‑то незначительном. – Ты слишком расслабился, нельзя настолько небрежно относиться даже к самому ничтожному противнику.

– А почему ты молчишь, если я делаю неправильно? – я слегка разозлился.

– Пусть лучше ты пострадаешь от слабого противника, чем от кого‑нибудь посерьёзнее, – назидательным тоном ответила она. – Змея – это самый подходящий вариант, от её укуса даже шрама не останется, просто будет очень больно. Зато ты навсегда запомнишь, что противника надо уважать.

Я не нашёлся, что на это сказать. С педагогической точки зрения это, наверное, правильно, но я бы предпочёл более мягкий вариант обучения, пусть даже не настолько эффективный.

– Не обижайся, Артём, – уже гораздо мягче сказала Арна. – Меня точно так же учили. Когда я чего‑то не понимала со слов, мне делали очень больно, и я сразу понимала.

– Не обижаюсь, – буркнул я. – Но всё‑таки попробую запомнить это так, без укусов. То есть я так понял, что ты не станешь помогать, даже если кто‑то станет меня грызть?

– Из‑за лёгких ран не стану, – подтвердила она. – Лёгкие ранения неизбежны, и при этом полезны. Они не опасны для жизни, но очень помогают расти. Старший егерь, с которым я начинала ходить на охоту, всегда говорил, что только удары молота делают из куска железа меч.

Не очень‑то нравится мне идея, что из меня будут что‑то делать ударами молота. И вообще, жизнь магиков я представлял себе совсем иначе – денег у них мешками, а если им что‑то вдруг понадобится, то они это просто наколдовывают. Непонятно, правда, зачем им при этом деньги – наверное, просто чтобы были. А вот здесь в Полуночи жизнь магиков, похоже, строится совсем на других принципах, в этом плане они здорово отстали.