Проект "Будущее". Дилогия (СИ), стр. 34
— Девчонки, расслабьтесь! Наш друг Медведь уже попался в капкан. Он безнадёжно женат. На дочке московского генерала, между прочим. Не тратьте на него своё время.
Даня помахал мне со сцены рукой.
Я помахал ему в ответ.
— Смотрите лучше на меня, — потребовал Даня. — Я молодой, красивый и неженатый…
— И рыжий! — прокричал у меня за спиной мужской голос.
Он спровоцировал девичьи смешки.
— Точно! — подтвердил Мельников. — И рыжий. Вы сразу поймёте, от кого у ваших жен появились детишки.
Люди на площадке среагировали и на Данины слова: смехом.
Мельников переглянулся с Володиным и объявил:
— Друзья, что-то мы застоялись без дела. Так и замёрзнуть недолго. Давайте танцевать!
— Да!!! — ответили ему с танцплощадки.
К микрофону подошёл Федя Володин и сказал:
— Следующая песня…
Я почувствовал, как Надя прижалась к моей руке.
— Прости, — шепнула она мне на ухо. — Но я тебя предупреждала. Так надо.
Я повернул голову — встретился глазами с Надиным виноватым взглядом.
Надя пожала плечами, привстала на цыпочки и снова спросила:
— Саша, а что это была за женщина?
«Синий-синий иней лёг на провода…» — хором запели на сцене Володин и Мельников.
В считанные секунды танцплощадка снова заполнилась танцующими людьми. На этот раз рванули танцевать и многие парни. Они поспешно растоптали недокуренные сигареты и папиросы.
«…Только в небе, небе тёмно-синем…»
Пространство вокруг меня и Нади быстро заполнилось танцующей молодёжью. Парни и девчонки улыбались, бросали друг на друга кокетливые взгляды. Чуть дребезжали и гулко фонили стоявшие на сцене колонки.
Я тоже задвигался в ритме песни. Пританцовывала и Надя, она смотрела на меня в ожидании ответа на свой вопрос. Но ответить сейчас было нереально: для этого пришлось бы кричать во всю мощь моих лёгких.
Надя это поняла — кивнула. Но взглядом намекнула, что вопрос остался актуальным — ответ на него отложен лишь на время. Доски под моими ногами вибрировали и ощутимо проседали.
«…Ищу я лишь её, мечту мою…» — пели в микрофон Федя и Даня. Надя танцевала сдержано, придерживала рукой сумочку. Я взглянул поверх её головы в ту сторону, куда ушла Шура Семичастных.
На мгновение мне почудилось, что нестерпимо заныли лицевые кости, и боль пронзила правое колено — как тогда, в тысяча девятьсот девяносто третьем году. Вспомнил склонившееся надо мной лицо Семичастных.
Не крашенная седая прядь в чёлке, сеточка мелких морщин под глазами. Большие зелёные глаза. Будто бы снова услышал Шурин голос: «Потерпи, Сашенька. Потерпи, сейчас лекарство подействует. Всё будет хорошо».
Глава 15
«…Зачем вы, девочки, красивых любите, — пел со сцены Федя Володин, — непостоянная у них любовь…» Этот «медленный» танец привлёк на танцплощадку гораздо больше пар, чем прошлый. Мне в спину то и дело врезались неуклюжие танцоры. Я не оборачивался, но слышал смущённое и чуть испуганное «извините». Надя прижала руку к моей груди, словно собралась оттолкнуть меня, если я снова позволю себе «лишнее». Она не смотрела мне в лицо. Посматривала по сторонам. При этом она внимательно слушала мой рассказ.
Я склонил лицо к Надиной голове — изредка ощущал на подбородке и щеках прикосновения её волос, вдыхал запах Надиных духов (сейчас я отчётливо понял: они действительно пахли ландышем).
— … Шура Семичастных, — сказал я. — Она училась в параллельном классе. Мы тогда на неё особого внимания не обращали. Так… обычная девчонка. После восьмого класса уехала: поступила в медучилище. До прошлого лета мы о ней не вспоминали. А потом я увидел её тут, на танцплощадке. Я тогда в ансамбле уже не выступал. После армии.
«…Ему сказала ты: „Всего хорошего“…» — пропел Володин. Он нарочно фальшивил и слишком растягивал звуки: будто бы старался разжалобить слушателей.
Я сделал паузу в рассказе: выждал, пока от нас отдалится очередная врезавшаяся мне в спину танцующая пара.
Надя вскинула на меня взгляд — показала, что слушает и ждёт продолжение рассказа.
— … Мы потанцевали тогда, — сказал я. — Потом… встретились ещё. Она похорошела. Ты и сама видела: у неё неплохая фигура. Да и поговорить с ней было о чём. Она уже пожила в другом городе — рассказывала об интересных вещах. В общем… мы с ней встречались пару месяцев, до моего переезда в Москву. Думаю, что она в меня тогда влюбилась.
Я пожал плечами.
— А ты в неё? — спросил Надя.
Она снова отыскала взглядом мои глаза.
— Я тогда любил только себя. Молодой был, глупый и борзый. Веселился. Строил грандиозные планы на будущее. С Шуркой тогда было удобно. Запудрил девчонке мозги. И свалил в МГУ. Ничего ей не обещал, к слову. Но повёл себя… не очень-то хорошо. Тогда это было вполне в моём стиле. Проблем с женским вниманием я не испытывал, поэтому…
Я снова дёрнул плечами и сказал:
— … Вот как-то так. Этим летом я вернулся в Красношахтинский. Узнал, что Шурка меня весь год ждала. Письма мне в Москву писала. Только я не отвечал. Ни разу. Открытку, помню, выслал ей на день рождения. Шурка потом рассказала, что ту открытку с моим коротким поздравлением сохранила. Хотя я там начиркал какую-то глупую банальность.
Я усмехнулся.
— Шурка тогда не встречалась с другими парнями. Всё то время, пока я учился на первом курсе. Хотя пацаны стаями увивались за ней, не давали проходу. А она ни на кого даже не смотрела. Об этом мне Даня Мельников рассказал. Ему Шура тоже нравилась. Но Мельников считал её моей… невестой, что ли. Посматривал на неё только со стороны.
«…Зачем вы, девочки, красивых любите…» — спросил со сцены Володин.
Надя запрокинула голову и поинтересовалась:
— Что было потом? Дождалась?
— Можно и так сказать, — ответил я. — Встретился с ней этим летом. Когда приехал из Москвы. Увидела меня на улице. Случайно. Рванула мне навстречу, как и сегодня. Она всегда была эмоциональной. Хорошая девчонка. Нет, правда, хорошая. Я тогда сообразил, что уже несколько месяцев о ней не вспоминал. Потому что были другие — там, в Москве.
— Так ты бабник? — сказала Надя.
Она приподняла брови.
Я кивнул.
— Был бабником. В молодости. Да и потом…
Я усмехнулся.
Заметил Надину ироничную улыбку.
— В молодости? — переспросила Надежда. — Сколько тебе сейчас? Двадцать один год?
— Это если по паспорту, — ответил я. — Согласно дате рождения.
— Возраст измеряют как-то ещё?
Надя мазнула по моему лицу рассеянным взглядом.
Я чуть склонил голову — вдохнул запах ландышей и Надиных волос.
Заявил:
— Больше никак.
«…Зачем вы, девочки, красивых любите, — пропел Федя, — непостоянная у нас любовь…»
Надя усмехнулась и спросила:
— Что было дальше?
— Дальше… я немного поумнел. Или постарел.
Надя дёрнула головой.
— Что было дальше… у вас с Шурой? — уточнила она.
Я пожал плечами.
— Да ничего не было. Я уже с другой девицей замутил. Сразу же, как приехал на каникулы. Здесь, в Красношахтинском. На этой танцплощадке познакомились. Вон их сколько, посмотри вокруг. Они даже сейчас на меня поглядывают. И каждая уверена, что она единственная и неповторимая. В которую я просто обязан влюбиться.
Надя покачала головой.
— Цинично рассуждаешь.
— Реалистично.
Мне показалось, что Надя отдалилась от меня — запах ландышей чуть ослаб.
— Так ты и эта… Шура…
— Если бы я встретил её летом на пару дней раньше, — ответил я, — то… всё возможно. Наверное. Но я уже гулял тут с другой девицей. Шурке об этом рассказали.
— Как она отреагировала?
«…Одни страдания от той любви…» — ответил вместо меня со сцены Володин.
— Относительно спокойно, — сказал я. — Она же не глупая. Обошлись без выяснения отношений и битья посуды. Даня Мельников ей потом всё объяснил. Что я та ещё козлина в отношениях с женщинами. Я сам об этом попросил, когда Даня поинтересовался моими планами на Шурку. Не было у меня на неё никаких планов. А вот у Мельникова они были. И есть.