Аттила Атлантики (СИ), стр. 33

После этого последовало неторопливое плавание вдоль испанского берега сначала на север, а потом на восток, пока не вышли к границе с Францией. Здесь, всего в полусотне километров от побережья Бискайского залива, находится одна из французских жемчужин, город Бордо. Поэтому, воспользовавшись приливом, выгрузили с десантных кораблей всю бронетехнику, которая двинулась на восток, к самому городу. Артиллерийским катерам, сторожевику, малым десантным кораблям и эсминцу же предстоял куда более долгий путь: сначала пятьдесят миль до устья реки Гаррона, а потом ещё пятьдесят пять вверх по её эстуарию и руслу.

В отличие от Венеции, которую защищает море, Бордо выглядел мощнейшей крепостью: каменные стены и башни, ров, пушки на стенах, пусть и примитивные. Захватить его полутора сотням бойцов, приехавших на бронетехнике, откровенно нереально. А вот «навести шороха» — вполне по силам. И навели. Правда, дождавшись подхода кораблей.

Дальше уже всё пошло по накатанной схеме: вертолёт производит разведку, сторожевой корабль разносит пару воротных башен, арткатера зенитными установками «потрошат» суда у причалов портовой части города, расположенной на противоположной стороне Гарроны. Туда же высаживается десант с МДК. Увы, но этой демонстрации силы не хватило для того, чтобы городские власти запросили переговоров. Пришлось добавить пару залпов из РБУ-2500 по центру города.

«Дань», затребованная у горожан, сама «просилась на язык». В первую очередь — вино, которым город и вся провинция Аквитания торгуют не только по всей стране, но и с англичанами. Очень уж те любят бордосский «кларет». Конечно, много вина на малые десантные корабли не взять, но и после весенних визитов английских купцов, которые вывозят за год до семидесяти пяти тысяч тонн вина, его не так уж и много осталось в аквитанских погребах. Зато золота и серебра в кубышках местных богатеев — больше, чем обычно.

Ещё одна важная часть добычи — лошади. Молодые, от жеребят до пятилеток, стадо которых (в сумме двести голов) обязали пригнать к месту высадки десанта на морском побережье. А там их уже самоходными баржами переправляли на суда-«скотовозы», переоборудованные для этого ещё в СССР. Мягко говоря, не самая быстрая и спокойная (в том числе — и для самих лошадей) работёнка, но деваться некуда, пришлось корячиться, перегружая животных в специально приспособленных для этого сетках.

— Следующий пункт назначения — знаменитая крепость Ла-Рошель, — объявил Игорь Владимирович Касатонов, когда эскадра снова собралась вместе.

Ясное дело, многие читали «Трёх мушкетёров» Дюма и помнили, что именно при осаде этого города отличились д’Артаньян и его друзья. Так что оживление среди членов команд и десанта это известие вызвало. Как и уточнение, что на данный момент Ла-Рошель является самым крупным французским портом.

Правда, выяснилось, что и очень защищённым: проход в бухту, просто крошечную после Лиссабона, прикрывают две массивные каменные башни, перегораживающие его подъёмной цепью. Причём, расстояние между этими башнями не превышает двадцати пяти метров. Мало того, фарватер входа в порт тоже очень узкий, а к нему примыкают илистые мелководья, обнажающиеся во время отлива. Пройти по фарватеру реально только артиллерийским катерам и «зиганшинкам». Даже малым десантным кораблям проекта 106 при наличии бокового ветра будет сложновато это сделать.

Именно поэтому, позволив «Шмелям» погонять средневековые кораблики и судёнышки на подступах к городу и вокруг острова Ре, боевые корабли встали на якоря примерно в двадцати пяти кабельтовых от городских стен. А один из артиллерийских катеров, как обычно, направили на переговоры с местными властями.

Увы, ничего, кроме хохота и угроз, поставленный ультиматум не вызвал. Пришлось «Шмелю» отойти мористее, после чего с эсминца залпом ударила 130-миллиметровая спаренная артустановка, и… малая Цепная башня, именно та, в которой находился механизм подъёма цепи, перегораживающей вход в порт, превратился в груду развалин. Второй залп, и вниз посыпались камни соседней (через фарватер) прямоугольной высокой башни Святого Николая. Следом за этим «близнец» арткатера, направленного на переговоры, шарахнул реактивными снарядами калибром 140 миллиметров в район Маячной башни, накрыв взрывами и башню, и стену, и городские строения за ней.

— Эта задержка будет стоить вам сто тысяч экю дополнительно к ранее потребованной нами суммы, — ошарашили ларошельцев с катера, вернувшегося к набережной.

В общем-то, прибавка в триста пятьдесят килограммов золота — неплохая компенсация за истраченные боеприпасы. Правда, чтобы французы согласились на эту компенсацию, пришлось пригрозить, что в случае отказа будут сожжены все стоящие в гавани суда и припортовые склады.

Пока уточнялись списки товаров, которые желают получить грабители, пока торговались за соотношение монет, отдаваемых в качестве откупа, переговорщики активно интересовались укреплениями в ещё одном французском порту, Бресте. Просто решили воспользоваться опытом португальского Порту в надежде на то, что ларошельцы пошлют туда гонцов, которые запугают правителя, обитающего в тамошнем замке, и не придётся применять оружие, чтобы получить требуемые ценности.

Выяснилось, что город Брест, несмотря на небольшую численность населения, обладает каменной крепостью, стоящей на холме. Его правитель не пожалел денег на оснащение замка мощной артиллерией для защиты гавани. Но основная функция этого порта — даже не столько торговля, сколько стоянка королевского флота, контролирующего перемещения английских боевых кораблей по Ла-Маншу и ловящего контрабандистов.

Услышав эту информацию, капитан «Адмирала Нахимова» Николай Антонович Соболев пригласил к себе командующего операцией капитана первого ранга Касатонова.

— Игорь Владимирович, а так ли нам нужно ослаблять Францию? Как я слышал, обсуждается набег на Брест, в ходе которого планируется потопить базирующийся там флот, серьёзно повредить замок и «общипать» бретонцев на крупную сумму. К чему это приведёт? Только к тому, что мы существенно уменьшим количество французских боевых кораблей. Да, следующим этапом нашего плаванья значится побережье Англии. Но мы ведь, если будем топить французов, просто снизим уровень франко-британского противостояния, сохранив примерный паритет сил. Как мне кажется, с геополитической точки зрения было бы мудрее создать искусственный дисбаланс сил в пользу французов. Пусть «Канал», как называют англичане Ла-Манш, хоть на время станет не английским, а французским. Вряд ли это послужит поводом для новой франко-британской войны, но англичанам придётся навёрстывать наличие кораблей в проливе, тратить на восполнение потерь во флоте серьёзные средства.

— Разумно, — подумав, кивнул Касатонов. — А как вам, Николай Антонович, идея заключить с герцогом Бретонским нечто вроде соглашения о найме? Мы «чистим» английское побережье, а он выплачивает нам за это какие-то средства и поставляет провизию.

— Ох, Игорь Владимирович. Не всё так просто во французском королевстве, — вздохнул Соболев, выкладывая на стол какую-то книгу.

34

По французским кораблям на рейде Бреста стрелять не стали. Направили парламентёра на «Шмеле» с требованием вызова из Ренна на переговоры герцога Франциска Бретонского и… двадцатипятилетнего герцога Орлеанского Людовика, старшего брата короля Карла VIII, входивших в коалицию против семнадцатилетнего монарха. Точнее, как они рассказывали сторонникам, «против дурных советников короля, правящих от его имени». В общем, как всегда: «царь хороший, бояре плохие». Вот только про то, что речь идёт о престоле, а не о «боярах», никто старался не поминать.

Николай Антонович «подсунул» капитану первого ранга вовсе не абы какую книжицу, а содержащую описание нынешних политических реалий на территории Франции. Пока ещё отнюдь не централизованного государства с непоколебимой королевской властью. То же самое герцогство Бретонское на данный момент числится самостоятельным, лишь подчиняющимся королю на вассальных принципах. Да и то поспорить можно, какому именно королю — французскому или английскому. Мало того, на континенте всё ещё сохраняется территория, непосредственно управляемая англичанами. Правда, не в Бретони, а несколько северо-восточнее, в самом узком месте Ла-Манша. И будет управляться ещё целых семьдесят лет.