Мастер билдов. Дилогия (СИ), стр. 86

Насколько я помню, по пути в разлом костегребни каждый раз выходили прямо на нас, и никакие ухищрения Сайруса не помогали. Кажется, они чувствуют Ци и прут на неё. Так что, даже если забиться в самый глубокий подвал, это ничем не поможет. Только, опять же, время потянуть.

Я, конечно, и раньше знал, что ухожу правильно. Но одно дело – знать, а другое – увидеть масштабы своими глазами. Мыслями я вернулся к Ашеру. На секунду даже хотел вернуться, чтобы увести его во что бы то ни стало. Даже силой, если потребуется. Но потом остановил себя. Это его выбор. Даже если мне он категорически не нравится.

Вернувшись к мешку, я нашёл место чуть восточнее – тварей поблизости не наблюдалось, и под стеной густо росла трава.

По моим прикидкам, прыгать предстояло как со второго этажа, может, чуть выше. Помню, в детстве я прыгал с такой высоты на заброшенной стройке. Правда, тогда снизу были метровые сугробы, а я сам, как и любой ребёнок в десять лет, искренне считал себя бессмертным.

Вот пять метров – это много или мало?

По ощущениям казалось, что много. По арифметике выходило иначе: если повиснуть на руках, то ноги окажутся метрах в трёх от травы, а три метра для тела с регеном это неприятно, но не смертельно. Да и ноги я себе, скорее всего, не сломаю.

Мешок вниз я сбрасывать не стал. Там лежали склянки с небольшим запасом зелий, и я тащил их через полгорода не для того, чтобы высыпать стекло в траву на первом же шаге. Достал ремни, связал их между собой, продел всё это в заплечные лямки. Опустил мешок, отпустил конец, посмотрел, как он мягко сел в траву, и только после этого начал готовиться сам.

Попрыгал на месте, напитывая каналы Ци в ногах, пару раз приземлился на полусогнутые, вспоминая, как это вообще делается. В старших классах я один раз прыгал с парашютом, и нас тогда целый день до прыжка учили приземляться с метровых стоек. Правда, прыгать вверх в полную силу опасался – вдруг вбок улечу, всё‑таки стена не такая широкая.

Снял броню и скинул её в траву, следом за мешком.

Зацепившись за парапет, я свесился вниз, держась руками за край. Кладка была тёплая от солнца. Я повисел секунду, выдохнул и отпустил руки. Приземлился на удивление нормально, на согнутые ноги, с откатом вбок.

Было гораздо легче, чем я ожидал, и я решил попробовать одну дурость. Нет, ну а почему нет‑то? Отошёл от стены метров на десять, напитал каналы Ци в ногах по полной и с разбегу подпрыгнул. Кое‑как уцепился за край стены руками и стукнулся всем телом, но внутри бушевал восторг. Вот же круто! На пять метров залезть вот так, с разбегу! Упёрся ногами в стену и всё‑таки вылез наверх. Было в этом что‑то первобытное. Ну и ребяческое, конечно.

Я снова спрыгнул вниз, уже не ожидая проблем, и они пришли, откуда не ждал. Сапог не выдержал моей акробатики.

Правый лопнул по шву от подошвы, та оторвалась наполовину, а я сидел в траве, глядя на собственные пальцы, и думал, что вообще‑то он держался только на честном слове ещё с той форсированной пробежки наперерез Ледяному Царю. Просто после этого от сапог не требовалось ничего сложнее ходьбы. А тут я решил поиграть в Принца Персии, мда.

Новые лежали в мешке сверху. Понимая, что выбора не осталось, я переобулся. Сапоги были жёсткие, из хорошей кожи, и в них нога стояла как в колодке. Я знал, что будет дальше, потому что идти мне далеко.

Встал. Прошёлся туда‑сюда.

Ладно, нормально. Надеюсь, реген поможет, в случае чего.

Натянул броню, затянул ремни, подобрал алебарду с копьем и прошёлся вдоль края волны ящеров и обезьян, высматривая тех, кто отбился.

Такие были. Основная масса стояла плотно, там соседи упирались друг в друга боками, и лезть туда я бы не стал ни за какие зёрна. Но по краю, шагах в двадцати‑тридцати от общего строя, торчали одиночки.

Первого ящера я снял чисто, по отработанной технологии, мечом. Зерно вывалилось, лопнуло от маны, пыль ушла в левую руку.

Дальше по краю я снял ещё пять одиночек, пока не выпало очередное зерно, и от него меня уже повело. Спазм пошёл от солнечного сплетения, и я сел прямо в траву, пережидая. Три‑четыре часа, никак иначе. Организму на моё желание вылечиться побыстрее явно было плевать.

Обидно, конечно, было оставлять такой огромный запас лечения для ядра, но что поделать. Впрок я его забрать не могу, а оставаться тут и вскрывать по два‑три зерна в день слишком долго.

Я поправил лямки и пошёл на юг.

Тракт начинался прямо от ворот. Мне понравилось идти по нему: каменные блоки были уложены достаточно ровно, и не было необходимости все время смотреть под ноги, чтобы не запнуться. Думаю, и на телегах тут проезжали без риска раздробить зубы от тряски. Неудивительно, впрочем – судя по всему, это основная логистическая артерия до этого города. Я тут уже ходил, когда пошёл на первую охоту на гончих, в Сухую Талку. Но тогда мне было не до оценки качества дорожного покрытия, поджилки тряслись – будь здоров. Помнится,мне тогда знатно помогла троица воинов. Интересно, как они теперь? Кажется, так давно это было…

Вскоре я прошел приметный камень с поворотом на Сухую Талку, и знакомая дорога кончилась. Идти совершенно одному по широкому тракту было, если честно, немного жутковато, не покидало ощущение вымершего пространства. И только редкое пение птиц и стрёкот кузнечиков хоть немного успокаивали.

Заночевал я в стороне от тракта, без костра, привалившись к валуну. Спал плохо, вполглаза, но меня никто так и не побеспокоил.

Со второго дня я начал тренироваться на ходу, потому что тратить свободное время впустую было непозволительной роскошью. Да и делать всё равно нечего было.

Первым делом взялся за отражение. Пробовал его сплетать и расплетать раз за разом, нагоняя скорость. Когда резерв Ци приближался к нулю, просто держал плёнку, насколько хватало концентрации. Пробовал параллельно держать ещё и Ци в алебарде или мече, но тут просто вскипал мозг, и я решил пока разобраться с отражением. У меня много времени, и надо довести навык до автоматизма, а потом уже совмещать.

Была в этом одна тонкость, которая меня радовала отдельно. Тренировка отражения не считается убийством, значит, закалка от неё растёт медленно и естественно, значит, я не наковыриваю себе новых трещин. Ци я держал близко к нулю из‑за постоянных тренировок и благодаря этому мог полностью избавиться от маны, не чувствуя давления на круг.

Правило я себе установил сразу. На открытом месте, где видно далеко вперёд, – жгу всё в ноль и тренируюсь до звона в голове. Перед лесом, перед любым поворотом, где обзор перекрыт, и на ночь – останавливаюсь, сажусь и набиваю резерв обратно, сколько успею, хотя бы треть за пару часов. Ждать приходилось долго и злило это неимоверно, но выходить на закрытый участок пустым я не собирался. Особенно после того, как сам себе объяснил, что костегребни идут на Ци. Пустой резерв – это, может, и незаметность. Но если что‑то вдруг на меня выскочит, я должен быть готов. Эх, мне точно нужна техника «чувствую Ци», как у Сайруса, чтобы знать, есть ли рядом враг. Пустынный тракт постоянно нагонял тревогу, и такая штука здорово бы помогла успокоиться.

Когда мозги совсем начали плавиться от усталости, решил переключиться на ману.

С ней всё‑таки тоже надо упражняться. Без остановки двигал её вокруг себя, пробовал собирать, размазывать, сжимать. Она по‑прежнему ни на что не влияла: не поджигалась, не толкала камешки. Но справедливости ради, на малом объёме играться с ней было гораздо легче. Я мог её даже сжать в комок. Жаль, правда, что и комок ничего не делал.

Я вспоминал тумбу у ворот, которая от одного случайно залетевшего облачка пошла трещинами, и не мог свести концы. От облачка механизм рассыпался, а от всего, что я делаю нарочно и старательно, не происходит вообще ничего.

Похоже, дело было не в том, сколько маны и как сильно её пихаешь. Внутри тумбы явно было что‑то сложное и из Ци – какая‑то форма, которую туда вложил человек, знавший, что делает. А я сунул в неё бесформенный кусок маны, который разрушил структуру.