Путь к бессмертию. Дилогия (СИ), стр. 62

Писарь помолчал.

— Ты убил их? — уточнил он.

— Да.

Где-то сбоку кто-то тихо втянул воздух.

Писарь прищурился.

— Они были второго и третьего уровня.

— Верно.

— Ты внешний ученик десятого уровня.

— Тоже верно.

— Почему не привёл живыми?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Они пытались бежать. После остановки отказались возвращаться. Старшая достала оружие. Младшая попыталась использовать талисман. Я решил не рисковать.

Вот последняя фраза была настолько наглой, что на мгновение даже мне стало неловко.

Не рисковать.

Против второго и третьего уровня.

Вот примерно также звучало бы оправдание танкиста, выстрелившего в муравья.

Но иногда именно наглость делает ложь похожей на правду: «Слишком странно звучит — значит он точно это не придумал. Да перед нами — просто псих!»

Писарь явно тоже так подумал.

— А где трупы? — холодно спросил он.

Я поднял руку.

Ши Юэ послушно выполз из рукава.

Не весь.

Сначала маленькой чёрной каплей. Потом растёкся по ладони, стал плотнее, темнее, почти смоляным. За последние годы он научился менять оттенок, особенно когда жрал определённые материалы. Чёрным он становился после некоторых ядовитых грибов и пары порошков, которые я использовал для его тренировок.

Выглядело неприятно и немного пугающе.

— Мой духовный питомец, — сказал я. — Их тела были полезны для его питания, так что я скормил их ему.

Тишина стала уже не просто полной.

Она стала оскорблённой.

Даже писарь на мгновение потерял выражение лица.

Один из внешних учеников с разбитым носом отступил на полшага.

Кто-то прошептал:

— Он скормил их слизню…

Ши Юэ в этот момент, словно почувствовав важность сцены, радостно колыхнулся на моей ладони, и перетек из руки к шее. Из простого кругляша превратившись в жуткую черную жижу.

Вот ведь талантливый мерзавец.

Писарь медленно сказал:

— Ты утверждаешь, что после убийства двух учениц секты скормил тела своему питомцу?

— Двух дезертиров, — мягко поправил я. — Слуг, пытавшихся покинуть секту под видом задания.

Он посмотрел на меня.

Я — на него.

Очень спокойное соревнование взглядов.

Чтобы подкрепить свои слова, я достал их вещи. Сначала мешки. Потом серые ученические халаты. Потом остатки сухой еды. Кошелёк с мелочью. Деревянный гребень. Медное кольцо на шнурке. Письмо в старой ткани.

И наконец — деревянную заколку Цзян Лин.

Я положил её на стойку последней.

Не знаю зачем.

Наверное, потому что это было самым убедительным доказательством.

Люди могут бросить одежду. Могут потерять табличку. Могут отдать мешок.

Но такую вещь не оставляют просто для обмана.

Писарь смотрел на предметы долго.

Потом взял таблички, сверил с книгой, нашёл запись задания и кивнул второму писарю.

Тот что-то быстро записал.

В этот момент я узнал одного из тех, кто тут работал. Лицо было смутно знакомое, но я вспомнил, что именно он был одним из тех троих бессмертных, которые привели меня сюда.

Кстати, он был всего пятого уровня. Совсем не впечатляет. Хотя раньше казался возвышенным бессмертным.

Он тоже меня узнал.

— Мин Хао… эти девочки… они ведь прибыли с тобой вместе! — сказал он во всеуслышанье.

В зале зашептались.

— Они прибыли вместе…

— Значит, он знал их с первого дня…

— Второй и третий уровень…

— Зачем убивать? Мог одним пальцем связать…

— Скормил слизню…

— Это уже не человеческий поступок…

Я стоял спокойно.

Этот парень еще больше уничтожил мою репутацию. Но я был благодарен ему за это. Ведь благодаря ему моя история звучит еще более жуткой.

А значит, более правдоподобной.

Писарь отложил кисть.

— Дело будет передано старшему надзирателю Зала Справедливости. До проверки ты должен быть доступен для вопросов.

— Разумеется.

— Учитывая предоставленные таблички, личные вещи и зарегистрированное задание, предварительно действия ученика Мин Хао будут записаны как пресечение попытки бегства слуг Цзян Юэ и Цзян Лин. — сквозь сжатые зубы процедил он.

Он сделал паузу.

— Однако отсутствие тел будет отмечено.

— Этот ученик понимает.

Писарь посмотрел на Ши Юэ.

Слизь колыхнулась.

Писарь явно пожалел, что вообще посмотрел.

— Убери это.

— Конечно.

Я спрятал Ши Юэ обратно.

Тот, кажется, был доволен собой до невозможности.

Ещё бы.

Карьерный рост у слизня шёл куда увереннее, чем у многих учеников.

Я сложил руки.

— Благодарю за труд.

Писарь ничего не ответил. Только махнул рукой.

Разговор был окончен.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Толпа расступалась.

И вот это было уже не то уважение, что утром на рынке. Не то осторожное признание силы. Не тот торгашеский страх, с которым продавцы снижают цену и внутри проклинают твою родословную.

Нет.

Это было другое.

Люди отходили так, будто рядом проходило что-то жуткое и опасное.

Не просто сильный внешний ученик.

А человек, который убил двух слабых девушек, с которыми когда-то пришёл в секту, а потом скормил их тела духовному питомцу и спокойно сообщил об этом при свидетелях.

Но я осознанно пошел на этот шаг.

Плохая репутация — тоже репутация. Если я буду известен как псих, то ко мне также не будут лезть.

Возможно — это даже лучше, чем просто сила.

На улице я остановился у ступеней Зала Справедливости.

Утро уже полностью поднялось над городом. Свет ложился на крыши, на торговые ряды, на серые одежды внешних учеников, спешащих по своим мелким делам.

Где-то там, далеко за внешними дорогами, две девушки без имён секты сейчас уходили прочь.

Если им повезёт, через несколько месяцев они доберутся до своей деревни, и им придется долго объяснять, почему они, кто ушел в мир бессмертных, вернулись.

Впрочем, это уже не мои проблемы.

Ши Юэ тихо шевельнулся под одеждой.

— Да, — сказал я ему. — Мы с тобой сегодня стали очень плохими людьми.

Слизень, естественно, не возразил. Хотя он вообще не человек.

Я спустился по ступеням.

Имя Мин Хао покатилось по Залу Справедливости, потом по рынку, потом по внешнему городу. К вечеру, я был уверен, история обрастёт подробностями. К завтрашнему утру я лично вырву сердца двум несчастным красавицам и заставлю слизня пить кровь при луне. Через три дня окажется, что я кормлю Ши Юэ только учениками, которые не проявляют ко мне должного почтения. Через неделю кто-нибудь поклянётся, что видел, как мой слизень сам просит человеческого мяса.

Люди обожают улучшать правду.

Особенно если правда и без того достаточно мерзкая.

Я прошёл мимо первой группы учеников.

Они замолчали.

Вторая отступила к стене.

Третий Слуга, едва увидев меня, резко свернул в переулок.

А это достаточно удобно.

Почему же тогда внутри было так неприятно?

Впрочем, ничего страшного. Очень скоро я привыкну.

Я усмехнулся.

— Праведная секта, говорите?

Никто рядом не понял, о чём я.

Да и не должен был.

К полудню слух уже получил форму.

К вечеру — имя.

Так я и стал известен на всю секту…

— Слышали о том, что случилось…?

— Этот парень убил двух девушек и скормил их своему питомцу!

— Я видел эту тварь. Эта жуткая штука — точно не слизь! Она черная как смола, и извивается, будто вот-вот бросится на тебя. Эта штука — точно Демон!

— Да. И Мин Хао этот — тоже не человек. Человек бы так точно не поступил с бедными девушками. Он тоже Демон!

— А за что он с ними так?

— Говорят, его Демоническая Слизь просто захотела их съесть.

— Почему его тогда не накажут?

— У него связи есть. Я слышал, что Старейшина Му — его рабыня! Она лично готовит ему пилюли, и кормит слизь.

— Жуть…

— Еще говорят, что он близок с той самой Лань Сюэ. Именно он промыл ей мозги, из-за чего она бросается на всех мужчин. Наверное, тоже его женщина.