Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 99

Меня поразило обилие людей: на широком тротуаре теснились тысячи пешеходов. Четырехполосная дорога вся была забита автомобилями, причем не желтыми, как в районе Таймс‑сквер, а самыми разнообразными, всех форм, цветов и марок. Отовсюду кричала красками реклама, она занимала все стены и стенды на крышах не слишком высоких зданий. Причем я видел вывески не только на английском языке, но также на испанском, китайском и итальянском, даже заметил парочку на русском. Свободные от рекламы площади оказались изгажены граффити. Люди кругом кричали, все говорили на повышенных тонах, гудели машины, галдели на ломанном английском уличные торговцы.

От обилия деталей у меня вскоре разболелась голова и запестрело в глазах. Я быстро потерял внимательность и просто побрел вперед, расталкивая прохожих. Смотрел на стену справа от меня, высматривая какой‑нибудь хозяйственный магазин. Я прошел мимо нескольких уличных кафешек, лавок с дешевой одеждой, ко мне то и дело подходили невнятные личности и предлагали купить у них что‑нибудь с рук. «Не краденное», «ты только посмотри», «сегодня твой день, чувак», говорили они, а я невозмутимо шел дальше, делая вид, что не замечаю их.

Пакет со взрывчаткой я спрятал под куртку и плотно прижал к себе одной рукой, а второй сжимал бумажник. Иногда в бешеный грохот улицы врывалась звуки саксофонов, гитар и губных гармоник: играли уличные музыканты. Несколько раз ко мне прорвались смуглые дети‑попрошайки с протянутыми руками.

– Эй, мистер! Мистер! – кричал мне кто‑то прямо в ухо. Я посмотрел на него и увидел перед собой очередного мормона. – Мистер, вы верите в Бога?

– Да, сразу в трех.

– О, так вы из наших! – он улыбнулся, напомнив мне Криса. – Простите! Храни вас Отец Небесный.

– И тебя, дружище.

Не знаю, сколько я шел по этой улице. Она казалась мне бесконечной. Вывески и архитектура менялись, из линии горизонта вырастали все новые и новые дома, но дорога упрямо шла по идеальной прямой и не думала кончаться.

И вот, когда я уже был готов сдаться, мне попался нужный хозяйственный магазин. Я толкнул дверь и оказался в помещении, заставленным стеллажами под самый потолок. По пути к прилавку я несколько раз запнулся о какие‑то ведра и ящики, чуть не опрокинув пластиковое кашпо с гигантскими гвоздями.

Через пять минут я вернулся на улицу с двумя мусорными пакетами на 55 галлонов каждый, бумажным скотчем и большой пачкой батареек.

Я надавил на педаль акселератора, повернул руль, и наша полицейская «Импала» встала в ряд перед плетущимся фургоном.

– Не могу поверить, что мы правда это сделали, – ворчал Кристофер.

Когда я вернулся в отель, первым делом позвал Криса помочь мне. Мы взяли ножницы, скотч и гигантские мусорные мешки. Прорезали их в нескольких местах, накинули на машину, словно пончо, и обмотали клейкой лентой. А потом принялись за работу. Ножницами мы обнажили фары, стекла, решетку радиатора, прорезали линии, необходимые для открытия дверей. Через полчаса творческих мучений у нас получился автомобиль в чехле из мусорных пакетов. Смотря на него, я не знал, плакать мне или смеяться.

И вот мы ехали по Бруклинскому мосту с этой пластиковой накидкой на корпусе «Импалы». От потоков воздуха мешок парусился, подвывал и издавал нечто похожее на хлопки.

Когда мы заехали в промышленный район, я услышал сирену позади, глянул в зеркало и увидел полицейский «Плимут». Я свернул к обочине, надеясь, что нас все‑таки не оштрафуют. Из кармана достал водительское удостоверение, Кристофер протянул мне бумаги на машину, я покрутил ручкой и открыл окошко. К нам подошел коп. В Нью‑Йорке уже смеркалось, работали лампы уличного освещения. От фонарного столба падал свет, заставляя блестеть латунную звезду на груди полицейского.

– Что за цирк вы устроили? На чем это вы едете? – спросил он без лишних приветствий. – Документы.

Я передал ему бумаги и удостоверение. Он пробежался по ним глазами и сразу же отдал обратно.

– Выходите из машины, – коп говорил сурово. – И без резких движений.

Я подчинился, Крис тоже вышел. Полицейский снял фонарик с пояса и подцепил им мешок на крыше, заглянул под него.

– Так‑так, что это тут у нас… Мигалки, да?

– Да, сэр, – ответил я.

Затем он проверил борта машины.

– Так я и думал. Вы же знаете, что разъезжать на полицейской машине – это незаконно? И я сомневаюсь, что у вас, придурков, хватит денег, чтобы оплатить такой штраф. Или вы удивите меня и пополните казну на пять сотен долларов?

Я сглотнул, не зная, что и сказать. Терять с трудом заработанные деньги совсем не хотелось.

– А в чем проблема, офицер? – спросил Кристофер, включив свою фирменную дикторскую интонацию. – Какой конкретно закон мы нарушаем?

– Это преступная имитация служебной машины первой степени!

– Но мы ничего не имитируем. С виду и не скажешь, что это полицейская машина, – возразил Кристофер.

– Вы привлекаете внимание за десять кварталов. И под этим… мешком, или что это, я вижу очертание мигалок! – он постучал фонариком по крыше автомобиля.

– Разве привлекать внимание незаконно, офицер?

– Я!.. То есть!.. Эм… – попытался ответить коп, но Кристофер перебил его.

– Это не только не тянет на имитацию первой степени – это даже на имитацию пятой степени не похоже! – продолжил Кристофер. Он звучал абсолютно уверенно и даже авторитетно.

– Вы разъезжаете на машине, окрашенной в цвета департамента полиции. У вас есть мигалки, отличительные знаки, не заговаривай мне зубы, сопляк!

– Да? – с вызовом спросил Кристофер. – А для чего написан этот закон об имитации… сэр?

– Ясно для чего. Чтобы такие уроды, как вы, не смогли выписывать фальшивые штрафы и не порочили репутацию полиции! – коп шагнул навстречу Кристоферу.

Но Кристофер не сдался. Он тоже сделал шаг вперед.

– И как, по‑вашему, мы можем притворяться полицейскими, если на нас даже формы нет? Да и кто всерьез признает нашу машину за служебную? Вы что, тоже надеваете мусорный мешок на свою тачку перед выездом с парковки, офицер?

– Ах ты засранец… – прошептал он.

– Сэр, – вмешался я. – Простите моего друга. Мы сегодня же снимем все опознавательные знаки.

Коп сплюнул. И сдался.

– Вот так бы сразу. Предупреждаю: еще раз увижу вас двоих, штрафом не отделаетесь, арестую сразу же к чертовой матери, ясно?

– Ясно, – ответили мы одновременно, и коп ушел, больше не сказав ни слова.

Вернувшись в машину, мы посмотрели друг на друга.

– Это самое тупое, что вообще случилось в моей жизни, – сказал я.

– Просто абсурд, – согласился Кристофер. – Но, получается, не зря мы замаскировались. Интересно, там реально такой большой штраф, или этот урод просто запугивал нас?

– Без понятия. Ладно, поехали. Мартин уже заждался нас.

Из рации прозвучал «мотор», и я направил «Импалу» вперед. Снаружи выла полицейская сирена, темноту вокруг разрезали красно‑синие огни. Сердце яростно билось в груди, спина покрылась холодным потом.

Сегодня мы досняли все нужные сцены на патрульной машине: герой думал, что оторвался, но ему на хвост сел еще один полицейский. Остался последний эпизод, и снять его представало с первого дубля. Права на ошибку у меня нет.

Я гнал все быстрее и быстрее, но не включал последнюю передачу, заставляя двигатель визжать и упираться в отсечку. Я гнал по «Автосвалке Паркера», как по шоссе.

Передо мной возникла гора мусора. Сердце нервно дрогнуло.

Я выкрутил руль и наехал левым колесом на заранее уложенный здесь трамплин. «Импалу» подкинуло в воздух, отбойник на бампере с грохотом врезался в мусор. Перед глазами разлетелись какие‑то детали. Треснуло лобовое стекло. Я продолжал давить педаль газа, двигатель по‑прежнему ревел, но теперь иначе, звонче.