Мир полуночи. Трилогия (СИ), стр. 109

– Вот теперь я всё понял, великий, – вздохнул я. – Да, мне понадобится твоя помощь.

Он удовлетворённо кивнул.

– Вот моё предложение: я беру тебя в ученики и помогаю пройти инициацию. Когда ты достаточно уверенно овладеешь магией, ты отправишься туда, куда я тебя пошлю, и выполнишь моё поручение.

– И что это за поручение? – спросил я.

– Пока рано об этом говорить, – улыбнулся он.

– А я вообще смогу выжить, выполняя твоё поручение?

– Не знаю, – признался он. – Но я не стану требовать от тебя умирать. Если оно окажется тебе не по силам, я тебя от этого обязательства освобожу. Будешь должен мне другую услугу.

– И кто будет решать, по силам мне твоё поручение или нет? – скептически спросил я.

Так и представляю себе: посмотрю издалека, поскребу затылок и решу: «Нет, не по силам».

– Ты сам и решишь, – насмешливо улыбнулся он. – Ты дашь мне магическую клятву приложить все силы для выполнения моего поручения. И ты действительно приложишь все силы, никуда не денешься.

– Я согласен, – со вздохом сказал я.

А что мне ещё оставалось? Можно, конечно, рискнуть с самопроизвольной инициацией, но предчувствие просто кричало, что без Дельгадо мне не обойтись. Вряд ли его поручение будет лёгким, но по крайней мере, у меня там будет неплохой шанс выжить – в отличие от самопроизвольной инициации.

– И чтобы у нас не оставалось каких‑то недоговорённостей, – вдруг вспомнил он, – ты понимаешь, почему я не могу вернуть тебя домой? Что я отказал тебе не по своей прихоти?

– Не вполне, – осторожно ответил я.

– В старом мире нет дыхания Матери, – укоризненно посмотрел на меня он. – Собрать материальную оболочку можно только из личной силы. То есть пройти туда может только достаточно сильный магик. Простец может туда вернуться только в том случае, если какой‑нибудь магик его проведёт и пожертвует ему часть своей силы. Но у тебя слишком много энергии, ты слишком тяжёлый. Тебя никто не сможет провести. Твою подругу, кстати, тоже – провести можно только бездарного, ну в крайнем случае очень слабого одарённого. Хотя есть и обходной путь – можно использовать чужую энергию, как это делают ведьмаки Тираниды. Но мне кажется, резать людей и животных для того, чтобы высосать из них энергию – это не твой путь.

– Совсем не мой, – сказал я с отвращением.

Глава 17

Дверь кондитерской закрылась за мной почти бесшумно, но колокольчик, конечно, звякнул – для этого он здесь и висел. Из боковой двери тут же высунулась рыжая голова Тайи Лестéри, хозяйки кондитерской. За прилавком стояла тоже в основном сама Тайа, а товар они пекли вместе с дочкой.

– А, это ты, Тим, – приветливо улыбнулась она мне. – Если не спешишь, то лучше подожди минутку – я сейчас новые пирожные выложу.

– Здравствуй, Тайа, – улыбнулся в ответ я. – Не спешу. Делай что надо, не торопись.

Она ещё раз улыбнулась мне и опять скрылась. Тайа вообще улыбалась часто – да можно сказать, постоянно. Без улыбки я её почти никогда и не видел. Завидую такой жизнерадостности, у меня так не выходит. Хотя кто его знает, что у неё за выражение лица, когда никто не видит. Может, совсем не улыбается.

Наконец, она появилась снова, осторожно неся большой поднос с пирожными.

– Ух, закрутилась совсем, – пожаловалась она, ставя поднос на прилавок. – Моя Рейка‑то умотала в Абдель, так что я одна сегодня.

– Абдель? – непонимающе переспросил я.

– Ах да, ты же не местный, – понимающе кивнула Тайа. – Это город вёрстах в пяти всего от Дельфора – в смысле, от города Дельфора. Небольшой совсем городок, тысяч пять там живёт. Рики, внук‑то мой, как в Обители отучился, так туда от Рейки и переехал. Достала его мамочка своей заботой, – заметила она с ноткой осуждения. – Она его и в Абдели достала, так он в конце концов завербовался в наёмники. Сейчас в отпуск приехал, вот Рейка сразу к нему и рванула.

– В наёмники? – поразился я. – Мне казалось, что здешний народ из Дельфора ни ногой, и в другие секторали вы и не ходите почти.

– Так‑то верно, – усмехнулась она. – Мы все любим Дельфор, и из него ни ногой. Но молодёжь часто хочет мир посмотреть. Вот и у нас вся семья такая. Я и сама по молодости в Дадоне пиратствовала.

Я, кажется, разинул рот от изумления и просто смотрел на неё, не находя слов. Это было последним, что я ожидал услышать от милой и улыбчивой хозяйки кондитерской. Тайа, глядя на мой ошарашенный вид, сама почувствовала себя неловко.

– Да я не сильно долго в пиратах ходила, – смущённо сказала она. – Я нашего капитана зарезала, а команде это очень не понравилось – капитан удачливый был, команда его любила. А мне просто пришлось – он напился и повёл себя недостойно, там другого варианта не было. Но всё равно пришлось списаться с «Летучей каракатицы», команда здорово против меня настроилась. Потом нанялась в береговую охрану, мы за пиратами охотились. Через годик как раз «Летучую каракатицу» на абордаж и взяли, смешно вышло.

Сказать что‑нибудь я по‑прежнему не мог, но уже отошёл достаточно, чтобы понимающе кивать во время её рассказа.

– А Рейка‑то, ну что за курица! – осуждающе покачала головой Тайа. – Ей бы только под крылышком мальчишку держать. Совсем неудивительно, что он от неё в наёмники сбежал. Я ей говорю: «А ты уже забыла, что сама в молодости наёмный отряд водила? И я тебя за это не клевала, понимала, что погулять надо, пока молодая». А она мне в ответ: «Это другое!». Ну вот как можно быть такой наседкой, скажи, Тим?

– Да бывают такие мамы, что стараются от всего сыночка уберечь, – дипломатично заметил я. – Очень напрасно, конечно, но убеждать тут бесполезно, по‑моему.

– Всё верно сказал, бесполезно убеждать, – расстроенно вздохнула она. – Ладно, что это я взялась своими жалобами молодых грузить? Не обращай на стариков внимания, Тим, живи своим умом. Что ты зашёл‑то? Как обычно, за пирожным для своей девчули?

– Ну да, за пирожным, – смущённо сказал я.

Арна была в таком восторге, попробовав пирожные, что я невольно задался вопросом, что у неё было за детство. Так‑то у Тайи действительно вкусные пирожные, спору нет, но всё же такого чистого восторга они не заслуживают. Но Арну про её детство расспрашивать не стал, тем более она вообще о себе рассказывать не особо любила. Просто начал время от времени покупать ей разные вкусности.

– Смотри, растолстеет она у тебя, – попугала меня Тайа, упаковывая свежее пирожное. – Станет такая же, как я, и что ты будешь делать?

– Да ты очень даже ничего, – галантно возразил я.

– Иди уже, шалопай! – она со смехом замахала на меня руками.

– Арна, привет! – я поставил коробочку с пирожным на стол. – Это тебе к чаю.

Она, наконец, оторвалась от конспекта и подняла глаза.

– Спасибо, Артём! – она посмотрела на меня с такой благодарностью, что мне стало даже немного неловко.

– Ты опять с конспектами, – заметил я. – Не надоело?

– А что ещё делать? – она пожала плечами. – Охотиться нельзя, а больше делать вроде и нечего.

– Можно книжку какую‑нибудь почитать, например. Здесь есть дамские романы, я видел в лавке целую витрину. Ну знаешь, в которых он добивается, она сомневается, вместе они себе создают и преодолевают массу трудностей, а в конце свадьба, и всё хорошо.

– Заманчиво описал, – засмеялась Арна. – Может, и почитаю. Хорошо бы и в жизни так, я бы не отказалась.

– Какие твои годы, – махнул я рукой. – Выйдешь ещё замуж, а может, и не раз. Ты как, нервничаешь из‑за инициации?

– Немного нервничаю, конечно, – призналась она. – А ты?

– И я тоже, – усмехнулся я. – Но Дельгадо сказал, что даже самопроизвольная инициация нередко нормально проходит, так что, полагаю, на самом деле всё не так уж страшно.

– И у тебя тоже не так уж страшно? – она проницательно посмотрела на меня.