Мастер билдов. Дилогия (СИ), стр. 58

Потом я посмотрел на северо‑восток, и по спине пробежал холодок.

Там, в паре километров, стоял лагерь одного из кланов – я видел его вымпелы ещё вчера вечером. Сейчас над лагерем метались последние вспышки техник и магии, постепенно редеющие. Клан не успел за стены, или не захотел, добирая добычу до последнего, пока река не пришла к ним. Я стоял и смотрел, как вспышки гаснут, одна за другой, а за моей спиной, у ворот, пели. Никогда ещё мне не было так неуютно от чужой песни.

Совсем скоро лагерь затоптало. Просто затоптало, поглотило потоком, а река монстров этого даже не заметила и потекла дальше.

– Так им и надо, – равнодушно бросил немолодой копейщик.

Я хотел вскинуться, но быстро осёкся. Всем было все равно, что куча людей погибла. Тут, видимо, не принято переживать за кланы. Интересно, почему….

Я прошёл по стене на другой участок, посмотреть, что происходит у второго клана. Я конечно их не знал, но видимо, я еще не мог равнодушно закрывать глаза на чужую гибель. И увидел вторую клановую стоянку. Эта, слава богу, стояла. Над ней висел мутноватый силовой купол, и твари обтекали его, как обтекали городские стены. Купол такого размера, это либо очень сильная магия, или, что вероятнее, артефакт, и хороший. Интересно, сколько народу набилось под него и надолго ли хватит заряда? Ещё один камень в реке монстров.

Как и город. До меня наконец дошло, на что я смотрю весь день: это не осада. Это просто огромный волнолом. Монстры бежали – им было не до того, чтобы лезть на камень. Волна пройдёт, схлынет, и…

Я вёл взглядом вдоль реки, почти успокоенный, и тут зацепился за холм.

На гребне дальнего холма, в лучах солнца, как на пьедестале, стояла фигура. Белая, неподвижная, с длинным древком за плечом и глефой в руке. И монстры вокруг него не двигались, а находились примерно на одних и тех же местах.

Ледяной Царь обезьян смотрел прямо на город. Постоял и спустился вниз. Я проследил за ним взглядом и на всякий случай протер глаза. Он подошёл к двоим – один из них, такого же роста, прямоходящий ящеролюд, с гребнем от затылка до хвоста. А второй голем. Каменный, и настолько огромный, что на его фоне трёхметровый Царь выглядел ребенком. Я вообще сначала подумал, что это просто груда камней, пока он не начал двигаться. Вот кто точно может подойти к стене и встретиться глазами со стражниками. Если конечно у этого голема есть глаза. Отсюда не видно.

Твою мать. Три босса разломов. На одном холме.

Я сбежал со стены, наверное, быстрее, чем поднимался, и пошёл куда глаза глядят, старательно дыша и старательно думая правильные мысли. И правильные мысли были такие: я сильно недооценил этот город. Слаженность строя, сила магов, купола, обозы – они будто всю жизнь готовились именно к этому моменту. Может, каждый Вдох так и выглядит, и для них это просто работа. Тройка боссов ничего городу не сделает, даже со свитой: да, стены невысокие, и тот же Царь, пожалуй, допрыгнет – но один он много не навоюет, а лестниц твари не построят, на то они и твари. Да и маги показали свою мощь, поэтому не думаю, что голему дадут спокойно ломать стену.

Но, как я ни старался, не‑правильные мысли быстренько выгнали правильных взашей. Боссы разломов не ходят вместе. Никогда. Каждый сидит на своём Сердце, может мигрировать со своей стаей, но договариваться… Да, я слышал, как две царственные обезьяны ругались, но они вообще‑то друг друга называли братьями и обсуждали договор. До‑го‑вор. А эти – вообще совсем разных видов. Что должно случиться, чтобы три владыки оказались на одном холме? Что такого в городе, что они перестали бежать и остановились?Не может же это быть из‑за того навершия в виде головы обезьяны? Ну что в нём такого, чтобы штурмовать город?

Мало ли на что они смотрят? Город большой, совпадение. Бывают же совпадения.

До вечера я слонялся по задыхающемуся от телег городу, надеясь что хотя бы активная ходьба упорядочит мою кашу в голове, и к лавке вернулся уже в сумерках. Издалека увидев стражников, я задумался – а не много ли я им предложил? Хотя, пофигу. Для меня выйдет немного, а репутацию какую‑то заработаю. Судя по тому, что город закрыт, мне эта репутация ещё понадобится…

Подойдя поближе, я обменялся с парнями короткими кивками. Но мне было уже не до них – таблички «закрыто» больше не было.

Я взлетел по крыльцу и ворвался внутрь, колокольчик звякнул и улетел с крючка, упав на пол.

Корн сидел за прилавком.

Не отдыхал в постели, как положено магу после прорыва, а за сидел прилавком. Закутанный в одеяло поверх рабочего фартука, с заметно дрожащими руками, но ясными, цепкими глазами.

– Да, мне еще двери оторванной не хватало, – чуть тише обычного проворчал он.

– Мастер, – сказал я, и внутри наконец разжалось то, что было поджато двое суток. В старика‑то я конечно верил, но всё равно волновался. – Вы только очнулись – и первым делом открыли лавку?

– А когда её открывать? – Корн посмотрел на меня как на убогого. – Если верить этим, у входа, город заперт. Значит зелья скоро будут на вес золота, а он спрашивает. Осада, дурень, это лучшее время для торговли. Мой дед в осаду заработал на дом в столице. – Он попытался перевернуть страницу, промахнулся дрожащими пальцами, выругался и перевернул со второго раза. – Кстати, о торговле. Что это за два оболтуса торчат у моей двери с рожами, будто им доверили казну республики? Ты во что меня втянул, пока я отсутствовал? Они же перепугают всех.

– Это стража. Вас охраняют.

– Меня. Охраняют. – Корн произнёс это по слогам, пробуя на вкус. – Сорок лет никто не охранял, и вот пожалуйста. Дожил. Чья забота?

– Приходил один воин. Светлые волосы, хвост, шрамы на подбородке. Очень спешил и очень расстроился, что вы заняты. Сказал: маг четвёртого круга городу сейчас важнее алхимика, и приставил охрану, чтобы не отвлекали. – я решил скромно умолчать о своём обещании взятки.

– А, этот… – Корн хмыкнул с непонятной интонацией. – Важнее алхимика, значит… Ну‑ну. Посмотрим, как он запоёт через недельку‑другую, когда гарнизонные запасы кончатся. – Он отложил перо. – Кто ещё приходил? По глазам вижу, что приходил.

Ну, ладно, докладывать так докладывать.

– Двое. Первый назвался Иркином. Предлагал «партию отличного товара по случаю событий».

– Иркин. – Корн скривился, – Шакалёнок с южного рынка. Вот уж кого я точно видеть не хочу. Скажи этим, на входе, чтобы не пускали его. Я бы и сам, но вставать не хочется. Второй кто?

– Охотник. Товарищу ногу разворотило до кости, гарнизон зелья одиночкам не выдаёт, лекари в первую очередь занимаются теми, кто поважней. – тут я невольно сжался, ожидая отповеди старика, – Я ему, это… назвал пару имён из ваших… конкурентов.

– Кого назвал?

Я перечислил. Корн пожевал губами и нехотя кивнул:

– Сойдёт. Эти хоть не отравят. – И тут же, без перехода, – Значит, так, партнёр. Гарнизон зажал зелья для вольных. Вольных в городе сейчас – тысячи, у половины кто‑то лежит порезанный, и город заперт. Ты понимаешь, что это значит?

– Что цены на лечебные…

– Это значит, – перебил Корн, – что прямо сейчас ты будешь варить. Очень много варить. Руки твои, но я подскажу. Сам я сейчас… – он поднял дрожащую ладонь, посмотрел на неё с отвращением и спрятал обратно под одеяло. – Сам я сейчас разве что учётную книгу удержу, и то недолго. Но голова у меня работает, а больше от мастера ничего и не требуется.

Я кивнул, одновременно не понимая, радоваться или нет. Кажется, сегодня спать я лягу поздно. Зато я буду варить что‑то серьезное и в больших количествах. Корн так и не доверял мне ничего кроме мелочи, мол, руку набить надо. Война это не только проблемы, но и возможности, да?

Но на самом деле мне полегчало. То, как уверенно он говорил о будущем, вселяло надежду. Может, это я просто паникер и вижу проблемы там где их нет. Иначе не объяснить общее спокойствие в такой страшной ситуации.

– Конечно, мастер. Готов приступать.

Я подошёл к нему, чтобы дать руку, но тот отмахнулся и проворчал, что не настолько еще старый, чтобы без чужой помощи встать не мог. Оперся руками о прилавок, и поднялся, возвышаясь надо мной на голову. Он почти всегда сидел,и я каждый раз забывал, какого он роста. Сейчас, когда он немного пошатывался, это было еще заметнее.