Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 84

Я появлялся, говорил пару неприятных фраз, ломал им уверенность, иногда пару рёбер, забирал компенсацию за причинённое моральное беспокойство и уходил до того, как ситуация становилась слишком шумной.

Это было не благородство.

Это была работа с репутацией.

Праведный Демон должен время от времени напоминать, что он не только слух. Иначе люди начнут проверять.

А кто самый страшный злодей? Это злодей, которого боятся другие злодеи.

И хотя я все это время культивировал, другие тоже не отставали.

Лань Сюэ недавно перешла на средний уровень Заложения Основы. Когда я впервые увидел её после прорыва, мне на мгновение показалось, что по боковой галерее идёт не человек, а сжатый в человеческую форму шторм. Её сила больше не ощущалась просто холодной и острой. Теперь она была глубже, шире, плотнее, будто где‑то далеко за её спокойным лицом собирались тучи, способные одним движением смыть целый склон.

Я благоразумно посмотрел в другую сторону.

Некоторые природные явления лучше уважать издалека.

Ло Жэнь тоже не стоял на месте. После обмена его имя и так звучало часто, но настоящий гром поднялся позже, когда стало известно, что его принял в ученики Глава Секты. Не старейшина одного из пиков. Не богатый наставник с амбициями. Сам Глава Секты.

Это стало событием, о котором говорили даже те, кто обычно делал вид, будто слухи ниже их духовного достоинства.

Причина была проста: за последние сто лет Глава Секты не брал учеников. До этого у него было двое. Один, если верить осторожным разговорам, убил второго, после чего Глава не стал казнить убийцу, а запечатал его на тысячу лет.

Понятное дело, за тысячу лет все, кто ниже уровня Зародыша умрут.

Я несколько раз возвращался к этой истории и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: пошли к черту такие учителя. Я и сам о себе позабочусь.

Ло Жэнь, разумеется, был другого мнения.

Вот уж действительно упрямый человек.

Я искренне пожелал ему удачи и решил держаться подальше от всех историй, где в одном предложении встречаются Глава Секты, запечатанный ученик и тысяча лет семейной педагогики.

У меня хватало собственных проблем.

Главной оставался Мир Меча.

Чем ближе становился срок, тем яснее я понимал: это не только шанс. Это ещё и место, где ученики великих сект, кланов, мелких школ и свободные культиваторы будут убивать друг друга за сокровища, наследие, обиды и просто потому, что кто‑то посмотрел слишком уверенно.

Я мог сколько угодно повторять, что иду туда ради Ци и прорыва, но мечи других людей от этого не становились тупее.

Значит, нужно было готовиться.

Сильных артефактов в секте я найти не смог. Внутренний рынок предлагал много полезного, если твоя мечта – выглядеть богаче, чем ты есть, и умереть с красиво украшенным поясом. Были защитные амулеты, простые талисманы, пилюли, ножи, пластины, даже пара странных духовных инструментов, которые продавец нахваливал так вдохновенно, что я сразу понял: работать они будут через раз, а убивать владельца – через два.

Настоящие вещи, насколько я понимал, крутились выше.

На рынке основных учеников.

Туда, разумеется, входили только те, кто уже заложил Основу.

Очень удобно. Самые нужные вещи продают тем, кто уже достаточно силён, чтобы без них выжить, а те, кому они отчаянно нужны, могут смотреть снизу и развивать смирение.

Я смирение развивать не собирался.

Поэтому выбрал другой путь.

Город Тысячи Лун.

О нём я слышал давно. Один из больших городов культиваторов, где сходились торговцы, свободные даосы, представители малых школ, ученики великих сект, клановые наследники, охотники за духовными зверями, мастера формаций, алхимики, перекупщики, мошенники и люди, которых в любом приличном месте сначала обыскивают, а потом всё равно не пускают.

Там можно было найти вещи, которые не появлялись на обычных рынках секты. И там же можно было потерять кошелёк, руку или жизнь, если слишком сильно поверить в честность незнакомых культиваторов.

От секты до города обычным ходом – почти месяц пути без остановок.

Я не мог позволить себе месяц туда и месяц обратно.

Ученики Заложения Основы могли летать на мечах, но я, несмотря на все свои таланты в области попадания в неприятности, до этой стадии ещё не дорос. Просить кого‑то отвезти меня тоже не хотелось. Чем меньше людей знают, куда и зачем я еду, тем лучше.

Пришлось купить летающую лодку.

Не такую большую, как та, на которой меня когда‑то привезли в секту. Та была сектантским артефактом, прочным, устойчивым и достаточно вместительным, чтобы перевозить новичков вместе с их страхами. Моя же лодка была одноместной, узкой, с потёртыми рунами по бортам и явным прошлым, о котором продавец говорил слишком быстро. Она летела медленнее меча, требовала Камней Духа для поддержания формации и при сильном ветре слегка дрожала, будто вспоминала, что вообще‑то дереву положено плавать по воде, а не спорить с небом.

Но она летела, причем куда быстрее, чем я ходил.

А это было главное.

День полёта вместо месяца пешего пути – сделка, за которую я был готов терпеть скрип, неудобное сиденье и ощущение, что однажды эта штука обидится и решит познакомить меня с землёй поближе.

Я вылетел ночью, без лишних проводов. Сказал Му Цинлань только то, что мне нужно закупить материалы для подготовки к Миру Меча. Она посмотрела так, будто прекрасно понимает, что в этой фразе спрятано ещё несколько смыслов, но задавать вопросы не стала. Это было почти заботливо. Или просто ей было интересно, какие новые проблемы я привезу обратно.

Всю дорогу я культивировал.

Лодка шла над лесами, реками и тёмными дорогами, иногда поднималась выше облаков, иногда опускалась к долинам, чтобы не тратить лишнюю Ци на борьбу с ветром. Я сидел, скрестив ноги, держал рядом пару защитных печатей и направлял поток по меридианам. Путь двенадцатого уровня был тяжёлым, но уже знакомым; мне оставалось только вкладывать в него всё, что было, и стараться не думать, как мало времени осталось.

Город Тысячи Лун появился на горизонте на следующий вечер.

Сначала я увидел свет.

Не обычный городской свет, а мягкое серебристое сияние, растянутое по долине так широко, будто кто‑то разбил на земле огромное зеркало и в каждом осколке поймал отражение луны. Башни города были увенчаны круглыми светильниками, похожими на бледные диски. Над крышами висели фонари в форме полумесяцев. На стенах мерцали защитные руны, отливающие холодным белым светом. Вокруг города текли три реки, и в их воде отражались сотни огней, так что издалека казалось, будто город стоит не под одной луной, а сразу под тысячей.

Название, надо признать, оказалось заслуженным.

Я посадил лодку на одной из внешних площадок и засунул его в пространственный мешочек, выслушал предупреждение стражника о запрете драк в пределах торговых улиц, мысленно оценил выражение его лица и сразу понял: запрет здесь означает не отсутствие драк, а наличие цены за последствия.

Очень знакомая система.

Перед входом я надел балахон с капюшоном и маску. Также слегка изменил свою Ци.

В городе действительно было много культиваторов.

Слишком много.

После секты Облачного Меча мне казалось, что я привык к духовной силе в воздухе, но здесь всё ощущалось иначе.

Секта была иерархией и порядком, даже если под этим порядком шевелилась обычная человеческая жадность.

Город Тысячи Лун был потоком. В нём всё двигалось, спорило, торговалось, сталкивалось и расходилось. По улицам шли ученики в формах малых школ, свободные культиваторы в разноцветных одеждах, молчаливые мастера с закрытыми лицами, девушки с мечами, старики с глазами слишком живыми для их морщин, наёмники с духовными зверями, алхимики, от которых пахло травами и дымом, и продавцы, чьи улыбки сами по себе должны были считаться атакующей техникой.

Лавки теснились вдоль широких улиц в несколько рядов. На одних продавали пилюли в нефритовых флаконах. На других – кости духовных зверей, когти, перья, яд, шкуры и вещи, о происхождении которых я предпочёл бы не спрашивать. Были павильоны формаций, оружейные дома, шатры с талисманами, ряды с травами, столы с древними свитками, половина которых наверняка была подделкой, а вторая половина – подделкой более дорогой.