Командир. Трилогия (СИ), стр. 132
Он разместился в штабной землянке и уже «не слезал» с телефонов. Когда мы вошли, он пытался донести своему собеседнику на другом конце провода, что он его слышит.
– Я понял. Да, понял. Да я уже сказал, что понял! – возмутился Алексей Семёнович, стукнув трубкой по аппарату.
Подполковник сел на стул и закурил. Выпустив дым, он поднял глаза на меня и Ростика.
– Чего стоите? Присаживайтесь. У меня всего полчаса. Задача у вас интересная будет.
Глава 5
В землянке ещё было достаточно прохладно. Буржуйку пока ещё не разожгли, а единственными источниками света и тепла были две коптилки на столе у Резникова.
Я и Ростислав сели на длинный ящик, который стоял перед командирским деревянным столом.
Убранство землянки было предельно спартанским. Стены представляли собой бревенчатый накат. Чтобы на стол не сыпался песок, потолок и стены на скорую руку затянули брезентом.
Пол был земляным.
В этот момент двое красноармейцев занесли по охапке дров и приготовились к розжигу печки. Когда пламя разгорелось, Алексей Семёнович махнул им, чтобы нас оставили втроём.
Заместитель командующего ВВС 50‑й армии разгладил карту и посмотрел на нас с Ростиком. При этом дыхнул на свои руки, чтобы слегка согреть.
– Комиссара Храмцова будем ждать, товарищ подполковник? – спросил я.
– Нет. На нём вся внутренняя работа вашего полка. Пока Коровин не прибудет, Виталий Павлович держит у вас тут дисциплину. А вы двое отвечаете за выполнение поставленной задачи в воздухе. Думаю, вы меня услышали. Не зря же вас комэсками поставили с вашим то опытом.
– Да. Целых два дня уже командуем, – улыбнулся Шадрин.
– Ничего. Я вот замкомандующего полторы недели. Ладно, как я уже сказал, задача у вас будет интересная. И… – начал говорить Алексей Семёнович, но прервался.
По столу, прямо по краю карты, пробежала маленькая мышь. Она остановилась и начала принюхиваться. На наши звания и присутствие заместителя командующего, мышам было всё равно. Но картина вполне себе привычная.
Резников стукнул по столу, и мышь быстро ретировалась.
– Продолжим. Задача интересная, потому что двойная. Вот это называется железнодорожная станция Мценск, – показал он на карте точку южнее нашего аэродрома Чернь.
– Прикрывать станцию, – произнёс я.
– Да. Осуществляете патрулирование и перехват групп немецкой авиации, которые будут её атаковать. Там неплохое ПВО на станции. Так что надо бы организовать взаимодействие.
– Сделаем, – хором ответили мы с Ростиславом и синхронно кивнули.
– Молодцы. Теперь дальше, – сказал Резников, передвинул карандаш на Орёл и показал нам два аэродрома в районе города.
Затем другой населённый пункт. А следом подполковник обвёл окружностью небольшой район южнее самого Орла. Это были Кромское шоссе, в районе посёлка Знаменка и реки Оптуха.
– Координаты запомнили, – объявил Шадрин.
– Хорошо. Ваша задача – действовать в интересах десантников 5‑го воздушно‑десантного корпуса. Сюда входит прикрытие их высадки, огневая поддержка и разведка. Начинаете работать утром. К вам сюда прибудет от них представитель, чтобы все эти вопросы согласовать.
Мы с Ростиком приняли информацию. Теперь нам предстоит распределить личный состав по дежурным парам. И держать самолёты в готовности для прикрытия от атак бомбардировщиков.
– Товарищ подполковник, в целом какая ситуация на нашем направлении? – спросил я.
– Напряжённая. В Орле баррикады возводят, хотя я ещё днём там видел, как ходил трамвай. Пока что немцы под Севском. Времени на формирование обороны Орла почти нет. У нас 4–5 дней максимум. Так что теперь понимаете, насколько важно не дать ему атаковать эшелоны, прибывающие в Мценск, и транспортные самолёты десантников в Орле?
Получается, что резервные силы, всё же, пришли в движение и уже на пути в район Орла и Мценска. Если двинули 5‑й корпус десантников, значит, и стрелковый корпус Лелюшенко может быть сформирован раньше. А следом и танковая бригада Катукова должна будет прибыть. И основной пункт прибытия эшелонов именно железнодорожная станция в Мценске.
Однозначно все резервные воинские части уже должны были начать грузить в эшелоны и выдвигать ещё ночью.
– Всё! Мне ещё нужно добраться до своего КП, – встал из‑за стола Резников и подошёл к Шадрину.
Он пожал ему руку и хлопнул по плечу.
– Всё сделаем, товарищ подполковник.
– А у нас с тобой, Ростислав, выбора нет. Меня не провожать. Работайте, – ответил заместитель командующего и потом пожал руку мне.
Через несколько секунд Резников вышел из землянки, и мы остались вдвоём с Ростиславом.
– Бойцы, продолжайте, – крикнул Шадрин, и вскоре в землянку вернулись красноармейцы, чтобы продолжить обустройство.
Шадрин закурил, а затем достал листок из планшета. Мы с ним начали расписывать схему, по которой будем дежурить.
Условились на дежурстве одной пары в готовности номер один. Ещё одну пару «сажаем» в «готовность два» в палатку рядом со стоянкой. Остальные – в общей палатке, где все отдыхают после полётов и готовятся к вылетам.
– Сколько будут сидеть в готовности? – спросил Шадрин.
– Больше часа‑полтора сидеть в кабине смысла нет. Концентрация теряется. Тем более, что уже ночью прохладно. Лучше мы будем меняться все по кругу.
– Верно.
– Остался вопрос согласования с зенитчиками в Мценске? Сам поедешь? – уточнил я.
– Да. Сейчас только обсудим с тобой, как будем с ними взаимодействовать. Надо бы связь как‑то наладить с нами, а то по полевому телефону у нас не особо получится.
Выход был только один – обеспечить зенитчиков радиостанцией, которых у нас самих было «под расчёт».
После нашего обсуждения я уже собирался отправиться к лётчикам, чтобы рассказать особенности при патрулировании. Только застегнул куртку, как меня остановил Шадрин.
– Андрюха, а ну подожди. У тебя же шея натёрта. Давай вызовем врача.
– Так, Ростислав, ты бы ехал уже… куда собирался. Постановку сделаю парням, вызову врача или сам схожу, – ответил я.
– Ну как знаешь. Я поехал, – ответил Шадрин и первым выскочил из землянки.
В следующие полчаса я собрал лётчиков на стоянке и начал объяснять порядок нашей работы. График дежурства был сформирован. Задействовать пришлось всех, в том числе и меня, и нашего испытателя старшего лейтенанта Николаева.
Свободным пока оказался только Ростик. Он же смог уехать на «полуторке» в Мценск только через полчаса, поскольку найти свободную машину было сложно. Зато наши инженеры нашли ему одну лишнюю радиостанцию РСБ. Как объяснил мне старший техник моей эскадрильи Кукин, её сняли с нелетающего СБ ещё в Глоково.
Так что ПВОшники смогут нас слышать и отвечать.
После небольшого перекура я продолжил объяснять лётчикам, как будем действовать при отражении удара по станции в Мценске.
В данную минуту все сидели в палатке рядом со стоянкой и слушали меня.
– Сами знаете, что меньше 15–20 Юнкерсов к железнодорожной станции обычно не подходят. А ещё их прикрывают «худые» и не в маленьких количествах, – рассказывал я, рисуя схему на листке для наглядности.
– Ага. Я вот больше своих зениток даже остерегаюсь. Мессер видно, и как он бьёт, и как пикирует. Да и знаешь, что от него ожидать. А тут по тебе могут отработать свои, – возмущался один из лётчиков первой эскадрильи.
– Значит, мы с вами минимизируем «дружественный огонь». Вот смотрите сюда, – сказал я, завершив схему и показав всем листок.
С барражированием определились, что будет «восьмёркой» со смещением на 10–15 километров к западу или юго‑западу от Мценска. Это как раз со стороны солнца и вероятного подлёта противника.
– Главное – никакого барражирования над станцией. В случае вызова, первая пара занимает верхний ярус 4000–5000 метров. Задача – работать как щит. То есть, перехватывать и связывать боем «Мессершмитты». Вторая пара занимает 2500–3000 метров и рушит строй Юнкерсов.