Восемь ударов часов. Сборник рассказов, стр. 3

Невдалеке от них раздавался тихий звук, мерное тиканье, в котором нельзя было не распознать ход часов. Это протяжное негромкое тиканье, производимое тяжелым медным маятником, звучало в абсолютной тишине темной гостиной, как удары метронома. Казалось невероятным, что в этом мертвом замке слышен размеренный пульс маленького механизма… Необъяснимое явление. Практически чудо.

– Однако, – шепнула Гортензия, не смевшая говорить во весь голос, – сюда ведь давно никто не входил.

– Ни единая душа.

– Не может же быть, чтобы эти часы сами, без завода, продолжали свой ход в течение двадцати лет?

– Это невозможно.

– Тогда как?..

Серж Ренин распахнул все три окна, сломав наружные ставни.

Они действительно находились в гостиной, однако в ней не было и следа беспорядка. Все оставалось на своих местах. Жильцы, покинувшие эту уютную комнату, не захватили с собой ни книг, ни стоявших на столиках и полочках безделушек.

Ренин исследовал старые напольные часы – их резной деревянный корпус, овальное окошко, в котором виднелся диск маятника. Он открыл дверцу: гири часов достигли конца своего пути.

И вдруг раздался щелчок – и часы пробили восемь раз. Этот громкий бой Гортензия запомнила навсегда.

– Чудо! – прошептала она.

– Действительно чудо, ведь механизм часов очень прост. Завода хватает только на неделю.

– Вы не находите в этом ничего странного?

– Нет, ничего. Впрочем…

Он нагнулся и вытащил из корпуса часов металлический цилиндр, спрятанный за гирями.

– Подзорная труба, – сказал он задумчиво, – но зачем она здесь? К тому же она вытянута на всю свою длину. Странно… Что бы это могло значить?

Часы пробили во второй раз. Опять прозвучали восемь ударов. Князь Ренин закрыл дверцу и продолжил свой осмотр, так и не вернув трубу на место. Большая арка в гостиной вела в комнату поменьше, напоминавшую курительную и тоже меблированную. Застекленный шкаф для оружия, впрочем, пустовал. Висевший рядом календарь показывал 5 сентября.

– Ах! – воскликнула пораженная Гортензия. – Та же дата, что и сегодня! Все остальные листы оторваны. И сегодня годовщина! Какое необычайное совпадение!

– Необычайное, – повторил он, – сегодня годовщина их отъезда… с тех пор миновало двадцать лет…

– Согласитесь, все это непостижимо.

– Да, верно, однако…

– У вас есть какие-то идеи?

Он ответил спустя пару секунд:

– Меня настораживает эта спрятанная словно бы в последний момент подзорная труба. Для чего она была нужна? Из окон первого этажа не увидеть ничего, кроме сада, да и из остальных окон, без сомнения, тоже. Дом стоит в долине, горизонт скрыт. Чтобы воспользоваться трубой, нужно взобраться довольно высоко… Не угодно ли вам подняться наверх?

Она не колебалась. Таинственность, окружавшая их приключение, так возбудила ее любопытство, что она была готова следовать за князем и помогать ему во всех его поисках.

Они взошли по главной лестнице на площадку второго этажа, откуда на крышу, в тот самый бельведер, вела винтовая лестница.

Бельведер имел вид открытой террасы, окруженной высоким, в два метра, парапетом.

– Должно быть, прежде тут были башенные зубцы, но затем их сломали, – заметил Ренин. – А вот здесь когда-то располагались бойницы, теперь они заложены.

– Так или иначе, – сказала Гортензия, – но здесь подзорная труба тоже бесполезна. Нам остается лишь вернуться вниз.

– Я придерживаюсь другого мнения. Рассуждая логически, можно прийти к выводу, что труба использовалась именно в этом месте, так как только отсюда видны все окрестности.

Подтянувшись на руках, он взобрался на парапет. Перед его взором раскинулись долина и парк с высокими деревьями, а метрах примерно в восьмистах на лесистом холме виднелась башня – невысокая, полуразрушенная, увитая плющом.

Ренин продолжил осмотр. Все его мысли занимала подзорная труба. Пойми он, для чего та использовалась, – и тайна замка была бы раскрыта.

Он обследовал все бойницы. Одна из них… вернее сказать – место, где она прежде располагалась… заинтересовала его. В слое штукатурки было углубление, забитое землей и заросшее травой. Он вырвал ее и очистил показавшееся сквозное отверстие диаметром сантиметров в двадцать. Наклонившись к нему, Ренин убедился, что отверстие позволяет обозревать окрестности и наблюдать за увитой плющом башней. Подзорная труба с легкостью вошла в эту похожую на канал дыру, причем повернуть ее ни вправо, ни влево было невозможно.

Князь протер оба стекла и заглянул в подзорную трубу, стараясь ни на миллиметр не сдвигать ее с места. Тридцать-сорок секунд протекли в полном безмолвии, а затем князь поднялся и сказал изменившимся голосом:

– Это ужасно… Поистине ужасно.

– Что там? – спросила она с тревогой в голосе.

– Посмотрите сами…

Гортензия наклонилась и, в свою очередь, прильнула к окуляру подзорной трубы, но картинка показалась ей недостаточно четкой. Однако через некоторое время она спросила с дрожью в голосе:

– Это ведь два чучела, да? Их поместили туда… но зачем?..

– Присмотритесь, – сказал он. – Под шляпами… лица.

– О! Какой ужас!

Круглые стекла трубы, направленной на башню, будто театральные прожекторы, высветили следующую картину: на верхней площадке развалившейся башни, у стены, увитой плющом, к груде камней прислонились два скелета, мужской и женский. Хотя можно ли было назвать эти зловещие фигуры без глаз и плоти мужчиной и женщиной?

– Два скелета, – прошептала Гортензия, – два скелета в одежде… Кто их туда перенес?

– Никто.

– Но…

– Эти двое, вероятно, много лет назад умерли на вершине этой башни. Плоть их разложилась и стала обедом для воронов.

– Чудовищно! Поистине чудовищно! – сказала побледневшая Гортензия; лицо ее исказила гримаса отвращения.

Полчаса спустя Гортензия Даниэль и Серж Ренин покинули владения Галингра. Прежде чем отправиться в обратный путь, они посетили ту самую обвитую плющом башню, бывшую ранее донжоном крепости. В прежние времена подниматься на нее следовало по деревянным лестницам, обломки которых сейчас валялись на земле. Башня примыкала к стене, окружавшей парк.

Гортензию удивило, что Ренин пренебрег тщательным осмотром башни, будто потеряв всякий интерес ко всей этой истории. Он даже не упоминал ее, так что в ближайшем деревенском трактире, где они остановились, чтобы подкрепить силы, именно Гортензии пришлось расспрашивать трактирщика о заброшенном имении. Однако оказалось, что он совсем недавно переехал в эти края и не знал о них ровным счетом ничего, поэтому расспросы были напрасными.

Они направились обратно в Ла-Марез. Гортензия не могла забыть об увиденном ими ужасном зрелище, однако князь Ренин был, напротив, очень весел, полон внимания к своей спутнице, но совершенно равнодушен к истории двух скелетов.

– Невозможно это так оставить! Надо принять решение! – наконец нетерпеливо воскликнула она.

– Конечно надо. Примите решение касательно месье Россиньи, чтобы он знал, чего ему ожидать.

Она пожала плечами:

– Речь не о нем… во всяком случае, сегодня.

– А о ком речь сегодня?

– О тех мертвецах.

– Однако Россиньи…

– Он может подождать, я – нет.

– Пусть так. Вероятно, он все еще не починил свои шины. Но что вы ему скажете? Это важно.

– Важно то, что мы с вами видели. Из-за вас я столкнулась с тайной, перед которой меркнет все остальное. Каковы теперь ваши намерения?

– Мои намерения?

– Да ведь там двое мертвецов! Вы обратитесь к властям, не так ли?

– Святые небеса! – воскликнул он. – Но зачем?

– Эту тайну необходимо раскрыть во что бы то ни стало, ибо произошла пугающая драма…

– Нам для этого никто не нужен.

– Что вы говорите? Неужто вы уже сами во всем разобрались?

– Господи, да конечно! Я будто прочитал книгу с очень детальными иллюстрациями. Все очень просто!