Восемь ударов часов. Сборник рассказов, стр. 2

– Передняя шина лопнула! – крикнул Россиньи, спрыгивая на землю.

– Нет! – воскликнула Гортензия. – Это был выстрел.

– Это невозможно, милый друг! Что вы такое говорите?!

В то же мгновение раздались два новых выстрела, и Россиньи прорычал:

– Вот и задние шины пробиты… но, черт возьми, кто это стреляет? Досталось бы ему от меня!

Он поднялся на насыпь около дороги. Никого. Деревья заслоняли обзор.

– Проклятье! – выругался он. – Вы были правы: стреляли по машине! Она заглохла, так что мы застряли здесь на несколько часов. Три шины нужно заменить… Но, милый друг, что это вы делаете?

Женщина выскочила из автомобиля и пошла прочь от Россиньи.

– Я ухожу.

– Но почему?

– Хочу узнать, кто в нас стрелял!

– Умоляю вас, не будем разлучаться…

– Неужто вы и впрямь думаете, что я согласна ждать вас несколько часов?

– Но наша поездка… Наши планы?

– Завтра все обсудим… Вернитесь в замок и отнесите туда мои сумки.

– Прошу вас, умоляю… Я не виноват! У вас такой вид, будто вы сердитесь на меня.

– Вовсе нет. Однако же, когда похищают женщину, такого быть просто не должно. Прощайте.

И Гортензия поспешно удалилась. К счастью, она нашла свою лошадь на прежнем месте и умчалась в противоположном от замка направлении.

У нее не было и тени сомнения: те три выстрела – дело рук князя Ренина.

– Это он, – в ярости прошептала она. – Наверняка он… Никто больше не способен на такое…

Не он ли предупредил ее с самонадеянной улыбкой: «Вы вернетесь, я уверен в этом… Я буду ждать вас».

Она плакала от злости и унижения. Встреть она сейчас князя Ренина, он бы тут же познакомился с ее хлыстом.

Впереди расстилалась живописная суровая местность, граничащая на севере с департаментом Сарт, – ее еще называют Маленькой Швейцарией. Гортензии часто приходилось сдерживать лошадь на крутых склонах; до цели оставалось еще десять километров. Постепенно накал страстей и напряжение сил стали спадать, однако уступать князю Гортензия не собиралась. Она была зла на него не только за его дерзкие слова, но и за все его поведение на протяжении последних трех дней, за усердные ухаживания, за подчеркнутую вежливость, сопряженную с надменностью.

Наконец Гортензия добралась до цели. На дне долины показалась старая потрескавшаяся стена, поросшая мхом и травой. Над ней маячила небольшая колокольня и виднелись закрытые ставнями окна. Это было имение Галингра.

Она проехала вдоль стены и завернула за нее. На полукруглой площадке у главных ворот ее, стоя рядом со своей лошадью, уже ожидал князь Ренин.

Гортензия соскочила на землю. Князь с обнаженной головой подошел к ней и начал было благодарить за оказанную честь, но она перебила его:

– Подождите! Одно слово! Только что произошло нечто невероятное. В автомобиль, в котором я находилась, трижды выстрелили. Это стреляли вы?

– Да.

Она растерялась:

– Так вы признаётесь?

– Мадам, вы задали вопрос – и я на него отвечаю.

– Но как вы посмели?! По какому праву?

– Права у меня нет, но зато есть обязанность.

– В самом деле? И что же это за обязанность?

– Защищать вас от человека, собравшегося воспользоваться вашим несчастьем.

– Месье, я запрещаю вам так говорить со мной. Я отвечаю за свои поступки и это решение приняла по собственной воле.

– Нынче утром, мадам, я невольно стал свидетелем вашего разговора с месье Россиньи, и мне показалось, что на сердце у вас неспокойно. Извините мне мое грубое вмешательство. Рискуя прослыть невежей, я все же решился дать вам несколько часов на раздумья.

– Я не раздумаю. Если я решилась, то не отступлю.

– Возможно. Однако же сейчас вы здесь, а не там.

Молодая женщина смутилась. Вся ее ярость испарилась. Теперь она видела в князе Ренине человека, способного на великодушный и бескорыстный поступок. Она прекрасно понимала, что он сделал это без какой-либо задней мысли, лишь для того, чтобы уберечь ее от неверного шага.

Князь сказал ей очень тихо:

– Мадам, я мало знаю о вас, однако мне и этого довольно, чтобы стремиться быть вам полезным. Вам двадцать шесть лет, и вы сирота. Семь лет назад вы вышли замуж за племянника графа д’Эглироша. Однако ваш муж оказался полусумасшедшим, и его пришлось поместить в лечебницу для душевнобольных. Отсюда невозможность развода и необходимость жить на попечении вашего дяди, ибо ваше приданое растрачено мужем. Граф и графиня не ладят между собой, так что в доме царит не слишком приятная атмосфера. Некогда первая жена графа сбежала с первым мужем нынешней графини. Покинутые супруги в отместку решили связать свои судьбы, но этот союз принес им лишь новые разочарования и обиды. Вы тоже страдаете рядом с ними, ведя монотонную и уединенную жизнь. И вот в один прекрасный день вы встречаете месье Россиньи. Он, очарованный вами, предлагает бежать с ним. Вы не любите его. Но скука, потерянная молодость, жажда неизведанного и приключений… все это склонило вас к согласию, хотя вы и намереваетесь обмануть вашего воздыхателя, питая наивную надежду, что этот скандал вынудит вашего дядю считаться с вами и позволить вам жить независимо. Вот каково ваше нынешнее положение. Сейчас вам нужно выбрать: отдаться в руки месье Россиньи или же довериться мне.

Она подняла на него глаза. Что он хочет сказать? Что значит его предложение, высказанное таким серьезным тоном, как если бы друг предлагал помощь, не ожидая ничего взамен?

После некоторого молчания князь Ренин, взяв обеих лошадей под уздцы, привязал их. Оглядел тяжелые ворота, обе створки которых были укреплены приколоченными крест-накрест досками. Предвыборный плакат двадцатилетней давности, висевший рядом, свидетельствовал, что с того времени никто не переступал порога имения.

Ренин вырвал из решетки, окружавшей полукруглую площадку, железный прут и использовал его как лом. Гнилые доски не выдержали. Под одной из них оказалась замочная скважина, с которой князь расправился при помощи ножа со множеством лезвий и всяческих приспособлений. Ворота распахнулись, и они увидели длинное полуразрушенное здание с четырьмя узкими башенками по углам. Наверху находилось нечто вроде бельведера.

Все прочее пространство занимало поле, поросшее папоротником.

Князь повернулся к Гортензии.

– Вам незачем торопиться, – сказал он. – Этим вечером вы примете решение, и, если месье Россиньи все же удастся убедить вас, я обещаю не преграждать более вам путь. Но до тех пор позвольте мне быть рядом с вами. Вчера мы с вами захотели осмотреть этот замок – так отчего бы не сейчас? Это лишь способ убить время. Я подумал, что это может оказаться интересным.

Князь говорил, будто приказывая. Он повелевал и умолял одновременно. Молодая женщина даже не пыталась противиться той силе, что сковала ее волю, и последовала за своим спутником к полуразрушенному крыльцу. Поднявшись на него, они очутились перед дверью, опять же забитой досками.

Ренин вновь воспользовался своим чудо-ножом, и они вошли в большой вестибюль, выложенный черно-белой плиткой и обставленный довольно скудно: там были лишь старинный комод да церковные скамьи. На стене красовался вырезанный из дерева герб, на котором был изображен орел, вцепившийся когтями в скалу. Под гербом виднелась затянутая паутиной дверь.

– Там, вероятно, гостиная, – сказал Ренин.

Эта дверь не поддалась так легко, и чтобы открыть ее, князю пришлось применить силу. Гортензия не проронила ни слова. Она не без удивления наблюдала за всеми этими манипуляциями, проделанными прямо-таки мастерски. Ренин угадал ее мысли и пояснил:

– Я был слесарем – для меня это детская игра.

Вдруг она схватила его за руку и прошептала:

– Прислушайтесь!

– Что такое? – спросил он.

Она крепче сжала его руку, прося замолчать, и он прошептал:

– Это и правда странно.

– Слушайте, слушайте, – повторила удивленная Гортензия. – Ох! Как такое возможно?