Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 103
– Еще мы снимем «Турне».
– На какие деньги, Джош?
– Не знаю. Но ты же говорил, что технически снимаешь неплохо, – заметил я. – Даже то дерьмо с порнухой. А у нас тут нормальный сюжет. И актеры не просто играют – они буквально живут.
– Так‑то оно так… – проговорил Мартин. – Но мне все равно надо подумать, понимаешь?
– Тогда подумай, – я решил больше не давить на него.
Остаток дороги до «Картера» мы молчали. Когда добрались, попрощались, и он укатил домой. Когда я поднялся на лифте, то увидел, что Лерой стоит и курит. А это значит, что ничего в этом мире не изменилось.
Глава 23
«Отпор»
Нам пришлось ждать целых шесть дней, пока лаборатория не завершит проявку всех негативов, хотя нам обещали выдать все бобины с позитивами за 48 часов. Пленку мы сдали в Мидтауне на Манхэттене, и как назло на следующий же день в многоэтажке с лабораторией отключили свет.
В целом по городу постоянно случались аварии на электросетях, пару раз и нам в «Картере» отключали свет. В последнее время стояла ужасная жара, все поголовно включали кондиционеры, и сети, проложенные в начале века, попросту не выдерживали таких нагрузок.
В общем, почти три прошли впустую. Когда наступил воскресный вечер, в бар Дариуша приехал Мартин, взволнованный чуть ли не до мандража.
– Завтра, – говорил он, хлестая пиво как не в себя, – завтра мы узнаем, испортил ли Самсон наши труды… Черт возьми, Джош, как же это стремно… Я больше не могу ждать!..
После смены я подвез его до дома – он снова еле стоял на ногах, – а утром мы поехали в лабораторию. Она находилась в ничем не примечательном шестиэтажном доме на пересечении Пятьдесят седьмой и Западной улиц. Зашли внутрь, поднялись на лифте до четвертого этажа и вышли в фойе. Насколько мне известно, кинолаборатория занимала два этажа. Наверняка там круглые сутки проявляли пленку десятки людей, особенно сейчас, из‑за шатдауна, который сорвал им все дедлайны.
Мы заняли очередь к стойке, за которой стояли несколько администраторов. Они обслуживали непрекращающийся людской поток, бесконечно подавая партии пленок для режиссеров‑любителей и энтузиастов фотографии. Пока очередь двигалась, я смотрел в окно: отсюда открывался вид на Центральный парк, впрочем, с такой высоты я мог разглядеть совсем немного.
Подошла наша очередь, Мартин назвал свое имя. Администратор – девушка, залитая потом, подняла со стеллажа большую картонную коробку и поставила ее перед нами.
– С вас 243 доллара, джентльмены, – сказала она, взмахивая тетрадью перед лицом, как веером.
На сей раз платил я, выложив на стол всю сумму из своего кармана. В итоге на этот фильм мы потратились одинаково: я купил позитивы, а он – негативы для сорока кассет. По деньгам вышло одинаково.
Мы сразу же вернулись на его квартиру, зарядили пленку в проектор и начали смотреть, что же у нас получилось. Мартин сидел с блокнотом, куда он заблаговременно записал все существующие сцены. По ходу просмотра режиссер вычеркивал их.
Как выяснилось, наснимали мы целых два часа. Если вычесть все запоротые дубли и повторы, то получалось как раз где‑то около часа экранного времени. Не полный метр, но уже и не совсем короткометражка.
– Ну как? – спросил я. – Вся пленка сохранилась?
– Да!.. – Мартин утер пот со лба рукавом. – У нас есть буквально каждая отснятая секунда. Самсон и правда ничего не успел испортить. Знаешь, я все эти дни только и думал о том, что если он сделал бы это… То ему все‑таки стоило прострелить башку.
– Но он ничего не испортил, верно?
– Да. Но если бы пленка оказалась испорченной, то клянусь, я задушил бы его собственными руками прямо на больничной койке… Да… Кстати, как тебе фильм?
– Вроде неплохо получилось, – ответил я. – Вот только немного сумбурно. Я не понимаю, как из этого собрать цельную историю.
– Да, прокололись мы с некоторыми эпизодами. Нужны досъемки, причем срочно, чтобы отправить материалы на проявку. А по игре как тебе? Понравилось?
– Можно было бы и лучше, – я поудобнее разложился в диване и посмотрел на потолок, погрузившись в мысли. – Есть несколько прямо‑таки сильных сцен. На ринге и в самом конце. Но мы посмотрели концовку самой первой, поэтому я не особо понял, работает эта история или нет.
– Должна работать, Джош, просто обязана. Иначе все было зря.
– Да. А еще я смотрел без звука. Без голоса игру никак не оценишь.
– Хорошо, что хотя бы звук проявлять не надо. Но потратиться на него все равно придется.
– Это как?
– Звук с фильмом сцепить надо, это тоже денег стоит.
– И сколько?
– Еще долларов 500–600… – едва слышно проговорил Мартин.
– Твою же мать… – так же тихо ответил я.
– Сможешь вложить половину? Иначе я останусь без штанов.
– Ты же говорил, ты и так на мели.
– Да, но у меня оставалась заначка на черный день, я вообще ее не трогал. И вот этот день настал…
С деньгами расставаться мне совсем не хотелось, учитывая, что мое и без того небольшое состояние, накопленное за месяц, заметно уменьшилось этим утром. Я копил на переезд. Похоже, поездка в Город Ангелов откладывается на неопределенный срок.
– Ладно, хрен с ним, – я махнул рукой. – Я и так знал, что ради этого фильма придется рискнуть всем, что у нас есть.
Мы пересмотрели материалы еще дважды, но теперь под пристальным вниманием. Обсуждали и выбирали из дублей самые лучшие варианты. Мартин постоянно делал пометки и ставил проектор на паузу, повторные просмотры фильма заняли у нас почти весь день. В какой‑то момент к нам присоединился Кристофер.
На следующее утро мы с Крисом вернулись к Мартину. Я несколько минут стучал в дверь, пока он наконец не открыл. На его плечах лежали мониторные наушники, а в подмышке он зажимал магнитофон.
– А вот и вы, – сказал он уставшим голосом. – Извини, я слушаю наш звук.
– Нормально получилось? – спросил Кристофер.
– Да пойдет. Вот только сшивать это с видеорядом я замучаюсь, потому что мы писали без хлопушки. Придется тратить дополнительное время, чтобы все это синхронизировать. Но я справлюсь. Все равно у нас не было человека, который бы шлепал хлопушкой, у всех вечно руки заняты были.
На один из своих многочисленных металлических стеллажей Мартин повесил доску с карточками, вырезанными из раскадровок. Каждая карточка означала определенную сцену. С виду доска напоминала рабочее пространство детективов из полицейских фильмов: карточки были объединены друг с другом нитками на магнитах, все сцены были буквально связаны друг с другом.
– Я тут уже подумал, в какой последовательности что будет идти, – объяснил Мартин. – Вот, смотрите…
Еще несколько часов мы обсуждали сюжет – и дыры в повествовании, о которых не подумали заранее. Мы не придумали нормального вступления: фильм начинался со внезапной драки с антагонистом, в первые же минуты. У нас не было нормальных сцен с женой героя до ее убийства. И мы совершенно забыли о владельце подпольного клуба, который должен натравить копов на моего героя.
Мы осознали свои ошибки только после того, как Мартин «соединил» все эпизоды нитками. Теперь фильм мысленно нарисовался в моей голове.
– Перебивки, – говорил Мартин. – Нам нужны перебивки.
На следующий день начались досъемки. Первым делом мы решили доделать сцены с Нэнси.
Дверь, ведущая в ее квартиру, открылась, и на пороге оказался Коннор. Я этой встрече не удивился, а вот ирландец явно меня не ждал.
– Джош! А ты чего тут забыл? – спросил он недоверчиво – Мартин, и ты здесь? А‑а, я понял. Вам снова нужна Нэнси для этого вашего фильма?
– Верно, – я улыбнулся. – Она дома?
К вечеру у нас были готовы новые эпизоды. Во‑первых, мы сняли нормальное вступление: герой вместе с женой прогулялся по кварталу, мило поболтал с ней о какой‑то ерунде – их речь, как объяснил Мартин, скроет музыка. Во‑вторых, квартира Нэнси стала домом протагониста, режиссер сочинил на ходу все нужные сцены. За полчаса я сыграл на камеру тихую радость от возвращения домой, приступ посттравматического стрессового расстройства в полутьме, а затем отчаяние, вызванное гибелью любимой.