Твой худший выбор (СИ), стр. 14
— Я не обижусь, — заявляет она, сверкнув глазами, — И мне нравится, что ты приехал за мной, а не за кем-то другим.
Оно и понятно. Я не ехал сюда на лето с целью заводить отношения и искать любви. На хуй не упало. Миранда тоже, поэтому тут наши интересы совпадают.
— Давай назад, — говорю я, припарковавшись в тени.
— Ага...
Мы быстро перебираемся на заднее сидение. Я устраиваюсь поудобнее и, расслабленно выдохнув, наблюдаю за тем, как Мира ловко расстегивает пряжку ремня и, приспустив брюки вместе с боксерами, освобождает болт.
— Ого... такой твердый?... — восклицает, склоняясь над ним.
Похоть скручивает живот. В паху ноет так, что ещё секунда промедления, и я сам выебу ее глотку.
— Давай...
— Соскучился, Дэн?...
— Блядь... Заткнись, Мира!... Возьми в рот!
Ухмыльнувшись, она размыкает губы и обхватывает ими головку. Перед моими глазами вспыхивает белым, а потом вдруг как по волшебству вырисовывается ехидная физиономия Рокотовой. Ее маленький дерзкий рот, острый взгляд и блестящий от слюны кончик красного языка, которым она пробегается по губам, когда нервничает.
Мокрощелка... сука...
— Дени-и-ис... — хрипит Миранда, когда, опустив ладонь на затылок, я загоняю по самые гланды.
Отпускаю, позволив сделать глоток воздуха, и повторяю.
По стволу течет. Мира старается поспеть за мной, активно стимулируя обеими руками и языком. В глазах ахуй.
— Давай... ещё...
Память подкидывает моментов — запах и гладкость кожи ее щеки, теплое дыхание, возбуждение, тщательно замаскированное агрессией, в светлых глазах. Член гудит от напряжения.
— Кончай, Дэн!... — молит Миранда, — Давай... мой хороший, посмотри на меня.
Ну хуй на тебя...
Откинув голову назад, я опускаю веки и включаю воображение. Рокотова стоит на коленях передо мной и полирует ствол своим дерзким грязным языком. Елозит по нему губами и смотрит при этом на меня так, словно она победила, а не я.
Оргазм походит на взрыв. Я ударяю в глотку и едва не складываюсь пополам.
— Денис!... — взвизгивает Миранда, — Тихо — тихо, мой сладкий...
Собирает все до капли и выпрямляется с довольной улыбкой. Мне нужно пару минут, чтобы отдышаться.
— Понравилось? — спрашивает, откидывая волосы назад.
— Понравилось.
— Ответный реверанс будет?
— Давай в другой раз, окей?... Буду тебе должен.
Застегиваю штаны и, вернувшись на переднее сидение, сразу закуриваю.
— А ты откуда в клуб приехал?
— Ниоткуда, — отбиваю, не собираясь даже словом обмолвиться о Кире.
И ей, и Темычу знать об этом не обязательно. Поиграю немного и отпущу.
— С кем-то познакомился, но не успел раскрутить на...
— Здрасьте, блядь, — пресекаю я, — Я должен отчитаться?
— Не отчитаться, а поделиться, — бормочет она, поправляя макияж перед зеркалом, — Я думала, мы друзья.
Я втягиваю никотин и впадаю, наконец, в нирвану. После следующей затяжки начинает клонить в сон.
— Ладно, не злись... Не будем портить друг другу настроение.
Мы переписывались почти год и вообще-то решили провести лето как пара. Но что-то пошло не так. Миранда запала на Темыча, меня на игры какие-то потянуло.
— Поехали.
Она дремлет, пока я везу ее до дома. Мои мысли вертятся вокруг ядерной кнопки, нажать на которую хочется до заворота кишок. Она ведь реально охуенная. Яркая, остроумная, но при этом настолько наивная и невинная, что так и хочется ее совратить.
Проблема в том, что она сестра Рокота и дочь людей, которых я уважаю. Будь она кем-то другим, насадил бы ее на вертел уже сегодня.
Миранда выходит, поцеловав на прощание куда-то в ухо, а я еду в родительский дом.
Отец не спит, встречает меня на террасе с сигаретой в зубах. Здороваемся за руки, я выбиваю сигарету из его пачки и тоже закуриваю. Батя смотрит косо. Не одобряет.
— Всех баб переебал, м?... — спрашивает негромко.
— Нет ещё, — отвечаю в тон, — Куда торопиться, все лето впереди?
— И то верно, — посмеивается он.
В этот момент позади тихо открывается дверь, и на террасу ступает мама. Закашлявшись, я тут же выплевываю сигарету и пуляю ее в отцовскую пепельницу. Мама делает вид, что ничего не заметила. Обнимает меня сзади и прижимается щекой к спине.
— Вы чего не спите?... — спрашиваю я.
— Сейчас пойдем, — говорит она, — Где мой сыночка шлялся полночи?
— То там, то сям... — отвечаю неопределенно.
— Духами пахнешь... всякими разными...
Блядь. Не хватало ещё, чтобы мать решила, что я с оргии прямиком в ее объятия.
— Это освежитель из машины.
— Ага...
Через несколько минут расходимся по комнатам. Я залезаю под душ, потом плашмя падаю на кровать. Сон наваливается сразу, придавливает к подушке, пока в сознание змеей не вползает Рокотова. Смотрит на меня насмешливо, словно заявляя: «Вот ты у меня где, Данилов». И кулак под нос подсовывает.
Сучка.
Перекатываюсь на спину и, нашарив рукой телефон у кровати, строчу ей сообщение:
«Спишь? Или обо мне мечтаешь?»
Прочитано. Ответ прилетает не раньше, чем через минуту.
«Кто это?»
Глава 17
Кира
— Он мне розочку дарил, когда у нас утренник в садике был, — делится Поля сокровенным, — И ещё... и ещё он сказал, что я самая красивая в группе.
Логопед совсем недавно поставил ей звук «р», и поэтому она с огромным удовольствием «рычит» в каждом слове.
— Так и есть, — заверяю я, — Ты у нас самая красивая.
— Я на маму похожая, так папа сказал, — кивает младшая сестра с самым серьезным видом, — Можно я твоим кремом намажусь?
— Э-э-э... нет, сбегай за своим. У меня для взрослых.
— Я тоже взрослая, — заявляет она и, поднявшись с шезлонга поправляет засучившиеся в попу плавки от ядовито-розового купальника, — Я сейчас.
Сегодня по-летнему жарко, и мы с Полей решили позагорать на заднем дворе у бассейна. Она у нас модница — хочет загар как у Джей Ло, и сколько бы мы с мамой не отговаривали ее, ничего не вышло.
Она возвращается через пару минут с тюбиком и стаканом холодного лимонада.
— Мама сказала, — предупреждает сразу, — Если ты хочешь лимонад, сходи за ним сама.
— Обойдусь, — отвечаю, опуская на нос черные очки.
Поля усаживается на шезлонг и, вытянув маленькую ножку, начинает втирать в нее лосьон от загара, думая, что это средство для цвета кожи, как у Джей Ло.
— Так и что там, с твоим поклонником? — решаю продолжить беседу.
— Валей?...
— Кем?... — поднимаю голову.
— Его Валя зовут, как девочку, — хихикает сестра.
— О, господи... Он тебе нравится?
— Ну-у-у... — тянет она, как бы задумавшись, — Можно и так сказать. Он хороший и добрый. И всегда делится игрушками. И никогда — никогда меня не обзывает.
— Это уже много значит, — замечаю я с высоты своего опыта, — Когда парень не обзывается и не цепляет.
Поля кивает с важным видом и, закинув на шезлонг вторую ногу, начинает намазывать и ее. Надув щеки, делает это так усердно, что у меня мелькает мысль — а не попросить ли ее нанести лосьон мне на спину.
— И не дергает за косички, как этот...
— Кто?...
Я переворачиваюсь на бок и подпираю голову согнутой в локте рукой.
— Мальчик один, — роняет она неопределенно и неожиданно замолкает.
— Какой мальчик, Поль?...
— Ай, — машет ладошкой, а сама кусает губу.
— Тебя кто-то обижает? — настораживаюсь я.
— Потому что он дурак! — взрывается сестра, — Говорит, что у меня глаза круглые как у собаки!...
— При чем тут собака?
— И ещё!... — захлебывается возмущением, — Он сказал, что Вероничка красивая, а я — нет!...
— Ты самая красивая в садике, — спешу занять ее сторону, — Я видела общую фотографию.
— Да! Я видела, как он поцеловал ее... вот сюда... — показывает пальцем на щеку, — А меня он никогда — преникогда не целовал!