Проект "Будущее". Дилогия (СИ), стр. 72
Я усмехнулся и добавил:
– Так что… да: всё получится. Почти не сомневаюсь. Вот как‑то так.
Музыка снова стихла – голоса в зале стали громче. Я поаплодировал, показал музыкантам поднятый вверх большой палец (Федя прижал руку к груди и чуть поклонился). Я плеснул в бокал янтарного цвета жидкость из графина, поднёс её к лицу. Запах напитка мне понравился: нотки коры дуба, пчелиного воска и грецкого ореха – не сивушный запашок.
– Нет, ну вы буржуи, конечно, – произнёс рядом со мной голос Дани Мельникова.
Я не заметил, когда Даня сошёл со сцены. Но Надю его появление явно не удивило. Мельников подошёл к нашему столу. Галантно коснулся губами Надиной руки, похлопал меня по плечу. От него пахло незнакомым парфюмом (раньше Мельников пользовался другим) и сигаретами. Даня цапнул со стола графин с коньяком, понюхал его содержимое.
Он покачал головой и повторил:
– Точно, буржуи.
Сделал большой глоток прямо из горлышка. Длинными пальцами подцепил у меня из тарелки горошину, закусил. Проигнорировал мой возмущённый взгляд.
Он махнул в сторону сцены рукой и крикнул:
– Щес!
Посмотрел на Надю, растянул губы в улыбке («от уха до уха»).
– Заказывайте, – потребовал он. – Мы пока только разогреваемся. Сделаем вам подарок. В честь свадьбы, так сказать…
Он бросил на меня укоризненный взгляд и уточнил:
– … Которую ты, Медведь, зажал.
Даня взглянул на Надю.
– Заказывайте, – повторил он. – Федя уже бьёт копытом. Вон, как глазищами зыркает. Мечтает спеть персонально для вас.
Даня ухмыльнулся.
Уточнил:
– Он, конечно, не Кобзон и не Магомаев. Но тоже ничего. Голосистый. Заказывайте, пока у нас не попёр парнас. Сейчас народ разойдётся – в очередь к сцене выстроится. Это пока они… набираются градусов.
Мельников снова стащил из моего салата горошину и улыбнулся Наде.
Надежда чуть сощурилась – будто бы перебирала в голове списки своих музыкальных предпочтений.
– Звёздочку хочу, – сказала она.
Приподняла брови – будто бы с вызовом. Высокомерия в её взгляде я не заметил. Зато отметил: за нами сейчас наблюдали почти все гости ресторана, которые сидели в зоне нашей видимости.
Мельников раскинул руки и заявил:
– Прекрасный выбор, Надя! Это мы можем. Это мы запросто.
Он снова схватил графин и уменьшил его содержимое на два глотка.
Вытер тыльной стороной ладони губы и пообещал:
– Сейчас всё будет. Через минуту. Как в лучших домах Филадельфии.
Даня стукнул меня ладонью по плечу, обронил:
– Не спи, Медведь.
Он поспешил на сцену.
Там к нему тут же подошли музыканты во главе с Володиным. Федя выслушал Данин отчёт – повернулся в нашу сторону и показал нам поднятый вверх большой палец (скопировал мой недавний жест).
Я посмотрел на Надю, поднял бокал и произнёс:
– За нашу свадьбу.
Надежда улыбнулась – я не почувствовал в её улыбке фальшь.
– За свадьбу, – повторила она.
Бокал с коньяком звякнул о фужер с шампанским.
Я сделал глоток – одобрительно кивнул: вкус напитка мне понравился.
Музыканты выстроились на сцене, Федя объявил:
– Эту песню мы исполним для наших московских друзей. Для Саши Медведева и его прекрасной супруги Нади. Ребята поженились этим летом. Молодцы. Мы желаем им бесконечной любви и долгой совместной жизни.
– И чтобы умерли в один день! – подал голос Мельников.
– Ребята, будьте счастливы, – сказал Федя. – Эта песня для вас. И так: «Звёздочка моя». Исполняет ансамбль «Метеоры».
Володин поаплодировал сам себе. Я встал во весь рост и поддержал его аплодисменты: тоже похлопал в ладоши. Бросил призывный взгляд на соседние столы – сидевшие там гости ресторана послушно выдали музыкантам аванс овациями.
Проснулся электроорган. Ему подыграли гитары.
«Песни у людей разные, – пропел Федя, – а моя одна на века…»
Я протянул Наде руку и сказал:
– Потанцуем.
Надя кивнула, опустила бокал на стол. Вложила тёплые пальцы в мою ладонь и поднялась со стула: грациозным, будто бы хорошо отрепетированным движением. Шагнула ко мне – я почувствовал запах её духов.
«…Что вдвоём вдвойне веселей…» – пел Володин.
Я повёл Надю ближе к сцене: там было просторнее. Остановился, повернулся к Наде лицом. Положил руки на её талию, улыбнулся. Краем глаза заметил улыбки на лицах музыкантов ансамбля (на сцене только Федя остался с серьёзной миной). Надежда быстрым движением поправила воротник моего пиджака и галстук. Откликнулась на мои движения.
«…Как же я хочу рядом быть…»
Мы танцевали. Смотрели друг другу в глаза. Под звуки музыки и Фединого голоса. Деревянный пол подо мной едва слышно поскрипывал. Надя прижала ладонь к моей спине – другой рукой придерживала меня за плечо. Я вдыхал аромат ландышей и запах Надиных волос (уже узнаваемый, почти привычный). Любовался завитками волос.
«…Знаю для тебя я не бог…»
Янтарный свет ламп, облака из табачного дыма над столами, мелькание нарядов официанток. Мы снова оказались в центре всеобщего внимания – на этот раз на нас взглянули даже с дальних столов. Я тоже посмотрел в глубину зала. Заметил серый костюм майора Иванова. Олег Павлович был за столом в компании двух мужчин, один из которых показался мне знакомым.
«…Поздно мы с тобой поняли…» – пропел Федя.
Я сообразил: за столом с майором КГБ сидел тот самый мужчина, которого мы встретили около десятой школы – когда Надя предотвратила попытку покушения. Тот самый, которому Надежда передала своего пленника. Вот только сейчас он выглядел солидно: в костюме, при галстуке, с аккуратно причёсанными волосами – будто мелкий чиновник.
«…А не то, что жить на землеееееееее».
Последний звук финального слова песни Володин мастерски растянул. Словно запас воздуха в его лёгких был бесконечен. Я заметил, как одобрительно кивнул его коллега, стоявший за электроорганом. Увидел, что замерла в проходе между столами официантка – та самая «чернявая» Кристина Дмитриева. Она посмотрела на Федю удивлённо и с интересом.
– Это была песня для Саши и Нади Медведевых, – сообщил со сцены Володин. – Ребята, вы прекрасная пара. Любите друг друга. Ещё раз примите наши поздравления. Поаплодируйте им, товарищи.
Музыка стихла.
Федя указал на нас рукой и повторил:
– Саша и Надя Медведевы.
– Медведи, – сказал Мельников.
Надя шутливо погрозила Дане пальцем.
Гости ресторана «Ленинград» искупали нас и музыкантов в овациях – сейчас овации прозвучали ощутимо громче и бодрее, чем после прошлой музыкальной композиции. Я услышал, как в зале иронично повторили: «Медведи».
Мы вернулись за стол. Я усадил Надю, вновь продегустировал содержимое своего бокала. Уделил внимание салату, уже лишившемуся двух горошин по вине Мельникова. Майонез в салате мне показался пресноватым.
В зале снова заиграла музыка – бодрая, зажигательная. На этот раз она всё же привлекла к сцене танцоров: двух женщин «за тридцать» – с пышными причёсками и ярким румянцем на щеках. Женщины улыбались, активно двигали локтями.
К нашему столу подошла официантка: без подноса, но с бутылкой шампанского в руке – такой же, какая уже стояла в центре нашего стола. Она поставила принесённую бутылку рядом с нашей, взглянула на меня чуть насмешливо.
Сообщила:
– Это для вашей жены. Подарок. От вон тех граждан.
Она указала взглядом в направлении окна – на стол, за которым собрались трое мужчин. Знакомые лица. Я их уже видел – на фотографиях в интернете. Помнил их имена: всех троих.
Удивился – потому что сердце у меня в груди при виде этой троицы всё же забилось чаще.
Я повернулся к официантке и потребовал:
– Девушка, унесите обратно. Шампанское. Передайте гражданам: нам от них ничего не нужно.
Глава 9
От соседнего к стола (там пыхтели сигаретами и мужчина, и женщина) к нашему прилетело густое облако серого табачного дыма. Оно застыло в воздухе (над головой официантки), словно грозовая туча. Тень от этого чуть дрожащего облака будто бы легла официантке на лицо – ирония сменилась во взгляде официантки растерянностью и лёгким испугом. Официантка моргнула, взглянула на меня – затем, с опаской, посмотрела на передавших моей жене бутылку игристого вина мужчин. Те сейчас поглядывали в сторону нашего стола, ухмылялись, обменивались друг с другом явно ироничными фразами.